Глава 27

Боцман «Ночной Птицы» Игнат Вахрамеев, завершив обход доставшейся их кораблю стояночной площадки, задумчиво оглядел окрестности, прикидывая, как лучше будет выполнить поставленную Мартом задачу. Вырубленный прямо в скале ангар весьма мало напоминал привычные для него аэродромы. И для начала нужно было хотя бы просто сориентироваться. На его счастье, в этот момент мимо проходил явно русский, не смотря на вымазанное мазутом лицо, техник в старом комбинезоне.

— Здорово, служивый, — поприветствовал он его, попытавшись придать голосу максимум любезности.

— И тебе не хворать, — ловко сплюнув сквозь зубы, отозвался молодой человек, после чего с вызовом посмотрел на незнакомца. — Чего надо?

— Спросить хотел…

— А я тебе что, справочное бюро, дядя?

— Иди-ка сюда, племянничек, — вскипел старый служака и, недолго думая, прихватил парнишку за ухо.

— Ай-яй-яй, — заверещал никак не ожидавший такой молниеносной расправы парнишка. — Дяденька, пусти, больно!

— А ты не груби старшим, и больно не будет!

— А!!!

— Будешь говорить по-людски?

— Буду-буду, пусти только!

— Ладно, прощаю на первый раз, — смилостивился дядька Игнат и отпустил «пленника». — Говори, где тут у вас «скворечник»[27]?

— Там! — шмыгнул носом техник, неопределенно махнув рукой.

— А точнее!

— Вон видите под самым потолком площадка с прожекторами. Там и диспетчерская, и все начальство местное.

— А заправляетесь где?

— Тут же. Если на голубятне[28] добро дадут, приедут заправщики и все оформят. Ну и с прочими припасами так же. Бомбы там или еще какое вооружение.

— Ремонт?

— В той стороне мастерские.

— Это ты оттудова шел?

— Ага!

— А выйти отседова как?

— Если без пропуска, — с легким злорадством ответил парень, — то никак! То есть, выпустить — выпустят, а вот обратно нипочем не пройти.

— И где же, к примеру, экипажам отдыхать?

— Так а мне почем знать? — пожал плечами техник. — У нас все бумаги выправлены.

— Сурово!

— Не то слово! Раньше-то попроще было, а как Зима начальником стал, гайки сразу подтянули.

— Кто?

— Как кто? — удивился такой непонятливости молодой человек. — Начальник новый над всеми рейдерами….

— Кому Зима, а кому и его превосходительство контр-адмирал Зимин!

— А вы что, кадровые?

— Мы, брат, секретные! И кому попало о нас знать не полагается.

— Так бы сразу и сказали, а то сразу за ухо… оно, чай, не казенное!

— Кабы ты, паршивец, грубить старому человеку не стал, я бы с тобой тоже по-людски обошелся. Может, даже кофием или какавой угостил с сахаром или конфектами, а так, не взыщи!

— Я вам что, маленький?!

— Чего ж ты хочешь?

— Табачку бы.

— Ладно, — сменил гнев на милость Вахрамеев и жестом фокусника извлек из-за пазухи серебряный портсигар с гравировкой «за ХХ лет безупречной сверхсрочной службы». — Угощайся!

— Дяденька, я две возьму! — заискивающе спросил парнишка и тут же спрятал вторую папиросу за ухо. — Благодарствую…

— Бери-бери, — усмехнулся Игнат. — Ну чего застыл?

— А вы, извиняюсь, спичками не богаты?

— Может, тебе еще и легкие напрокат?!

— Своими обойдусь.

— Ну-ну. Как тебя звать-то?

— Семкой.

— И чего же ты, раб божий Семен, такой зачуханный? Ты же еще молодой, орлом должен летать, а не каракатицей ползать!

— Работы много, — пожаловался новый знакомый, — нас ведь Зи…, то есть его превосходительство господин адмирал Зимин, каждую ночь гоняет, только в путь. Ни сна, ни продыху. То разгрузки, то погрузки. Борта заправляй, проверки по регламенту, смазка… Тут не то что устанешь, тут не знаешь, как ноги не протянуть…

— Что, работать заставляют, — почти ласково, но с тайной насмешкой, протянул Вахрамеев, — ты, паря, я смотрю, настоящей службы не знал. Тебя бы на флот, вот там ты бы понял, что такое наше матросское дело…

— Чур меня! Нет уж, я лучше в вольнонаемных останусь… Тут и платят больше, и строгостей таких нет.

— Так говоришь, работы много… — задумчиво, скорее сам себе, пробормотал Игнат.

— Агась. Говорю же. Каждую ночь налеты устраиваем! Сеем доброе, вечное, нужное…

— Хех. Это ты, паря, правильно сказал. Самураи — они такие, доброго слова не понимают. А огнем да святым чугунием — это завсегда доходчивее!

— Дяденька, а вас самого-то как звать?

— Ежели не в строю, можешь дядей Игнатом звать, племянничек. А на службе боцман Вахрамеев! Уразумел?

— Ага.

— Ну что за люди эти гражданские, — удрученно покачал головой старый служака. — Ни строем ходить, ни отвечать по уставу… тьфу, да и только!

Несмотря на далеко не лучшее состояние дорог и ночное время, гнал водитель посольского «Руссо-Балта» от души, как будто за ними была погоня. Ну, или на прифронтовой рокаде во время обстрела, когда нужно срочно покинуть опасный участок. Хотя, если подумать, Чунцин и впрямь находился в ближнем тылу, и до линии фронта отсюда было, что называется, рукой подать.

Ночная поездка изрядно взбодрила Марта, резко повысив уровень адреналина в крови и слой пыли на одежде. Так что, когда они въехали во внутренний двор напоминающего укрепленный форт комплекса зданий российского посольства, он почувствовал необычайный прилив бодрости.

К счастью, личные апартаменты главы русской дипломатической миссии оказались достаточно комфортабельными. Во всяком случае, туалетная комната с умывальником в них нашлась. Дождавшись, когда гости рассядутся по креслам, гостеприимный хозяин предложил им напитки.

— Угодно ли вам кофе или, может быть, чай? Он у меня, к слову, самого наилучшего качества.

— Благодарю, но я бы предпочел что-нибудь прохладительное, — покачал головой цесаревич.

— Я тоже, — подал голос Ким.

— Как скажете, — пожал плечами князь. — Я распоряжусь подать лимонад. А вы, Мартемьян Андреевич, что предпочитаете?

— Пожалуй, присоединюсь к общему мнению… — улыбнулся Колычев, но, заметив нечто вроде сожаления в глазах гостеприимного хозяина, неожиданно сам для себя переменил решение. — А знаете, Константин Эсперович, раз уж мы в Китае, то правильнее будет соблюсти местные традиции и колорит. У вас найдется зеленый чай?

— Конечно, — расплылся в улыбке Белосельский-Белозерский, и Март понял, что угодил ему, дав возможность блеснуть.

Теперь уже и наследник с Кимом сообразили, что к чему и тоже запросили себе по чашке чая. Впрочем, одно другому никак не мешало, и пока его сиятельство священнодействовал с чайником, кувшин прохладного лимонада успел опустеть.

— Кстати, мне недавно привезли совершенно замечательный улун Те Гуань Инь[29], что в переводе означает «Железная Бодхисаттва Милосердия». Листья для него собирают исключительно с материнских кустов на нескольких участках в уезде Анси. Китайцы строго охраняют секрет его производства. Нотки каштана, пряностей и фруктов, уверен, вам, как истинным ценителям, обязательно понравится.

Князь так увлекся, что лично занялся завариванием горячего напитка. И пока он священнодействовал, все деловые разговоры сами собой на время прекратились. Цесаревич не без любопытства наблюдал за действиями посла, Март и Ким смотрели с пониманием. Они и сами выросли в Корее, да и их опекун Владимир Зимин тоже был еще тем фанатом чайных церемоний.

После нескольких минут тишины и почти медитативного созерцания Белосельский-Белозерский, сполна насладившись напитком, вернулся к главной теме.

— Итак, ваше императорское высочество…

— Прошу вас, Константин Эсперович, обращайтесь ко мне по имени отчеству. Так нам всем будет удобнее.

— Как прикажете, Николай Александрович. Я успел по дороге до некоторой степени ввести вас в курс дела.

— Да, я понял, что мой отец желает некоторого сближения с властями Китая для сдерживания Японской экспансии в Азии. Но вместе с тем есть и узкие места, и некоторые ограничения.

— Все верно. Император прислушался к моим настойчивым предложениям и счел возможным устроить такую наглядную демонстрацию добрососедского отношения со стороны России, как визит наследника престола. Но на востоке большое значение придают словам и даже жестам. Очень важно не допустить и малейших промахов. Иначе мы либо умалим достоинство России в глазах китайцев, или напротив, чем-то обидим или заденем гордость этого народа и его руководителей. Но и холодности, отстраненности нам показать нельзя. Как видите, надо пройти между Сциллой и Харибдой. Уверен, вы справитесь.

— Слушаю вас внимательно, Константин Эсперович. Рассказывайте. Обещаю, я все запомню.

Насчет портного князь не соврал. Сразу после полуночной беседы в посольство была приведена целая делегация улыбчивых, несмотря на поздний час, китайцев, главой которой был низенький, но при этом юркий мастер, которого Март про себя сразу же обозвал «мастером Шифу».

Смешно лопоча на ломаном русском, они сняли с принца и его высокопоставленного спутника мерки, а их начальник тем временем показывал клиентам альбом с образцами. Судя по всему, услуги его мастерской пользовались большим спросом среди дипломатов и военных всех стран, имеющих свои представительства в Чунцине. Во всяком случае, альбом был довольно потрепан, а выбор просто огромен. От формы британских гуркских стрелков, что, в общем, для Юго-Восточной Азии нормально, до, скорее всего никогда не бывавших в этих краях, шведского королевского флота.

Образцы русских мундиров также имелись в большом ассортименте. Николай выбрал для себя мундир лейб-гвардии Атаманского полка, шефами которого традиционно являлись наследники Российского престола. Март же оригинальничать не стал и предпочел летную форму, которую носило большинство рейдеров.

Уже к десяти утра «мастер Шифу» и его подручные вернулись с пошитыми на живую нитку мундирами. Затем последовала примерка, и тут же застрекотали захваченные предусмотрительными китайцами переносные швейные машинки.

— Знаешь, Мартемьян, — признался впечатленный увиденным зрелищем Николай. — Я сейчас посмотрел, как работают эти люди, и почему-то немного испугался.

— Они большие молодцы! — осторожно согласился с ним Колычев, подозревающий, что, по крайней мере, некоторые «портные» могут понимать по-русски.

— А какие у нас вообще с ними отношения? — неожиданно спросил цесаревич.

— Тебя разве посол не проинструктировал? — удивился капитан «Ночной Птицы».

— Конечно. Но князь говорил о высокой политике, о том, как мы помогаем им в войне…

— И что ты не понял?

— Дело не в этом, просто мне интересно, что о нас думают простые люди, а также руководители Гоминьдана…

— Давай для начала дадим им закончить, — дипломатично улыбнулся Март, буквально кожей ощутивший, что портные ловят каждое их слово. — Народ в Китае довольно бедный, но при этом очень трудолюбивый. Не удивлюсь, если эти ребята ночуют прямо у себя в мастерских, а едва проснувшись, берутся за работу.

— Ты не хотел говорить при китайцах? — спросил цесаревич, когда портные закончили, и они остались одни. — Полагаешь, что среди них мог быть кто-то, знающий наш язык?

— Верно! — кивнул Колычев. — А также английский, немецкий и французский, на тот случай, если мы не будем пользоваться родным.

— Право, мне кажется, ты преувеличиваешь.

— Возможно, но это тот самый случай, когда лучше перебдеть, чем недобдеть! Что же касается твоего вопроса, то отвечу тебе так. Мы для китайцев лишь ситуативный союзник. Враги их врагов, не более.

— Но почему? — изумился Николай. — Ведь мы им поставили столько оружия…

— Понимаешь, жители «Поднебесной» в массе своей очень жесткие националисты и патриоты. А уж о членах Гоминьдана и говорить нечего. Китайский национализм — их официальная партийная идеология. И у них целый мешок претензий к нашей стране.

— Какие же?

— Ну, сам посуди, еще совсем недавно они считали себя центром мира, а остальные страны либо вассалами, как Корею с Японией, либо не стоящими упоминаниями варварами, как весь остальной мир.

— И нас тоже?

— Конечно. Такие же «заморские черти», как голландцы или англичане. Даже хуже.

— Но почему? В смысле, почему хуже?

— Потому что мы не только заняли Порт-Артур, как португальцы — Макао, или англичане — Гонконг. Но и признали независимость Кореи и Внешней Монголии, а Маньчжурию, которую они, кстати, тоже считают своей, сделали практически протекторатом.

— То есть, для них мы такие же захватчики, как и японцы? — немного поразмыслив, спросил Николай.

— В общем, да. Разве что резню никогда не устраивали как джапы в Нанкине и в правах на своих территориях не ущемляем, а так…

— А ты сам как думаешь, это китайская земля?

— Что именно? Корея с Монголией? Определенно нет.

— А Маньчжурия?

— Хороший вопрос. Скажи, Казань — российский город?

— Конечно!

— А в пятнадцатом веке?

— Прости, я тебя не понимаю…

— Все просто. Примерно триста лет назад маньчжуры начали завоевание Китая и, как тебе вероятно известно, преуспели в этом. После чего основали новую императорскую династию.

— Цин? Но ведь Синьхайская революция свергла императорскую власть…

— Вот именно. Но земли бывших завоевателей китайцы по привычке считают своими. И продлись их сосуществование в едином государстве еще немного, скорее всего, так бы и было.

— А теперь?

— Честно?

— Ну конечно!

— Не знаю. Видишь ли, сейчас в это трудно поверить, но у Китая большой потенциал. И вполне может статься, что в будущем именно он станет мировым лидером.

— Ты серьезно?!

— Ну а почему нет? Страна немаленькая и с огромными ресурсами. Народ талантливый и очень трудолюбивый. Добавь к этому великую историю и не менее великую культуру. В общем, у них есть все, кроме…

— Кроме чего?

— Спокойствия. Случись в Европе большая война, вроде тех, что бушевали во времена Наполеона, или даже пара…

— Ты говоришь страшные вещи, — задумался цесаревич, но потом тряхнул головой, как будто отгоняя наваждение. — Или все-таки шутишь. Ну с чего бы в старой доброй Европе затевать кровопролитие? Да и отец никогда бы не допустил подобного.

— Как знать. Истории, как правило, нет дела до воли власть предержащих, она развивается по своей логике. Очень немногие правители умели предвидеть и заранее приготовиться, а на долю большинства оставалось лишь реагировать на удары судьбы.

— И ты полагаешь, что мы всего лишь реагируем? — как-то по-новому посмотрел на наставника Николай.

— Ты задал вопрос, я ответил, — пожал плечами Март. — В конце концов, это всего лишь мое частное мнение. Но я уверен, что если мы сумеем с китайцами поладить и договориться, что называется, «на берегу», то в перспективе можем и жить мирно. Понимаешь, роль Китая в будущем очень велика. Это уже многие поняли. Вот хотя бы североамериканцы. Не даром они так плотно окучивают Чан Кайши… Так что лучше нам дружить. А не вилять хммм… хвостом… Эти ребята умеют ждать, и терпение у них просто бесконечное. Привыкли за столетия монгольского, а потом маньчжурского господства…

— Иными словами, со временем Китай дойдет до края шахматной доски и из пешки превратится в сильную фигуру или даже ферзя?

— Вполне вероятно. И если я прав, мы сейчас в нужном месте, в нужное время. Исторический момент, проще говоря.