Глава 41

По деревянному настилу причалов Колычев бесшумно добрался до сторожки, подождал немного, ненавязчиво подсказав одному из солдат выбраться по нужде. Боец выглянул в уличную темень, постоял несколько мгновений, давая глазам привыкнуть, и шагнул к берегу озера, расстегивая ширинку.

Он так и умер с полуспущенными штанами, ничего не успев понять. Осторожно спустив тело в воду с причала, Март вернулся к сторожке и распахнул дверь. Остальные ее обитатели повернули головы, и им в полутьме даже показалось на миг, что входит их товарищ…

В тесноте помещения использовать меч не имело смысла. Да и не того уровня были эти враги. Хватило и ножей. Словно короткий ураган пронесся по комнатке, оставляя за собой истекающие кровью тела.

«Чисто. Витя, на причалах больше никого. Выдвигайтесь и займите сторожку, если кто туда явится — обнулите без шума. Я пошел дальше».

«Принято».

Схема действий выстроилась простая как мычание. Март под «скрытом» шел впереди, ведя разведку и устраняя возникающие на пути препятствия, основная группа во главе с Кимом и Вахрамеевым на полсотни метров позади. Начинать шуметь раньше срока не было никакого смысла. Теперь надо было устранить и часовых, стоящих в карауле у ворот, а заодно и патруль, который удачно подошел к ним.

«Двое на часах, старший и двое рядовых в патруле. Всего пятеро. Ну, поехали!»

Подобравшись к врагу поближе, Март обнажил меч и первым снес голову, ударив по шее точно под каской командиру патруля. И неизбежно вывалился из «скрыта». Появление прямо перед ними темного силуэта с блестящим клинком ненадолго погрузило солдат в ступор, впрочем, Март им немного помог, придавив Силой. Два стремительных, как вспышка, взмаха мечом вправо-влево, и японцы мешками осели на мокрую от дождя и свежей крови землю.

Часовые не успели ни закричать, ни выстрелить. Они даже не успели подумать, что же требуется согласно Уставу делать в такой ситуации, как Март, одним рывком сблизившись с ними, нанес смертельные удары.

«Чисто. Я пошел дальше».

Штурмовая группа с Кимом в роли ведущего и упорно идущим в связке с Виктором Николаем, миновала в полной тишине шлагбаум. Вахрамеев шагал третьим, возглавляя абордажников. За ним Пригожин с автоматом и Белов с МГ34[37]. Вторая тройка — Богомаз, Ларкин и второй пулеметчик — Шишкин. Каждый четко держал свой сектор, первое звено контролировало переднюю полусферу, замыкающее — тыл. У всех, включая и Николая, защитные амулеты с ларингофонами и наушниками для связи.

«Уже что-то, — мелькнуло в голове Марта, — еще бы озадачить Хаджиева артефактные приборы ночного видения сделать, и будет просто отлично…, но это после, сейчас надо думать о деле».

Война в темноте — вещь вообще довольно сложная. И тут у одаренных перед обычными, пусть даже и отлично тренированными людьми огромное преимущество. Видеть или не видеть, вот в чем вопрос…

Март ощущал себя словно зрячий среди слепых. Пройдя складские корпуса, он вышел к плацу, на который выходил и фасад гауптвахты. Дверь закрыта. Часовой не спал, а напротив, старательно таращился в темноту узкими раскосыми глазами, как будто и впрямь мог там что-то заметить. Аккуратно подобравшись к нему, Колычев уже был готов нанести удар, как вдруг ощутил метальный вызов от Зимина.

«Хорошо, что мобильные еще не изобрели, — успел подумать он, после чего откликнулся.

— Март на связи!

— Не знаю, о какой мобильности идет речь, — даже сквозь «сферу» пробилась ирония опекуна, — но мы готовы!

— Понял вас, — отозвался он, одновременно отсылая «инфопакет», — вот данные с координатами зениток».

Надо сказать, что при ментальной связи не было никакой надобности говорить краткими фразами и позывными. Качество такой связи зависело только от силы одаренных и их опыта совместного общения. Кроме того, ее практически невозможно было перехватить. Однако привычка — вторая натура, и практически все, владевшие ей, говорили так, как будто это была рация. Разве что не добавляли в конце — «прием»!

— Понял тебя, Март. Что с фрегатом?

— «Тэнрю» на взлетном поле. Его ГЭУ выведена из строя. Уже не взлетит, а посему первоочередной целью не является.

— Его главному калибру на ГДК начхать, — пробурчал адмирал, хорошо представлявший себе возможности башенных орудий. — Хватит и вспомогательных, чтобы стволами вертеть.

— Это все же не линкор. У него нет такой брони, чтобы изображать крепость. Получится просто неподвижная мишень размером с огромный ангар. Японцы, конечно, смельчаки, но не безумцы…Что важнее: кроме него у японцев почти два десятка ботов, некоторые с тяжелыми торпедами. Сосредоточьтесь на них!

— Не учи отца…, — пробурчал Зимин. — Радар?

— Как только вы будете готовы, я его подорву…

— Мы готовы. Ни пуха, ни пера!

— К черту! — весело огрызнулся Март и попытался переключиться на Кима.

— Слышу тебя, — немедля отозвалась «сфера».

— Выдвигайтесь, как только начнется фейерверк. Я иду первым и зачищаю подвал. Почти все японцы с амулетами, так что работать в полную силу! И… присмотри за принцем!

— Принято, — торопливо отозвался приятель и добавил как само собой разумеющееся. — Конечно, присмотрю...

Даже через «сферу» Колычеву передавалось настроение друга. Вынужденный прежде быть на вторых ролях Витька рвался в бой, стремясь показать всем, но прежде самому себе, на что он способен.

Для активации взрывателей нужно было всего лишь послать им направленную команду-мыслеобраз. Проблема была лишь в том, что мины находились в разных местах, а Март был один. Пришлось рискнуть, и все еще находившийся в «скрыте» Колычев поднялся на вышку с прожекторной площадкой.

«Отличное место», — решил он, оглядевшись, и сосредоточился на нефтебазе. Ясно представив места, где установлены мины, Колычев сформировал команду и, задержав дыхание, направил ее к ним. В первую секунду ничего не произошло, и в глубине души начинающего диверсанта колыхнулось нечто вроде паники. Однако спустя несколько ударов сердца проклятая адская машинка сработала, и раздался первый взрыв.

Судя по всему, разорвало насосную станцию. Раздались крики, но ни огня, ни дыма, ни каких-либо иных последствий не наблюдалось.

— Да что же это такое! — выругался Март, торопливо формируя новое заклинание, но в этот момент рвануло по-настоящему.

Сначала раздался грохот, как будто проснулась парочка вулканов, потом над нефтебазой поднялся столб пламени, и вся ее территория утонула в море огня. Вслед за этим заунывно завыла сирена, из казарм стали выскакивать полуодетые люди, а потом все это заглушило гудение пожара.

Поскольку мыслеобраз был готов, Март тут же развернулся и послал его в сторону артскладов. На сей раз рвануло сразу оба заряда, и аккуратные площадки разом превратились в филиал ада. Взрывы следовали один за другим, несколько снарядов оказались закинуты взрывной волной на прилегающие участки, непременно вызвав еще большую панику, если бы такое оказалось возможным.

Третий удар пришелся по подземному хранилищу. Сначала раздалось нечто вроде гула, разом перекрывшего окружающий грохот, потом земля вспучилась, и взрывная волна смела все временные постройки, включая вышку, на которой стоял Март. Каким-то немыслимым образом ему удалось соскочить на землю и увернуться от упавшей рядом стальной конструкции, в которой он с удивлением узнал одну из бронедверей.

Оставалось инициировать последние заряды, но все вокруг затянуло дымом, пылью и Колычев никак не мог понять, где находятся радары. А когда, наконец, сообразил посмотреть через «сферу», то с удивлением понял, что их больше нет. То ли мощности заклинания оказалось достаточно, чтобы инициировать и их. То ли все смело взрывной волной…

Впрочем, разбираться было некогда, и он поспешил к бывшей гауптвахте. Часового с винтовкой нигде не наблюдалось, зато вместо него стояли двое совершенно обалдевших солдат и с выпученными глазами смотрели на окружавший их бедлам. Срезав их обоих одним ударом гунто, Март бросился к двери и пинком распахнул ее, немного не рассчитав при этом силу.

Полотно вылетело вместе с коробкой, и едва не придавив какого-то бедолагу за ней. Ворвавшись внутрь, он бросился к лестнице, уже не обращая внимания на крики судорожно мечущихся по помещениям людей. В два прыжка преодолев пролет, Март оказался внизу, где тут же напоролся на охранников.

В отличие от сослуживцев, эти ребята были снабжены амулетами, помогавшими им, помимо всего прочего, сохранять хладнокровие. Увидев чумазого после ночных приключений и утренних взрывов диверсанта, они не сплоховали, а дружно бросились на него. Однако арисаки с примкнутыми штыками оказались не слишком удобным оружием в тесноте подвала.

Превратившийся в машину для убийств Март легко ускользал от выстрелов и тут же бил в ответ. Острый, как бритва, гунто с легкостью перерезал артерии, вспарывал животы, отсекал конечности, пока, наконец, в залитой кровью гауптвахте не осталось никого, кроме него и пленников.

— Что, все? — даже с каким-то разочарованием спросил капитан «Ночной Птицы», оглядывая дело своих рук.

Впрочем, времени на комплексы не оставалось. Наверху глухо ухали разрывы гранат, стучали короткие, злые очереди автоматов, мощно и басовито били пулеметы. По внутренней связи он слышал, как его бойцы умело и быстро дожимают остатки сопротивления на втором этаже и занимают позиции у окон, готовясь к обороне.

Наскоро обыскав тюремщиков, он обнаружил две связки ключей и бросился отпирать камеры. Судя по ауре, в последней по коридору находился сам Чкалов. Причем пилот, в отличие от остальных, оказался прикован к стене какими-то древними кандалами. Впрочем, замки на них оказались вполне современными. Подобрав ключи, он бросился отмыкать путы, после чего едва успел подхватить на руки обессиленное тело летчика.

— Живой? — обеспокоенно спросил он.

— Вроде бы, — едва слышно ответил Чкалов. — Ты кто?

— Дед Пихто, — усмехнулся Март, и, приложив руку к его голове, попытался понемногу напитать его энергией.

Судя по широко распахнувшимся глазам пилота, лечебная процедура пошла ему на пользу. Дыхание выровнялось, стабилизировался пульс, а в только что безвольно повисших руках появилась прежняя богатырская сила.

— Что это? — с изумлением посмотрел он на своего спасителя.

— Секрет фирмы! — отозвался тот, отнимая руку. — Все, хорошего понемногу. Силы нам еще понадобятся!

— Да кто ты, черт тебя подери! — жестко потребовал Чкалов, глядя Марту прямо в глаза. Несмотря ни на что ощущалась дерзкая, неукротимая воля.

— Колычев моя фамилия. Слыхал? Вас спасать пришли. Надеюсь, ты не против? Тогда валим отсюда, пока ветер без сучков!

— Слушай, Колычев, спасибо тебе, конечно, — характерно окая, неожиданно глухо пробормотал Чкалов. — Вот только зря ты все затеял. Это ловушка. И к тому же двойная. Меня тут, сам видишь, сковали по рукам и ногам капитально, но голова работала временами. В общем, тут все заминировано. Думаю, с минуту на минуту рванет, мало не покажется.

«Вот тебе и обраточка… Не ты один такой ловкий фугасы закладывать!» — молнией промелькнуло в голове гросса, но вслух он сказал совсем другое.

— Тогда какого, прости Господи, телишься? Ходу отсюда! Всем срочно покинуть здание!

К счастью, и остальных пленников кровавая расправа над тюремщиками нисколько не шокировала. Пока Март оказывал помощь Чкалову, они успели кое-как вооружиться и были готовы идти на прорыв с боем.

Узнав, что помощь близка, а гауптвахта заминирована, уцелевшие члены экипажа «Буреи» без разговоров рванули наверх, после чего кто в дверь, кто в окно покинули негостеприимное здание вперемешку с экипажем «Ночной Птицы».

Март прыгал последним, убедившись, что остальные успели уйти. И еще в полете его настиг взрыв. Он бросил весь ресурс Силы, чтобы прикрыть спину, и все равно ощутил, как мощно ударила взрывная волна по позвоночнику и затылку.

Объятый пламенем и дымом он свалился на сырую, хорошо убитую бесконечными ходоками землю и не без труда устоял на ногах.

— А что второе? — постаравшись сохранить невозмутимость, спросил он у Чкалова, когда они отдышались и откашлялись от поднятого взрывом облака едкой пыли.

— Что? — не понял тот, мотая головой.

— Ты говорил: ловушка двойная…

— А…, — сообразил Чкалов. — Сейчас сам увидишь. Какие-то придурки с черной аурой. Прямо как черти, ей богу, или оборотни… хрен убьешь, я одному точно череп проломил, а он дальше в драку…

— Таких пулей не возьмешь, — кивнул Март.

— Ты что, уже встречался с ними?

— Было дело, — скупо усмехнулся гросс и протянул Чкалову затрофеенный у командира «Тэнрю» клинок. — Держи.

— Гля какая цаца! — одобрил оружие практически уже пришедший в себя капитан «Буреи».

— Всем собраться в кучу! Игнат, ты вперед со своими, дальше — бурейцы. Мы с Витькой и Чкаловым замыкаем. Ходу!