Глава 9

Гроссы в Российской империи по большому счету делились на две неравные части. Одни получили высокий статус, родившись в аристократической семье, и, с младенчества имея доступ к развивающим способности адамантам, имели возможность прокачивать свой Дар. Другие, и их было меньшинство, карабкались с самого низа, получив шанс на инициацию, а значит, и на попадание в элиту, благодаря случаю или государственным программам поддержки молодых талантов.

Лидия Михайловна Марцева относилась как раз к последним. Достигнув всего в своей жизни сама и оказавшись на самом верху, она направила всю свою недюжинную энергию на то, чтобы всемерно увеличивать количество одаренных в России, и в первую очередь, за счет талантов простого народа.

Многие представители правящего класса истово ненавидели ее за это, и если бы случилась такая возможность, с удовольствием уничтожили. Но проблема была в том, что само по себе рождение в аристократической семье и наличие целой коллекции стелларов совершенно не гарантировали инициации.

Собственно говоря, очень мало кто вообще понимал, как она происходит и от чего зависит. А среди тех, кто понимал, самой авторитетной была именно Марцева. И до недавних пор, если Дар не пробуждался к совершеннолетию, только она могла помочь… либо окончательно похоронить надежду!

Впрочем, звезда ее постепенно закатывалась. Так уж случилось, что, несмотря на все старания гросса, никто из детей императора, включая наследника престола, не стал обладателем хотя бы самых скромных способностей к работе с энергосферой.

Подобные неудачи не прощались никому, так что внезапное появление в столице молодого Колычева, получившего Дар довольно поздно, но и сумевшего инициировать совершенно не имеющего никаких показаний к подобному повороту событий приятеля-полукровку, могло ее спасти. А могло и уничтожить…

— Здравствуйте Лидия Михайловна, — вежливо поздоровался внезапно нагрянувший к ней в центр Март.

— Какой приятный сюрприз, — сдержанно улыбнулась целительница. — Вы все-таки решились предоставить нам для изучения свой артефакт? Да вы садитесь…

— Не совсем, — бесстрастно отозвался молодой человек, устраиваясь поудобнее. — Но дело, которое нам нужно обсудить, не менее важно. Скорее, даже более…

— Вот как? — с некоторой досадой посмотрела на своего собеседника Марцева.

— Скажите, есть ли хоть малейшая вероятность того, что ваш кабинет прослушивается?

— Что?!

— Вы слышали.

— Все настолько серьезно?

— Более чем.

— Знаете что, Мартемьян. Давайте пройдем в лабораторию, там сейчас никого нет, и мы сможем спокойно все обсудить без опаски быть услышанными…

— Итак, что вы хотели мне сообщить? — резко спросила Марцева, как только они закрылись от посторонних.

— Мне известно, почему ваши попытки инициировать цесаревича потерпели неудачу!

— Мне тоже, — сдержанно качнула головой целительница. — Он абсолютно не имеет способностей…

— Точнее, они надежно заблокированы.

— Что вы имеете в виду?

— Скажите, Лидия Михайловна, вы знаете, кто и при каких обстоятельствах изготовил артефакт наследника престола?

— Опять вы за старое? — поморщилась сенатор. — Да! Мне не просто известно, кто его изготовил. Я, некоторым образом, принимала в этом участие, в том числе проводила проверку после его изготовления. Так что ваши измышления абсолютно беспочвенны. Артефакт или, точнее, оберег тут совершенно ни при чем!

— К сожалению, дело именно в нем, — упрямо повторил Колычев.

— Да с чего вы это взяли?!

— С того, что в энергоплетениях артефакта вшита блокировка потока. При беглом осмотре она не слишком заметна, но, тем не менее, она там есть.

— Ну, разумеется, есть, — фыркнула целительница. — Как еще можно защитить наследника от враждебного внешнего воздействия?

— Да, но перекрыты не только внешние потоки, но и внутренние. Энергия оберега направлена на полную изоляцию ауры наследника от любого воздействия, в том числе и от находящегося в нем адаманта. И что хуже всего, такой барьер начисто исключает возможность инициации.

— Вы уверены? — побледнела Марцева.

— Видите ли, в чем дело, уважаемая Лидия Михайловна, — вздохнул Март. — Я, быть может, не самый лучший артефактор, но у меня в команде есть человек, который разбирается в этом искусстве. И он со мной полностью согласен…

— Но как это возможно?

— Способов как раз масса, но чтобы понять, какой именно использован, нужен сам артефакт. Вы можете под любым предлогом снять его и передать мне для изучения?

— Для этого нужны веские основания. Одних догадок, равно как и умозаключений вашего японца, которого вы зачем-то выдаете за черкеса, тут недостаточно…

— Ну и ладно, — легко согласился Март. — Давайте зайдем с другой стороны. Расскажите, как был создан этот оберег. Мне почему-то кажется, что это будет крайне любопытная и поучительная история.

— Извольте, — кивнула Марцева, после чего несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и начала свое повествование.

— Идея создания этого артефакта принадлежала самому государю. Но, как вам известно, в России не так много специалистов в этом вопросе, а привлекать иностранцев никто не хотел. И тогда на помощь пришел великий князь Николай Михайлович.

— Кто, простите?

— Николай Михайлович. Двоюродный дед нынешнего государя.

— Он одаренный?

— Не просто одаренный, а один из самых сильных среди Романовых. До инициации Александра Третьего именно он представлял царствующую фамилию в Сенате.

— Хм, интересный человек.

— Более чем. Известный историк, энтомолог, член Парижской академии наук, Лондонского королевского общества и к тому же собиратель редкостей.

— Насколько я понимаю, редкости — это артефакты?

— Не только, но в общем да. У него самая обширная коллекция в России и весьма значительные связи среди сильнейших артефакторов по всему миру. И когда к нему обратились за консультацией…

— Обратились, или он сам предложил свои услуги?

— Нет, это была инициатива государя. Так вот, именно он озвучил кандидатуры мастеров и определил параметры энергиона, а также разработал методику проверки.

— Даже так?

— Именно! И смею вас уверить, проверка была очень строгой и тщательной. Никаких побочных эффектов не обнаружено. Именно поэтому я, полагая вашу версию несколько… эм…

— Притянутой за уши?

— Весьма точное определение!

— Скажите, а великий князь имел возможность контактировать с артефактом после того, как он был надет на наследника?

— Конечно! Они же родственники!!!

— И как часто такое случалось?

— Никак не пойму, Мартемьян, куда вы клоните?

— Видите ли, Лидия Михайловна. После того, как императрица Евгения нагрузила меня вопросами инициации цесаревича, я изучил все его контакты. Никакого доброго дедушки Николая Михайловича там не было!

— Ну да, — задумалась Марцева. — Пока Никки был мал, старый князь часто играл с ним, но потом общение как-то сошло на нет. Я точно не помню, но, кажется, это была инициатива государыни…

— Или он закончил необходимые манипуляции с артефактом, и его личное присутствие уже не требовалось!

— Это очень серьезное обвинение, Мартемьян. И его будет очень трудно доказать…

— Ничего подобного. Достаточно лишь снять артефакт и продемонстрировать линии силы любому мало-мальски разбирающемуся в вопросе одаренному!

— Вы уверены?

— Господи, Лидия Михайловна, скажете на милость, зачем я вас уговариваю? В конце концов, можно просто кинуться в ноги царю-батюшке с криком «Слово и дело государево»!

— Было бы любопытно посмотреть, — не смогла удержаться от усмешки ректор «магической академии».

— Учитывая склонность его величества к быстрым решениям, весело будет далеко не всем.

— Тут вы правы, — вынуждена была согласиться Марцева. — Головы полетят, но не удивляйтесь, если одна из них будет ваша!

— А вот это вряд ли. Я к созданию оберега никоим образом не причастен, а то, что там найдутся изъяны, уж будьте покойны!

— И что вы предлагаете?

— Есть две вакансии. Одна — добросовестно заблуждавшегося, вторая — коварного изменника. Вам решать, что вас больше устраивает…

— Вы страшный человек, Мартемьян!

— Не мы такие, жизнь такая! Итак, что вы решили?

— Черт с вами! — лицо сенатора на секунду окаменело, — я немедленно вызову цесаревича на осмотр, и мы снимем артефакт. Но если ваши подозрения не подтвердятся, я даже не знаю, чем все это может кончиться…

Март в ответ лишь бесстрастно пожал плечами, хотя в душе его бушевала буря. На самом деле, истинную роль оберега вычислил искин «Ночной Птицы», но ему очень не хотелось раскрывать это обстоятельство.

Случилось это во время памятных гуляний на Масленицу. Пока корабль нес их к царской резиденции, нужно было в обязательном порядке и, главное, срочно заставить Николая протрезветь. Сама процедура была несложной. Ускорение обмена веществ, блокирование алкоголя и вывод его из организма…, но проклятый артефакт стал на его пути несокрушимой стеной и не позволил никакого вмешательства.

— Что делать?! — чертыхнулся про себя Март и неожиданно услышал ответ.

«Снимите на время артефакт, и я проведу все необходимые манипуляции, — возник в его голове мыслеобраз от искина».

— Но это может быть опасно…

«Нет, если соблюдать меры предосторожности».

— Действуй, — вынужден был согласиться капитан.

После удаления источника блокировки все пошло без помех, и через несколько минут цесаревич стал как огурчик. В смысле такой же свежий, а не зеленый и в пупырышку. Затем, через пару дней, Колычеву пришла в голову мысль об изготовлении подобных артефактов для часовых. Огражденные от ментального воздействия оберегами они могли бы противостоять обладающим даром диверсантам или грабителям. Оберег, конечно, получится недешевым, но спрос на него будет…

Получивший задачу Хаджиев с энтузиазмом принялся за дело, и они вместе взялись за расчеты. И вот тогда искин «Птицы» и выдал…

«При увеличении плетения артефакт будет блокировать не только внешние, но и внутренние потоки».

— Что ты имеешь в виду?

«Блокировку Дара, как на нашем недавнем госте».

— Что?!!

«Артефакт гостя по имени Николай полностью исключает возможность использования Дара, — терпеливо, как первокласснику, пояснила «Ночная Птица»».

Некоторое время потрясенный Март молчал, пытаясь осмыслить полученную информацию. Потом замысловато выругался, заставив укоризненно покачать головой Ибрагима.

— Сокол, — страдальчески выдавил из себя Колычев, как только к нему вернулась возможность говорить. — Почему ты не сообщил об этом сразу?

«Такой команды не поступало, — равнодушно ответил искусственный интеллект».

— Что с вами? — немного обеспокоенно спросила Марцева, заметив, как затуманился взор юного гросса.

— Все в порядке, — отозвался тот, стряхивая воспоминания. — Если вы вызовите наследника немедленно, значит, нам надо готовиться к процедуре?

— Нам?! — вопросительно посмотрела на него целительница.

— Конечно. Я и мой помощник должны при этом присутствовать.

— Семь бед — один ответ, — махнула рукой сенатор. — Только скажите вашему «горцу», чтобы маску надел.

— Как скажете.

Увидев неизменно улыбающегося Хаджиева, Марцева не смогла удержаться и поздоровалась с ним по-японски.

— Конничива, коллега!

— Валейкум ассалам! — невозмутимо отозвался Ибрагим-сан и отправился переодеваться.

Март последовал его примеру, и, когда охрана привезла цесаревича, они встретили его, облаченные в медицинские халаты, шапочки и маски. Так что никто их не признал.

— Что-нибудь случилось? — обеспокоенно поинтересовался командовавший конвоем ротмистр.

— Нет, что вы, обычный осмотр, — поспешила успокоить его Марцева.

— Это надолго? — обреченно спросил не любивший процедуры Николай.

— Нет, ваше императорское высочество, — не слишком уверенно ответила целительница. — Надеюсь, что все очень скоро разрешится…

Через пятнадцать минут она без сил упала на жесткую кушетку и дрожащими руками попыталась извлечь из портсигара папиросу.

— Не знал, что вы курите, — с сочувствием посмотрел на нее Март.

— Бросила, — поморщилась Марцева. — Ношу с собой как напоминание о человеческой слабости, да еще для случаев, подобных этому…, успокаивает…

— Что будем делать?

— Не знаю. Точнее, знаю, но не представляю, как сообщить об этом…

— Вам виднее, вы лучше знаете нашего царя.

— Вот именно. Вы совершенно правы, он скор на расправу, так что головы полетят. Черт-черт-черт! Как это вообще могло случиться?! Ведь мы хотели совсем не этого…

— Благими намереньями вымощена дорога сами знаете куда…

— Это точно. Спасибо вам, Мартемьян.

— За что?

— Вы еще спрашиваете…, я обязана вам жизнью!

— Рад был помочь.

— Я сейчас немного соберусь и подумаю, как сообщить о случившемся государыне.

— Думаете, следует начать с нее?

— Конечно. Она единственная, кто может влиять на мужа и хоть как-то его сдерживать.

— Боюсь, после таких новостей сдерживать нужно будет ее.

— Простите, коллеги, — вмешался помалкивающий до сих пор Ибрагим-сан. — Но вам совершенно необязательно форсировать события.

— Что вы имеете в виду?

— Артефакт, блокирующий дар принца, был изменен уже после изготовления. Но это вполне можно исправить, и тогда он вернется к первоначальным настройкам и не будет оказывать неблагоприятное воздействие. Таким образом, у вас появится время для подготовки…

— Вы серьезно? — удивленно посмотрела на него Марцева.

— Конечно.

— Это может быть опасно, — не согласился Март. — Нам нужно выяснить, имеется ли у Николая хоть какая-то предрасположенность к Дару, и пока это неизвестно, любое воздействие может иметь негативные последствия.

Услышав два противоположных мнения, целительница некоторое время молчала, прикидывая про себя за и против, не зная, на что решиться. И тот, и другой вариант имели свои плюсы и минусы, а решать надо было здесь и сейчас. Но выбрать у нее так и не получилось. За дверями лаборатории послышался шум, затем они с глухим стуком растворились, и на пороге возникла императрица всероссийская Евгения Федоровна.

— Что здесь происходит? — поинтересовалась она, выделяя каждое слово и одновременно оглядывая всех присутствующих.

— Ну вот, все само и разрешилось, — даже с некоторым облегчением вздохнул Колычев. — Входите, ваше величество. У нас есть для вас новости...