Глава 10

Так уж случилось, что исполняющий обязанности главного управляющего ОЗК немного недолюбливал сенатора Полякова. Не то чтобы господин Фадеев был антисемитом, вовсе нет. И по бизнесу они нечасто сталкивались. Просто, будучи производственником до мозга костей, он терпеть не мог финансиста, лично доведшего до банкротства несколько вполне приличных предприятий и заработавшего на их перепродаже целое состояние. Судя по всему, его отношение не было секретом для Александра Лазаревича, но, тем не менее, сегодня тот пригласил его на деловой обед, и это заставляло насторожиться.

— Добрый день, Илья Сергеевич, радушно поприветствовал его банкир. — Рад вас видеть в добром здравии…

— Благодарю, — сухо отозвался управляющий. — С позавчерашнего совещания мое самочувствие нисколько не изменилось.

— Отрадно слышать, — ничуть не смутился Поляков. — Мы с вами прежде пересекались нечасто, поэтому ваши вкусы мне неведомы. Но я все-таки взял на себя смелость сделать заказ. Надеюсь, вам понравится.

— Не извольте беспокоиться, я неприхотлив.

— Вот и славно. Неугодно ли коньячку?

— Я не употребляю крепких напитков.

— В таком случае бокальчик Мансанильи[6] в качестве аперитива?

Некоторое время они ели молча, но как только ловкий официант убрал тарелки, банкир перешел к делу.

— Илья Сергеевич, что вы думаете о новом собственнике компании?

— Даже не знаю, что вам ответить. А почему вы спрашиваете?

— Ну как же, мой банк, как вам вероятно известно, финансирует несколько проектов, так или иначе связанных с ОЗК, и мне хотелось бы иметь представление о человеке, с которым придется сотрудничать.

— Это понятно, но я, говоря по чести, еще не успел составить о нем окончательного мнения. Мартемьян Андреевич еще молод и не успел в достаточной степени проявить себя. Но могу сказать, что он не глуп, целеустремлен и весьма недурно образован, что, учитывая его биографию, довольно необычно.

— Тут вы правы. Очень непростой юноша этот Колычев…, кстати, именно из-за возраста его многие не принимают всерьез. А зря. Этот мальчик далеко пойдет…

— Если его вовремя не остановить? — не без иронии посмотрел на своего собеседника Фадеев.

— Я этого не говорил.

— Ну и ладно. К слову, если вас так уж смущают юные лета Колычева, то скоро все изменится.

— Ого! Мартемьян помимо эликсира молодости изобрел еще и пилюлю старости?

— Что?! — сначала удивился управляющий, а потом, поняв в чем дело, раскатисто расхохотался. — Нет, я не об этом. Просто он выбрал представителя, который будет замещать его на заседаниях и официальных церемониях.

— Вот как? Дайте угадаю. Это будет его опекун, капитан Зимин?

— Верно. Но согласитесь, это же естественно. Зимин — человек заслуженный и со связями, чин имеет хоть и не слишком большой, но и не сказать, чтобы малый. А по совокупности заслуг перед Отечеством вполне может претендовать на адмиральские эполеты.

— Добавьте к этому не самый слабый Дар с учетом привитой на фронтире неразборчивостью в средствах, и картина станет полной.

— Куда вы клоните?

— Видите ли, в чем дело, милейший Илья Сергеевич, адмиральские эполеты куда ближе к Зимину, чем вы думаете. В самом скором времени вступит в строй фрегат «Князь Пожарский», после чего на нем пройдет императорский смотр. В способностях Зимина сомневаться не приходится, а посему все пройдет на самом высшем уровне, после чего государь его непременно наградит…

— Ну и исполать ему!

— Не торопитесь, друг мой. Адмиральских вакансий в ВВФ не так много, и все они расписаны на долгие годы вперед. Исключая разве что место начальника военной приемки в ОЗК…

— Вы полагаете, это возможно? — помрачнел Фадеев.

— Я уверен, — с нажимом на последнее слово произнес банкир, — сосредоточив в своих руках оба этих ресурса, Зимин и стоящие за ним люди получат слишком большое влияние. А вот будет ли в этом комплоте место для вас… — большой вопрос!

— Вы думаете, Колычев в этом заинтересован? — впился в него глазами управляющий, проигнорировав последнюю фразу.

— Вы все еще верите в сказку о непонятно откуда взявшемся наследнике? — иронически посмотрел на него Поляков. — Ей богу, история про Золушку выглядит правдоподобнее…

— И что вы предлагаете?

— Есть у меня один план, Илья Сергеевич. Подробности я пока разгласить не могу, но будьте покойны, он сработает…

— Но что нужно от меня?

— Сущую безделицу. Поддержите меня на следующем заседании.

Примерно в это же время государь-император пожелал посетить Гатчину, что, в общем, было немного странно. Обычно царская семья переселялась в здешний дворец по весне, когда природа расцветала, лужайки покрывались зеленью, а возле пруда можно было всласть порыбачить, не рискуя при этом отморозить августейшее седалище. Впрочем, интересоваться его планами или, упаси Боже, отговаривать все равно никто не посмел.

На самом деле, эта поездка понадобилась русскому монарху, чтобы без лишних глаз встретиться с юным наследником империи Колычевых и решить, что делать дальше.

— Здравия желаю вашему императорскому величеству, — строго по-уставному поприветствовал царя Март.

— Оставь это, — буркнул Александр и показал своему гостю место напротив.

Некоторое время они молчали, не зная, с чего начать. Наконец, «хозяин земли русской» решился и с трудом выдавил из себя:

— Спасибо, Колычев.

— Пока не за что, ваше импер…

— Можешь по имени отчеству.

— Хорошо, Александр Николаевич.

— Так почему не за что? Считаешь, что раскрытие заговора — пустяк?

— Дело не в этом. Вам ведь нужен одаренный наследник?

— Нужен, — обреченно кивнул царь. — Только где уж тут. Ушло время. Хорошо, хоть младших снять успели, может, хоть у девок дар проявится…

Судя по всему, последняя возможность казалась самодержцу весьма слабым утешением. Престол передается по мужской линии и тут, куда не кинь — везде клин! Либо царем станет лишенный дара Николай, и тогда Россия неизбежно окажется во власти Сената Одаренных. Либо власть придется передать одному из не столь бесталанных, как родной сын, племянников.

— Твою ж, маман! — с непередаваемым французским проносом чертыхнулся император.

— Я думаю, еще не все потеряно, — осторожно заметил Колычев.

— Брось, — поморщился государь. — Не трави душу… Я Женьку с собой не взял, как она не рвалась…, наверняка бы тебе в ноги кинулась, вымаливая помочь с инициацией…, потому наперед предупреждаю, чтобы она тебе не сулила, как бы не умоляла, не изгаляйся над матерью! Не прощу!

— Судя по всему, вас убедили в невозможности проявления Дара у цесаревича?

— Ну да. Марцева битый час разъясняла, дескать, каналы забиты, центры, отвечающие за их управление, атрофированы и вообще…, да я и сам не дурак, понимаю, что к чему. Вижу ауру… эх, дядя-дядя!

— Почему он так с вами? — неожиданно для самого себя спросил Март. — Неужели хотел, чтобы трон Сержу достался?

— Нет, — еще больше помрачнел царь. — Сережка в очереди престолонаследия двадцать пятый с левого бока. Найдутся и без него претенденты с Даром. Просто он у нас в семье самый главный либерал. Сторонник конституционной монархии, чтоб ее! Вот и постарался ради великой цели. А того не понимает, что если самодержавие рухнет, его одного из первых на гильотину поволокут, вместе со всеми родственниками.

«У нас гильотиной заморачиваться не будут, — подумал про себя Март, но вслух сказал совсем другое».

— Ваше величество, все же позвольте мне попробовать? Гарантии, сами понимаете, никакой нет, да и быть не может, но с другой стороны — попытка не пытка!

— На счет пытки это ты зря, — жестко усмехнулся царь, — Николка хоть и без дара, а все же мне сын. И если с ним при неудачной инициации что-то случится, то с виноватым тоже всякое может произойти.

— Про возможность несчастного случая вам тоже Марцева объяснила?

— Она.

— И ее можно понять. Делать ничего не надо, а при неудаче всегда можно сказать, что она предупреждала.

— Хватит об этом, — отрезал Александр. — Как ни крути, а заговор ты раскрыл. Открыто я тебя наградить не могу. По крайней мере, пока. Но … проси, чего хочешь?!

— Роспуск опекунского совета и признание меня как единоличного владельца ОЗК.

— И все? — недоверчиво посмотрел на него император.

— Все остальное у меня есть, — развел руками молодой человек.

— Что, не можешь пару лет до совершеннолетия потерпеть?

— А вы разве собирались его распустить? — прямо посмотрел на него Колычев.

— Мало ли, что я собирался, — проворчал государь. — Думаешь, тут все от одного меня зависит? Ладно, подумаю, что можно сделать. Теперь ступай. О разговоре нашем никому, слышал? Ни тестю, ни Колчаку, никому!

Говоря по совести, получив отказ, Март вздохнул с облегчением. Как ни крути, а Марцева была права. Побочные эффекты при поздней инициации и без того были делом обычным, а если учесть долгое воздействие оберега… в общем, куда более опытная в придворных интригах целительница поспешила подстраховаться и заодно отмазала и его.

Однако усилия императора тоже пропали даром, потому что оставшаяся во дворце императрица и не думала сдаваться. Хорошо зная своего царственного супруга, она сразу же поняла, что тот отправился на встречу с Колычевым и, недолго думая, отправилась к его невесте.

— Ваше величество? — немного удивилась Александра, увидев царицу на пороге своей квартиры. — Прошу вас, проходите!

— Нам нужно поговорить, — нервно оглянувшись, заявила Евгения Федоровна.

— Мое дежурство завтра и ….

— Тише, девочка! — прервала ее царица. — О нашем разговоре никто не должен знать, а во дворце уши есть не только у стен, но даже у мебели и потолков с гардинами!

— Как вам будет угодно.

— Сашенька, милая, мне нужна помощь.

— Конечно, все, что угодно, но, право же, я не понимаю…

— Ты, конечно же, знаешь, что произошло?

Помнившая предупреждение Марта Александра хотела было соврать, но не смогла и просто коротко кивнула.

— Марцева сказала, что изменения в ауре моего сына необратимы…

— Скорее всего, так и есть.

— Я ей не верю! — ожгла свою фрейлину яростным взглядом царица.

— Простите, но я всего лишь студентка, — потупилась девушка.

— Она просто не хочет рисковать, — с горечью пояснила Евгения Федоровна. — Тут нужен человек другого склада…

— О ком вы говорите?

— О твоем женихе! Да, Колычев не специалист, и не самый искусный и опытный из одаренных, но он очень силен и уже не раз добивался невозможного! Попроси его помочь… нет! Умоляй! Обещай все, что угодно, все, что в моих силах, и я сделаю это!

— Но почему бы вам самой не обратиться к нему?

— Государь запретил мне, — призналась императрица. — Но я уверена, что если кто-то может помочь, то только внук и истинный наследник великого Мастера!

— Ваше величество, — немного поразмыслив, осторожно ответила Саша. — Я не могу говорить за Мартемьяна. В конце концов, мы еще не женаты, но…

— Что?

— Насколько я успела изучить своего жениха, если есть хоть малейшая надежда, он не отступит и не станет отказываться.

— Благослови вас Бог за ваши добрые сердца!

— Подождите, государыня. Если ваш супруг запретил вам, вполне вероятно, он отдал такой же приказ и Марту. Сами понимаете…

— Я обещаю вам любую защиту!

— Нет, давайте сделаем по-другому. Если я не ошибаюсь, у цесаревича скоро практика в воздушном флоте?

— Совершенно верно!

— Вы сможете добиться, чтобы он проходил ее на корабле Марта?

— Но зачем?

— Они будут вместе, их ауры будут соприкасаться, а там кто знает…, возможно, это окажется достаточным для … осуществления вашей мечты.

— Хм, — задумалась Евгения Федоровна. — А ведь это может сработать, и при этом никто не сможет сказать, что Колычев проигнорировал повеление императора… Отлично придумано, моя девочка!

— Так вы сможете организовать этот перевод?

— Поверь мне, милая, — холодно блеснули глаза царицы, — если это возможно, то я это сделаю!

— Но вы же понимаете, что нет никаких гарантий? — спохватилась Зимина.

— Конечно. Я же не дура. Но если есть хоть малейший шанс, я сделаю все, чтобы им воспользоваться!

— Я буду молиться за успех этого дела.

— Я тоже, хотя, говоря по совести, не припомню, чтобы от этого занятия был толк. Но в любом случае, спасибо тебе. Я умею ценить верных людей и не забуду твоей услуги. А уж если все получится, то моя благодарность будет просто безграничной!

— Для меня и моего жениха нет большей награды, чем служить вашему величеству!

— Конечно, — кивнула царица, — а теперь давай прощаться. Провожать меня не надо.

С этими словами государыня обняла и поцеловала свою фрейлину, после чего вышла вон, осторожно притворив за собой дверь.