Глава 4

Какое-то время едем молча. Отвернувшись в противоположную от водителя сторону, вглядываюсь в черные тени, мелькающие за окном. Но спустя полчаса молчание становится совсем уж тягостным. Мне хочется хотя бы спросить, долго ли еще до дома. Я устала, глаза слипаются. Пыталась уснуть в дороге, но не выходило. Вот закон подлости — когда не надо вырубилась моментально, а сейчас дико хочу уснуть и не могу. Наверное поэтому не могу удержаться от колкости:

— Вот уж не ожидала от тебя дядюшка. Сестра твоя, наверное, тоже удивлена была бы…

— Ты о чем? — хмуро бросает мой спутник, пристально глядя на дорогу.

— О клубе. Никогда бы не подумала.

— Что это мой бизнес? — усмехается Островский. — Ну, это, можно сказать эксперимент.

— Это как?

— Случайно мне достался. Продать хочу. Вот только покупателей нет. Надо хоть немного апгрейдить.

— Интересно.

— Да не особо. Ты права — мне не нравится этим заниматься. Это не мой профиль. И сестре я бы о таком не рассказал. И племянницу ни за что бы туда не привез.

— А меня — привез!

— Ты другое. Видела, как Мадлен тебя сразу за свою приняла?

— Ну знаешь! Я тут ни при чем, это невеста твоя меня как для ролевой игры нарядила!

— Ролевой? — сдвигает брови Алекс.

— Ага! Гувернантка и ее дядюшка.

Выпалила и покраснела. Боже, что я несу? Стыд то какой. Все равно что признаться в своих сексуальных фантазиях на тему. Или в том, что смотришь порно…

— Я одета вполне себе скромно и не знаю с чего твоя Мадлен ко мне привязалась. — Пытаюсь объясниться и сгладить неловкость. Но Островский будто и внимания не обратил. Продолжает унижать меня:

— Свояк свояка видит издалека.

— Чья бы корова мычала! — выпаливаю обиженно. — Это у тебя стрип клуб, а все на меня валишь!

— Даже не собирался. Ты что-то слишком нервная, Гроза. И если честно, я Мадлен понимаю.

— Что приняла меня за стриптизершу?? В таком-то виде? Ты, наверное, шутишь.

— По мне, так ты выглядишь очень даже провокационно.

— Какая чушь! Я похожа на монашку! — Снова парирую первым, что приходит в голову. От слов моего спутника у меня все переворачивается внутри, грудь словно заливает жидкой лавой. Это оскорбление? Комплимент? Шутка? Пойди пойми этого Островского!

И как назло в этот момент машина останавливается. Похоже, мы приехали. Алекс поворачивает ко мне голову, поднимаю на него глаза, на один бесконечно долгий миг наши взгляды скрещиваются…. Мне, наверное, мерещится. Одно мгновение, я кажется замечаю в серебристых омутах промелькнувший мужской голод… Нет, наверняка почудилось. Но не успела толком осознать это, как выражение лица Островского опять изменилось. Он покачал головой:

— Ты такой ребенок. Это комплимент, дурочка.

Выпрямляюсь и задираю подбородок.

— Мне так не показалось!

— Думай что хочешь. Вылезай. Приехали. Я устал как черт, так что давай без выкрутасов, Гроза.

— Мне вот интересно, а у тебя прозвище есть? — бурчу себе под нос. — О, придумала! Острый! Тебе подходит.

— Что ты там бормочешь? Вполоборота спрашивает Алекс, пока идем к подъезду.

— Прозвище тебе подбираю. Острый, например. Отлично подойдет. — Но глаза «дядюшки» предупреждают — только попробуй меня так назвать. Вот только меня уже несет, не остановить:

— По-моему — идеально. Хотя… может Остров? Таинственный и необитаемый.

— Давай завязывай, бурная фантазия еще никого до добра не доводила, — ворчливо, но совсем не зло отвечает Островский.

Огромный жилой комплекс на севере Москвы, куда привез меня Островский, поражает воображение своим величием. Я, выросшая в простой девятиэтажке в Текстильщиках, пусть и перебравшаяся несколько лет назад в роскошный дом отчима, весьме впечатлена здешней роскошью. Сразу ясно — в таком доме простые люди не живут. И уж точно на одном занюханном стрип клубе такого не заработаешь. Еще сильнее начинает терзать любопытство, чем же все-таки занимается Островский. Может депутат? Политик? Или просто сын богатых родителей?

Мне, наверное, надо попробовать книги писать — воображение шпарит на полную катушку. Единственное в чем уверена — с этим мужчиной я в безопасности. Он не их тех кто будет принуждать к чему-то. Слишком горд и самодостаточен. Да и баб, уверена, у него прорва.

Даже лифт в этом доме — произведение искусства. Сплошь переливающиеся оттенки серебра и золота, да зеркала. Смотрю на свое отражение, и смущаюсь. Рядом с Алексом я выгляжу деревенской девицей впервые в столицу приехавшей. Шокированной, с открытым ртом и круглыми от удивления глазами. Хотя никогда не мечтала о роскоши, всегда была к этому равнодушна…

Поднимаемся на тринадцатый этаж, широкая металлическая дверь, которую хозяин отпирает, распахивается абсолютно бесшумно.

— Проходи, — кивает Алекс. — Но не забывай, что в гостях.

Это видимо вариант «чувствуй себя как дома» — решаю про себя.

— Сейчас покажу комнату для гостей. Не шуми, спать ложись, утром от тебя только звонок требуется… И — на все четыре стороны, Гроза. Надеюсь больше никогда не встретимся.

— Не слишком ты любезен.

— Не люблю находить спящих баб в своей машине. Ты, кстати, толком так и не объяснила, как там оказалась. Что-то лепетала, но явно врала. Но и мне в тот момент не до того было.

— Вообще-то гостеприимный хозяин мог бы и еду предложить, — буркаю в ответ, надеясь перевести тему.

— Мы ведь только из-за стола, — удивляется Островский. Неужели проголодалась?

— Нет… Но чаю бы выпила. Не могу без чашки чая с молоком на ночь, — признаюсь смущенно. И это правда. Детская привычка. Поначалу Нико буквально заставляла меня. А потом я так привыкла что не могла заснуть без этого ритуала.

— Чай с молоком? — морщится Островский. — Какая гадость. Ну ладно, думаю молоко мы найдем… А чай ты какой любишь?

— Черный… обычный. В пакетиках.

— Тоже гадость. У меня нет пакетиков. Но что-нибудь придумаем, так и быть, заварю чай. И сам бы выпил с удовольствием.

— Я помогу!

— Не стоит, — отказывается Алекс. — Иди за мной.

Квартира оказывается довольно большой, около ста квадратов. Рассматриваю открыв рот изысканную мебель арт деко — немного разбираюсь в стилях потому что Ирина занимается дизайном помещений и любит рассказывать о своей работе при кажждом удобном случае. Ее любимое направление — как раз-таки, арт деко.

Основные цвета в которых оформлена квартира — перламутр и слоновая кость, в сочетании с элементами черного цвета. Пол в коридоре — черно-белая шахматка, очень смелое решение, но здесь смотрится идеально. Абстрактные картины, много картин. Хочется подойти и рассмотреть каждую, но я не смею. Опускаю глаза, из-под ресниц рассматриваю мягкую мебель в гостиной, кремовые цвета, материал походит на плюш — так и манит окунуться в уютное кресло…

— Вот твоя комната, на сегодня, — Островский толкает одну из дверей. Последние два слова выделяя особенной интонацией.

— Спасибо.

Оглядываю комнату. Роскошная, а ведь мог и в чулане постелить… Огромная кровать белого цвета, обтянутое кожей изголовье. Над кроватью изящно задрапированный балдахин. Пара кресел тоже обтянуты белой кожей. Стены — бледно розовые обои, наверное, дорогущие, что-то типа шелка, с легкой позолотой. Огромное окно, подоконник широкий настолько, что на нем спать можно. Небольшой комод с зеркалом, тоже белый — под цвет кровати.

Мне так понравилась комната, что я буквально бросаюсь на шею Островскому.

— Спасибо! Тут ужасно красиво!

И сама пугаюсь своего порыва. Тут же отскакиваю. А он смотрит до того внимательно, что становится неловко.

— Сейчас принесу тебе футболку, — бросает чуть хрипловатым голосом и исчезает за дверью.

Нервно покусывая ноготь, продолжаю осмотр комнаты. Алекс быстро возвращается со стопкой в руках.

— Тут полотенце, майка и штаны Эльзы, думаю, тебе подойдет. Гостевой душ дальше по коридору. А я пока тебе чай приготовлю.

— Ты невероятно заботлив!

— Знаю.

Больше не говоря ни слова уходит, и сразу становится грустно. И чего я привязалась к этому мужику? Он точно не в моем вкусе, стиле и прочее. Тогда почему так тянет к нему, буквально сжимается внутри стоит подумать, что завтра его не увижу…

Переодевшись и сунув под мышку полотенце отправляюсь на поиски ванной. К слову, шмотки Эльзы мне слегка велики, что отмечаю с долей злорадного удовольствия. По пути с интересом рассматриваю интерьер, пока не натыкаюсь взглядом на приоткрытую дверь спальни… похоже это логово Островского. С кровати королевских размеров наполовину сдернут плед, пиджак в клетку небрежно брошен на стоящее возле кровати огромное мягкое кресло.

И в этот момент вижу обнаженного Алекса в одном полотенце на бедрах! Вторым полотенцем он интенсивно вытирает влажные волосы, тряся головой. Боже, я такого секси ролика в жизни не видела… Это реально мужик, сошедший с рекламы дорогого парфюма! У меня пересыхает в горле.

Его грудь с редкой порослью волос выглядит очень мужественно: широкая, слегка тронутая загаром. Руки с рельефными бицепсами кажутся сильными и цепкими. Островский абсолютно не подозревает о моей слежке, потому что скидывает полотенце и полностью обнаженный идет к шкафу, выдвигает ящик, достает трусы-плавки серого цвета… Мое лицо каменеет, а рот наполняется слюной. Точно знаю, что если сейчас заметит меня — я сразу умру на месте от стыда… Нужно отвернуться, убежать, но я не могу пошевелиться. Поэтому стою и разглядываю детородный орган Островского, весьма впечатляющих размеров, слегка возбужденный и надо признать — тоже очень красивый… однозначно с него скульптуры лепить можно! Ноги становятся ватными и мне приходится прислониться к стене. Алекс же тем временем спокойно натягивает трусы, а затем джинсы. Низко сидящие на бедрах, они делают его образ еще сексуальнее, хотя кажется дальше — просто некуда. У меня все горит внутри, изо всех сил кусаю губы чтобы прийти в себя и отлипнуть наконец от созерцания этого мужчины. Так и хочется со всей дури влепить себе пощечину. Но это будет громко и привлечет его внимание…

Но видимо все-таки Островский почувствовал мой взгляд — еще бы, им можно сейчас вместо электроподжига пользоваться! На минуту наши глаза пересекаются, впитываю в себя весь его небрежно-изысканный вид, точеное, волевое лицо, красивые черты.

А затем отступаю все дальше по коридору. Больше всего на свете мне хочется убежать, но я тогда я себя мышью трусливой чувствовать буду. Старательно делаю вид что пялиться в прикрытую не до конца дверь на чужих мужиков для меня плевое дело. Где-же все-таки чертова гостевая ванная?

К счастью, Островский хоть и заметил меня за неприличным занятием — подглядыванием за ним, но видимо для него в порядке вещей такой интерес. Не счел нужным сделать какие-то телодвижения в стиле: «Что это ты тут вынюхиваешь», отвернулся и продолжил одеваться. Ну а я, красная как рак, отыскала наконец ванную и с облегчением захлопнула за собой дверь. Все расплывается перед глазами. Да что ж такое-то! Мне не нравится эта реакция на мужика, которого почти не знаю! И которого вряд ли после сегодняшней ночи увижу. Но прямо-таки потряхивает от сцены, которая сейчас произошла между нами. Точнее, все происходит лишь со мной. А Островский, наверное, лишь посмеивается надо мной.

Снимаю с себя «театральный костюм» и залезаю под душ. Воду стараюсь сделать похолоднее, словно наказывая себя за ужасное поведение. Начинаю дрожать. Быстро вымыв голову, выключаю воду и с остервенением вытираю тело огромным пушистым полотенцем. Интересно, где мое розовое платье? Нико оно очень нравится, и вряд ли она будет довольна, если скажу что потеряла и в монашечьем облачении домой вернусь…

Нахожу фен и чуть подсушиваю волосы.

В этот момент раздается стук в дверь, и от неожиданности подпрыгиваю.

Открываю дверь ванной буквально на щелочку. Наверное, стоило для начала одеться, а не открывать, будучи закутанной в полотенце, но какой-то чертенок внутри меня никак не может успокоиться. Этого чертенка разбудил Алекс Островский… вот и пусть пожинает…

— Чай готов, — хрипловатые нотки в мужском голосе посылают импульсы моим нервным окончаниям. Меня начинает потряхивать. Островский надел футболку, видно, что старую, домашнюю, надпись «Hard Rock» почти выцвела… но меньше сексуальности в нем от этого не стало. У меня так пересыхает в горле от пристального, жадного мужского взгляда, что даже не нахожу что ответить. Просто стою и прижимаю к себе полотенце…

Островский не говоря ни слова делает шаг в ванную, и оказывается почти вплотную ко мне. Делаю шаг назад, упираясь спиной в широкую прямоугольную раковину. Алекс усмехается едва заметно, уголками губ, и делает еще шаг ко мне. Кладет руки по обеим сторонам от моих бедер, на раковину.

Лихорадочно размышляю как высвободиться, но в тесном пространстве ванной нет места для маневра, никаких вариантов. Сильное, мускулистое тело плотно прижималось ко мне, и я чувствую, как слабеет мое тело.

— Может дашь мне одеться, или ты всем гостям чай в ванную приносишь? — спрашиваю едко.

Непроизвольная физическая реакция на прикосновение мужчины тревожила, лишний раз напомнив о плачевном состоянии моей личной жизни.

До каких же пределов сексуальной обделенности надо дойти, чтобы ощутить вожделение, прижимаясь к типу, которого знаешь всего сутки. Никогда не замечала за собой подобной распущенности!

За кого он меня принимает, вламываясь вот так в ванную? За проститутку? Привык видимо общаться с такими у себя в клубе!

— Только таким симпатичным как ты, — отвечает Островский. Его голос такой ласкающий, бархатный, что снова начинаю таять, как мороженое.

— Мне вообще-то одеться не помешает. — Говорю хрипло. А у самой перед глазами картина, где наоборот, отпускаю полотенце, оно падает к моим ногам, а Островский заключает меня в объятия….

Но я слишком труслива для такого поступка. И хочется, и колется, что тут еще скажешь. Никогда не занималась подобным — спонтанный секс не для меня. Я потом себя уважать перестану. Да и для Алекса кем буду? Всего лишь одноразовой подстилкой.

Все эти мысли мелькают у меня в голове пока он смотрит на меня долгим внимательным взглядом. А затем отталкивается от раковины, выпуская из плена.

— Хорошо.

Одно единственное слово, а я вдруг начинаю ощущать пронзительное одиночество…

Островский, не говоря больше ни слова, скрывается за дверью ванной, а я с облегчением перевожу дух. Если он и заметил, какое воздействие оказывает на меня, по его лицу ничего нельзя было сказать. Нет, он скорее всего даже не подозревает, что ему удалось столько меня взволновать.

Еще долго пялюсь в запотевшее зеркало ванной как идиотка. Потом натягиваю штаны и футболку, и семеню на поиски кухни. Быстро выдуть чай и скрыться в своей комнате — вот строгий план, которому сама себе торжественно клянусь следовать. Потому что иначе… Иначе все может вырваться из-под контроля и страшно представить, чем закончится. Потому что желание буквально захлестывает меня. Никогда не хотела так сильно мужчину. Буквально до головокружения. Стоит только взглянуть на него и плыву.