Глава 8
Вытерев со лба влажный пот, выступивший от нервного напряжения, заглядываю в знакомый кабинет к Мадлен. Стараюсь дышать глубоко и медленно. И повторяю про себя:
«Спокойствие»
В первую минуту думаю, что в кабинете никого. А потом замечаю крупный, обтянутый малинового цвета юбкой зад, торчащий из-за стола. От неожиданной картины начинаю пятиться назад, спотыкаюсь. Врезаюсь в полку позади себя, и куча каких-то пыльных бумаг высыпается мне на голову.
— Боже мой, девушка, разве можно так врываться! Теперь точно надо искать у себя седые волосы! И секретаря заодно — невозможно работать, когда к тебе в любую минуту могут беспардонно ввалиться! — раздаются возмущенные выкрики Мадлен.
— Из-звините, — бормочу смущенно. И правда, глупо вышло. Надо было громко постучать.
— Ладно, говори зачем пришла, — недовольно буркает менеджер.
— Мне очень нужна работа…
— Стоп, погоди, почему мне твое лицо знакомо? Я тебе где-то видела, но не соображу…
В эту минуту все еще сомневаюсь, приплетать ли Островского и Дуню, и, наконец, решаюсь:
— Я была здесь пару дней назад…
— С Боссом! — перебивает меня восклицанием Мадлен.
— Что? А… да, с Островским.
— Ты его племяшка! Ох, прости пожалуйста. Я так зашилась с этим клубом, не представляешь. Это такая проверка, да? Ну дает Алекс, выдумщик.
— Нет, никакой проверки и я ему не племянница, если честно.
— Да ладно. Ой, ты чего меня путаешь? Скажи дяде, сегодня клуб откроем. Я тут практически ночую на рабочем месте…
— Понимаете, я могла бы соврать. Сказать, что племянница, и чуть ли не в директора напроситься. Но я не вижу смысла врать. Мы не родственники с Островским, поверьте. Не дядя он мне. Мы в тот день случайно встретились, и он попросил меня сыграть Дуню… Мне очень нужна работа, это чистая правда! Но я не хочу начинать со лжи.
— Да ты что! Не могу в такое поверить! Офигеть не встать! Расскажи все подробно! — округляет глаза и приоткрывает рот Мадлен. Она довольно забавная, но мне почему-то нравится. Даже ее яркий гардероб и броский макияж не отталкивают. Мне кажется это добрая и сострадательная женщина.
— Расскажу, если дадите работу. Мне правда деньги нужны.
— Хорошо… кем хочешь работать, племяшка?
— Я же вам сказала… не племяшка я!
— Говори кем, — нетерпеливо перебивает Мадлен.
— Да хоть посуду мыть… Но, наверное, не стриптизершей, не думаю, что это мое… Или, вот вы сказали, нужен секретарь. Вполне могу…
— А раньше чем занималась?
— В автосервисе… байки чинила.
— Ого!
— Его закрыли, налоговая, на месяц… А меня из дома выгнали.
— И Алекс тебе даже не заплатил за представление? — хитро прищуривается Мадлен.
— Нет… я его машину чуть не разбила… должна ему была.
— Так, ладно, мне интересно до жути. Расскажешь все подробно. Пошли, у меня обед!
* * *
Пришлось отпустить Валерку и тащиться с Мадлен в небольшое кафе неподалеку. Аппетита у меня не было, я пыталась сообразить, не совершила ли огромную глупость тем, что влезла в бизнес Островского. Увидит меня… скорее всего взбесится.
А Мадлен тем временем выуживала из меня информацию.
— Значит, заснула в его машине? Это, девонька, настоящий детектив! А он тебя Дуней мымре своей представил?
— Чтобы не заревновала, да.
— Ну это он четко сообразил, Баранова жутко ревнивая баба. Она в наш клуб всего раз приезжала… Но скандал закатила знатный. К каждому столбу ревнует… тебя бы в машине она ему не простила.
— Я даже не знаю, мне, наверное, лучше на кухне работать… Не хочу, чтобы Островский, а уж тем более Эльза видели меня.
— Это ты правильно соображаешь, на кухню Баранова не заглянет, никогда и ни за что. Но переживать не о чем — Алекс всегда звонит и предупреждает о своем визите. И крайне редко сюда наведывается. Всего раза три был. Меня нанимают, когда нет возможности самому вести дела… Да, я профи, детка. Раскручиваю клубы…
— Вообще-то Островский не похож на бизнесмена такого уровня, — говорю задумчиво. — Не подходит ему клуб, чисто визуально.
— Это верно. Не его это. Он высокими технологиями занимается. А клуб — бес в ребро. Выиграл его в карты. А потом поспорил с друзьями, что раскрутит. Вот и мается теперь. Ждет, когда хоть немного прибыль пойдет, чтобы продать.
* * *
Покидаю клуб, где после обеденного перерыва Мадлен мне все показала, с одной стороны довольная и умиротворенная — с начальницей нашла общий язык, и работу получила, с другой — в полном раздрае чувств. Потому что понимаю — рано или поздно, если буду работать здесь, столкнусь с Островским. А я это совершенно не хочу. Он ведь сразу подумает, что его преследую… Представляю эту сцену. Но какой у меня выход? Ждать пока закончится последняя копейка, обивать пороги в поисках работы? Или сразу сдаваться и пока есть на что билет купить отправиться вслед за Нико, к бабушке и дедушке? Я прекрасно представляла какая головомойка, а потом ежедневные истерики, ждут меня там. В таком ракурсе Островский был все-таки наименьшей проблемой. Ну покричит, повозмущается. Или решит, что настолько неотразим, что случайная любовница, преследуя его аж в клубе готова горбатиться. Переживу.
Но пока я полна решимости быть для него невидимкой. Может пронесет. Продаст свой клуб и никогда не узнает, что был моим боссом…
На работу прийти было сказано днем, что невероятно радовало — я сова и вставать рано для меня пытка. И все же пока добиралась на общественном транспорте, противоречивые мысли терзали меня. Страхи, сомнения, стыд. Что я творю? Если Островский увидит в своем заведении девицу, которую за племянницу перед народом демонстрировал, он же меня прибьет… Наверное. Но я окончательно и бесповоротно не хотела возвращаться под крыло матери.
* * *
Прошла неделя, а следом и другая. Я освоилась на новом месте и мне даже стала нравиться новая работа. Клуб небольшой, посетителей немного, контингент на удивление приличный — возможно, потому что рядом сплошь банки да офисы. Так что никаких бритоголовых бандитов, шпаны, да что там, даже байкеров не увидишь. Заведение прямо высокой культуры! Мне понравилось что-то придумывать, акции, тематические вечеринки, зазывать народ, создавать концепцию флаеров. Мы с Мадлен прям душа в душу сработались. Иногда меня подвозил Валерка, но потом удалось забрать свой байк и жизнь вновь засияла красками. Я даже почти забыла об Островском. Только перед сном иногда вспоминала… и краснела при этом, ненавидя себя, что так глубоко в мое сознание проник.
По документам я числилась помощником менеджера, на слуху — секретарем Мадлен, ну нравилось ей иметь секретаря, а мне было пофиг как меня называют. Мы сдружились, она даже предложила пожить у нее, когда я пожаловалась как-то на Валерку и его руки-клешни. Бывший никак не хотел принять факт окончания наших отношений…
Так вот, про работу — я как и Мадлен выполняла все на свете. Если некому было мыть посуду, вставала к мойке. Если охранник застревал в пробке — вставала на вход. В курсе всех дел и всегда на подхвате. Выматывалась конечно сильно. Но в то же время это был очень интересный опыт. И коллектив мы подобрали отличный, очень дружелюбный.
Мне очень нравились девушки-танцовщицы, которых нашла Мадлен. Которая, посовещавшись с Островским (ездила к нему в офис), привезла новость что меняется концепция клуба. Никакого стриптиза, полной обнаженки, приватов. Только танцы. Так вот, мне дико нравились эти девочки, удивительно гибкие и пластичные. Наблюдала за ними разинув рот. Пока однажды они не предложили мне попробовать. Ну я никогда не любила отступать, к пилону подошла довольно смело. Сделала несколько движений — заиграла моя любимая музыка.
И я растворилась, пропала в танце.
Играет очень сексуальная, проникновенно-завораживающая композиция «Fucked my way up to the top» Ланы дель Рей. Томная, расслабляющая, и в то же время невероятная, дикая по энергетике. Мне кажется мое тело отзывается на каждую ноту, каждая клеточка звенит от напряжения и одновременно наслаждения. Это лучше чем секс… во всяком случае сейчас мне так кажется. Когда скольжу вдоль пилона, изгибаюсь, буквально плыву в вязком пространстве, выплескивая эмоции, накопившиеся внутри.
Раздается свист — двое парней-охранников стоят, впившись в меня взглядами, буквально пожирая глазами. Но мне сейчас не до смущения. Пока играет эта композиция — я словно другой личностью стала. Порочной, ненасытной, изгибающейся кошкой.
Go, baby, go.
This is my show.
Go,
This is my show.
Мелодия настолько завела меня, буквально каждую клетку тела, мне кажется я слилась с ней в единое целое, и когда звук обрывается на полуноте, я как раз в этот момент сажусь на шпагат. Волосы падают мне на лицо, а когда откидываю их, вижу что все кто были в зале, персонал, охранники, даже повар и его помощник, все замерли с открытыми ртами. Следом за Ланой начинает играть песня Марсов — «Hail to the Victor». На первых же аккордах встречаю самый острый в мире взгляд… Меня буквально прошивает насквозь серебряная стрела дичайшей ярости. Но вместо того чтобы трусливо сбежать, начинаю второй танец, под эту быструю, отчаянную композицию.
I swear on Heaven and Hell
This is my revenge
На словах «это моя месть» снова встречаюсь взглядом с Алексом. На его лице выражение словно не может дождаться, когда закончится музыка, чтобы убить меня. «Готовься к мучительной смерти» — вот что вижу, поэтому отворачиваюсь и снова взлетаю буквально птицей на пилон, подтягиваюсь, переворачиваюсь вниз головой…
Но это еще не самое ужасное. На финальных аккордах песни, к Островскому подходит Эльза. Музыка затихает, в зале висит звенящая тишина. Все словно ждут взрыва, скандала. Не понимая, что происходит, но интуитивно. Паузу нарушает Эльза, своим восклицанием:
— Дуня?!
И тут же хватает Алекса за рукав:
— Дорогой, ты только не нервничай, тебе нельзя, и так уже неделю давление! Ох уж эти подростки, ну что с них взять! Я с ней поговорю… Все улажу.
Эльзе книги надо писать. Увидела картинку и придумала свою версию, да еще какую. Куда правдоподобней реальности. Похоже она решила, что Дуня бунтует. Что-то не поделила с Островским и таким образом решила насолить дядюшке. И самое противное — придется снова сыграть в этот театр абсурда. Тем более что главный кукловод похоже растерялся и не знает, что сказать. И лицо правда красное — ну в его возрасте и давление вполне себе может быть… Только глаза все еще блестят жаждой убийства и обещают:
«Вот только дождемся, когда свалит Эльза. Тебе не поздоровится, Гроза»
Эльза сама того не зная мне очень помогла. Сначала я выслушивала где-то с час ее причитания и болтовню в стиле «Как же можно так неблагодарно относиться к своему любимому дядюшке, он ведь все эти годы помогал вам финансово, ни в чем не отказывал, любит тебя, Дунечка, до умопомрачения»… и так далее. Так и подмывало рассказать Эльзе насколько любит меня дядюшка. Так, что еле уползла от него наутро… Но разумеется я бы ни за что не ляпнула такое вслух. Даже поймав себя на этой пошлой мысли, я покраснела. Баранова решила, что это краска раскаяния и она добилась нужного результата. Ну а я не стала разубеждать в обратном.
Помогла Эльза мне прежде всего тем, что уволокла Островского «от греха подальше» из клуба. Не знаю с какой целью он приезжал, но визит оказался провальным. Мне дали передышку. И снова два пути — сбежать или с открытым забралом встретить гнев Островского и отстоять работу, которая мне нравится. Я полюбила это место, коллектив, с Мадлен вообще лучшими подругами стали. Клуб начал понемногу приносить прибыль, и бросить все это только потому что я неугодна его хозяину… причем абсолютно по личным соображениям… Мне казалось неправильным. И Мадлен поддержала меня, когда застала в своем кабинете после разговора с Эльзой, в полном раздрае чувств.
— Как ты, Кира? — с волнением спрашивает с порога.
— Жива… едва. — отвечаю со стоном. — Худшего момента встретить «дядюшку» сложно придумать. А ведь прятаться собиралась. Конспирироваться. Дура безмозглая. И чего меня на сцену то понесло?
— Ты танцевала шикарно. Просто бомба, детка. Ты принесешь клубу огромную прибыль, если станцуешь хоть пару раз…
— Я не танцовщица, ты что! Это был эксперимент!
— Возможно, но где-то ведь занималась?
— Нет!
— Потрясающе… у меня нет слов. Это чувство ритма, ты будто сливаешься с музыкой в единое целое. Боже, Кира, от тебя взгляд невозможно было отвести! Ты поразила всех! Островский выглядел ошарашенным, я не знала за кем наблюдать, за ним или за тобой. Было ощущение что он видит перед собой восьмое чудо света… Никогда босса таким не видела. Если бы не знала хорошо вашу историю… я бы сказала…
— Сказала что? — поторапливаю запинающуюся Мадлен.
— Что это любовь!
— Ох, лучше молчи! Это скорее ненависть. Мне, по-хорошему, валить отсюда надо. Эльза помогла, утащила его… Но ведь он обязательно вернется… и тогда мне несдобровать. Скорее всего выкинет меня. Так зачем дожидаться неизбежного и травить душу ожиданием…
С этими словами подхожу к двери и в полном отчаянии, без сил, утыкаюсь в нее лбом.
— Нет, ты что! Мы вместе сделали это место! Без тебя я бы еще два месяца возилась! Ты не можешь уйти. Алекс не уволит тебя! А если попробует… я скажу, что уйду вместе с тобой!
Мадлен подлетает ко мне и крепко обнимает за талию.
— Ни за что не отпущу тебя, даже не мечтай.
— Спасибо, — крепко обнимаю ее в ответ. И признаюсь тихим голосом:
— Мне страшно.
— Ты не одна, прорвемся. И не так уж он страшен, не понимаю, чего ты так на него реагируешь.
— Как?
— Будто кошелек у него украла и ждешь возмездия.
— Я ничего не крала.
— Знаю! Я ведь образно… Ощущение что ты не все рассказала. Что-то еще было.
Действительно, про секс я не рассказала, да и разве можно о таком говорить? Я — не умела. Все это еще жгло меня изнутри, тревожило, сводило с ума. Сколько я буду вспоминать ту ночь? Сколько буду ласкать себя перед сном, закусывая губы, чтобы не застонать, потому что за одной стенкой бывший, а за другой — его бабушка, представляя руки Островского, его совершенное, мускулистое тело? Не хотела, чтобы он был предметом моих грез… Но он был. И я ничего не могла с этим поделать.
* * *
Как назло, Валерка решил именно сегодня активизировать свою галантность, позвонил и сообщил что заберет меня после работы. Потому что приготовил сюрприз. У меня на языке вертелось, что сюрпризов и так достаточно на мою бедную голову. Но промолчала и сказала, что жду. Тем более что в этот день нужно было задержаться до поздней ночи, помочь Мадлен с бумагами. А я сегодня не на байке, утром странно пофыркивал мотор — закинула своего коняшку знакомому механику. Так что Валерка даже очень кстати, может он даже неслучайно позвонил, а узнал от Петра, что мой байк в ремонте…
Это все неважно. Можно вызвать такси, можно добраться с бывшим, Мадлен сразу предложила подвезти, у нее старенькая тойота… Дело в другом. Едва я запрыгнула позади Валерки, и начала натягивать на голову шлем, как заметила паркующийся джип Островского! Тот самый, который я пыталась угнать…
Решительным шагом Алекс направляется ко мне, а я как испуганный кролик шепчу Валерке на ухо:
— Газу-уй.
Но тот не понимая, с чего такая паника, смотрит на приближающегося Островского.
— Слезай. Поговорить надо. — Хлестко приказывает мне.
— Эй, мужик, ты чего? Кто такой вообще? — басом вмешивается Валерка. А я сдерживаюсь чтобы не прыснуть — уж больно комично голос поменял, видимо, чтобы казаться опаснее. Вообще-то Валерка не трус, и не хлюпик. В качалку ходит, бегает по утрам. Но Острый его на голову выше… И красивее… Черт, ну вот куда мои мысли поскакали, а?
— Мой рабочий день окончен, мы можем поговорить завтра, — отвечаю Алексу как можно беспечнее.
— Нет, мы сегодня поговорим! — хватает меня за руку, дергает на себя как куклу.
— За мной приехали, — шиплю в ответ и вырываюсь.
Но с Островским бесполезно спорить, хватает за локоть и тащит к черному входу в клуб.
Валерка остается на парковке. Полуобернувшись вижу что он растерян, не знает как поступить. Мне бы порадоваться, что драться не полез — из двери выглядывает охрана, и драку бы быстро прекратили. А я почему-то злость чувствую. Что только на словах Валерка мачо. А по факту, как только понял что меня схватил босс, сразу на попятный пошел. Решил не связываться. И отдал меня на съедение Острому.