Глава 12.3

Мы подошли к дверям Оранжереи. На двери висел новый, массивный замок и табличка: «БИОЛОГИЧЕСКАЯ УГРОЗА. ВХОД ТОЛЬКО В ЗАЩИТНЫХ КОСТЮМАХ». — Звучит интригующе, — заметил Граф. Виктор (который понял мой маневр) шагнул вперед. — Милорд, я обязан настаивать. Не подходите к растениям. Некоторые из них плюются кислотой. Граф слегка побледнел, но кивнул. — Я буду смотреть с порога.

Я отперла замок. Дверь со скрипом открылась. В лицо нам ударила волна влажного, горячего воздуха, пахнущего землей и... сеном? (Дора, умница, замаскировала запах браги). Мы вошли.

В Оранжерее царил полумрак. Вдоль стен стояли странные бесформенные кучи, накрытые мешковиной (мои обогреватели). В углу, гордо и одиноко, торчал чахлый куст. На одной из его веток, неестественно ярко желтея, висел Лимон. Один. Огромный. И примотанный зеленой ниткой, которую, слава богу, в полумраке было почти не видно. ​— Вот, — я широким жестом указала на несчастное дерево. — Наша гордость. Императорский Лимон. Граф подошел ближе. Он щурился. — Одно дерево? И один плод? — Север, милорд, — развела я руками. — Климат. Это дерево выжило единственным из сотни саженцев. Мы бережем этот плод как корону. — Хм... — он потянулся рукой к лимону. У меня остановилось сердце. Если он его потрогает — нитка порвется.

— НЕ ТРОГАЙТЕ! — рявкнула Дора, выныривая из-за кадки с перекошенным лицом. Граф отдернул руку. — Простите, — Дора сделала книксен (больше похожий на приседание сумоиста). — Он... эээ... в фазе созревания. Если коснуться — сбросит плод от стресса. — Растения испытывают стресс? — скептически спросил Граф. — У нас тут всё испытывает стресс, — мрачно подтвердил Виктор.

И тут случилось оно. Граф сделал шаг назад. И наступил на лиану. Мурза. Который прятался в тени под стеллажом. Раздалось шипение, похожее на звук спускаемого пара из котла. Зеленая плеть, толщиной с руку, метнулась из темноты. Она обвила ногу Графа в дорогом сапоге. Дернула.

Инспектор Тайной Канцелярии, человек, которого боялась половина Империи, взвизгнул фальцетом и потерял равновесие. Он рухнул бы прямо в грязь, если бы Виктор не поймал его за воротник. Из тени поднялся Бутон. Красный. Зубастый. Раскрытый. Мурз, разбуженный и оскорбленный тем, что ему отдавили конечность, приготовился атаковать.

— Стоять! — мой голос хлестнул как кнут. Я шагнула вперед, закрывая собой Графа. — Мурз! Фу! Место! Я выпустила импульс магии. «Свои! Не жрать! Накажу!» Цветок замер. Его «челюсти» щелкнули в сантиметре от носа Графа. Он задрожал (растение, не Граф, хотя Граф тоже дрожал), обиженно свернул бутон и медленно, с достоинством уполз под стеллаж, волоча за собой лиану.

Тишина. Только капает вода с потолка.

Граф висел на руках Виктора, белый как полотно. Его глаза были размером с блюдца. — Что... это... было? — прошептал он. Я отряхнула платье. — Система охраны, милорд. Венерина мухоловка, гибрид с удавом. Мы используем её вместо собак. Собаки на морозе мерзнут, а Мурз... он эффективен. Я повернулась к Графу. — Я же говорила: биологическая угроза. Вы целы? Граф потрогал свою ногу. Сапог был цел, но на коже осталась слизь. — Я... я видел достаточно, — быстро сказал он. — Лимон... впечатляет. Охрана... убедительна. Он попятился к выходу. — Лорд Виктор, у вас есть еще бальзам? Мне нужно... успокоить нервы. — Целый ящик, милорд, — Виктор подхватил его под руку, уводя подальше от греха. — Идемте. Здесь слишком влажно для ваших легких. ​Они вышли. Я осталась в Оранжерее. Подошла к Мурзу. Погладила дрожащий бутон. — Молодец, мальчик, — прошептала я. — Ты спас наш бизнес. Получишь сегодня двойную порцию говядины..

Потом подошла к лимону. Нитка держалась на честном слове. — Дора, — сказала я в пустоту (зная, что травница прячется за мешками). — Сними его. И нарежь к чаю. Пока он сам не отвалился. — Есть, миледи! — донеслось из-за сена. ​Мы выкрутились. Граф больше никогда не попросится в Оранжерею. Идеально. Надеюсь... ​Сборы были недолгими. Граф де Валленберг не любил долгих прощаний, а мы не любили гостей, которые засиживаются.

Карета стояла во дворе. Теперь она была чистой (мои солдаты отмыли её до блеска), а лошади сытыми. Но главное изменение произошло с багажником. Он был забит под завязку. Ящики с «сувенирным стеклом». Корзина с золотистыми копчеными гусями и горшочками паштета, укутанными в солому. Сверток с моими мазями («Для спины, от мигрени, для тонуса»).

Мы стояли у подножки. Граф выглядел отлично. Румянец вернулся на его щеки, кашель прошел. Он снова был лощеным столичным хищником, только теперь — сытым хищником. Виктор протянул ему руку. — Счастливого пути, милорд. Надеюсь, дорога через перевал будет легкой. — Теперь, когда я знаю, что за мной наблюдают ваши... горные друзья, мне спокойнее, — усмехнулся Граф, пожимая руку Виктора. Он повернулся ко мне. Я снова сделала идеальный книксен. — Леди Сторм. — Милорд? Он подошел ближе. Взял мою руку. И вместо формального поцелуя воздуха над перчаткой, он наклонился к моему уху. — Вы ведь понимаете, Матильда (он впервые назвал меня по имени, отбросив титулы), что я не поверил ни единому слову про «сувениры»? Я замерла. Подняла на него взгляд. В его стальных глазах плясали бесенята. — И про лимон я тоже всё понял, — тихо продолжил он. — И про то, кто на самом деле ведет гроссбух в этом замке. Ваш муж — отличный воин, но цифры в книгах написаны женской рукой.

У меня пересохло в горле. — Вы нас арестуете? — шепнула я. — Арестую? — он выпрямился и громко рассмеялся, так, чтобы слышали слуги. — Помилуйте, леди! Зачем мне резать курицу, которая несет... паштет? Он снова понизил голос. — Империи плевать, кто правит в Грозовом Створе — Лорд или его Ведьма. Главное, чтобы граница была на замке, а налоги платились. Вы навели здесь порядок там, где десять лет был хаос. Это единственное, что меня волнует.

Он полез во внутренний карман камзола. Достал свиток с печатью. — Вот ваш отчет. «Нарушений не выявлено. Рекомендовано к поощрению». Он вложил свиток в руку Виктора. — Но будьте осторожны, друзья мои. Лицо Графа стало серьезным. — Алхимики. Они теряют прибыль из-за вашей Дороги. Они теряют влияние. Мой визит был их инициативой. Они надеялись, что я найду здесь измену. — И что вы им скажете? — спросил Виктор, сжимая свиток. — Я скажу, что Лорд Сторм — верный слуга Престола, но туповат и беден, — Граф подмигнул. — Это усыпит их бдительность. На время. Но они придут снова. И не с бумагами, а с ядом. Или сталью. Он надел шляпу. — Берегите себя, Матильда. В Столице таких умных женщин обычно либо возвеличивают, либо травят. Постарайтесь попасть в первую категорию. — Я постараюсь, милорд. ​Он легко (для человека, который два дня назад умирал) вскочил в карету. Дверца захлопнулась. Кучер щелкнул кнутом. Карета тронулась, громыхая по брусчатке, увозя нашего Ревизора, наш паштет и нашу маленькую тайну. Мы стояли и смотрели, как черный экипаж исчезает за воротами. Виктор выдохнул. Глубоко, шумно. — «Туповат и беден», значит? — хмыкнул он. — Каков наглец. — Он спас нам жизнь, Виктор, — я прижалась к его плечу, чувствуя, как уходит напряжение. — Он дал нам «крышу». Официальную имперскую крышу. — Он знает про магию, — заметил Виктор мрачно. — Он знает, что она работает. И ему это нравится. Я посмотрела на мужа. — Мы прошли проверку. Мы легализованы. Виктор обнял меня одной рукой, прижимая к своему боку. — Знаешь, что это значит? — Что? — Что теперь нам никто не мешает заняться главным. — Дорогой? — спросила я. — Нет, — он улыбнулся, глядя на меня тем самым взглядом, от которого у меня внутри начинали плавиться предохранители. — Весна, Матильда. Снег тает. Инспектор уехал. У нас есть вино, у нас есть свободный вечер... — ...И у нас есть спальня с ароматом лаванды, который мы так и не опробовали, — закончила я за него. — Именно. ​Мы развернулись и пошли в замок. Не как испуганные заговорщики. А как Хозяева, которые только что выиграли крупную партию в шахматы у самой Империи. И, черт возьми, мы заслужили этот отдых.