Глава 15.2

Мы сбили разведчика. Это было правильно. Это была война: ослепить врага, лишить его информации.

На этом надо было остановиться. Уничтожить дрон, утопить обломки в болоте, выставить двойные караулы и готовиться к глухой обороне. Выиграть время. Может быть, они бы послали второго разведчика. Может, решили бы, что птица сломалась от порыва ветра или врезалась в скалу. Мы могли выиграть день, два... Дождаться Виктора.

​Но нет.

Мне захотелось поиграть.

Мне, видите ли, захотелось показать им средний палец. Продемонстрировать характер.

«Операция Троянский Сокол». «Горячий привет».

Господи, это было чистое мальчишество. Подростковая бравада, замешанная на адреналине первой победы. Я вела себя как школьница, которая подложила кнопку на стул учителю физики и хихикает в кулак, ожидая реакции.

«Смотрите, я тоже умею кусаться! Я не просто мебель в этом замке!»

Ну вот. Посмотрели. Оценили.

И в ответ на мою жалкую хлопушку с перцем они выкатили танк.

​Я закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает кислая волна тошноты.

Я спровоцировала эскалацию конфликта, к которому мы не готовы ни технически, ни морально.

Если бы не моя «шутка», этот Вестник мог приехать через неделю. Или вообще не приехать так скоро, решив сначала собрать больше данных.

Я подставила всех.

Маркуса, который сейчас внизу дрожащими руками разливает масло по бутылкам, стараясь не пролить ни капли.

Яру, которая будет рисковать жизнью, прыгая с ножом на эту груду биомеханики.

Нико, которого я обещала защитить, а теперь он трясется в лаборатории, понимая, что за ним пришли.

Горцев, которые еще вчера были просто наемными рабочими с лопатами, а сегодня станут пушечным мясом в моей войне.

​Виктор доверил мне замок. «Ты — фундамент», — сказал он, глядя мне в глаза перед отъездом.

А фундамент дал трещину. И не из-за землетрясения, а из-за банального тщеславия.

Я хотела быть крутой «Хозяйкой», которая лихо, с менеджерской ухмылкой расправляется с врагами. А оказалась... тупой туристкой, которая дразнила спящего медведя палкой для селфи, чтобы сделать кадр поэффектнее.

​— Хозяйка?

​Голос Яры вырвал меня из пучины самобичевания.

Она стояла рядом, прислонившись спиной к зубцу. В руках — любимый кинжал и оселок.

Вжик. Вжик. Вжик.

Спокойно. Ритмично. Звук, от которого обычно мурашки по коже, сейчас странно успокаивал.

— Ты бледная, — заметила она, не прерывая работы. — Боишься?

— Виновата, — выдохнула я, и признание обожгло горло. — Это я виновата, Яра. Не надо было дразнить их. Не надо было отправлять птицу обратно. Мы бы выиграли время...

Яра остановила руку с камнем. Повернула голову и посмотрела вниз, на неподвижного монстра. Потом на меня. В её желтых глазах не было ни осуждения, ни страха. Только холодная, звериная мудрость.

— Ты думаешь, волк нападает на овцу, потому что овца на него не так посмотрела?

— Что? — я моргнула, сбитая с толку.

— Они прислали эту тушу не потому, что ты их обидела перцем. Они прислали её, потому что они могут. Потому что они считают этот лес своим.

Она презрительно сплюнула вниз, в сторону врага.

— Алхимики — как лавина в горах. Она сходит не потому, что ты крикнул. А потому что снег тяжелый. Он бы все равно сошел. Твоя птица просто показала им, что мы здесь живые. Что мы не будем покорно ждать ножа у горла. Если бы мы молчали — они бы пришли ночью. Тихо. И вырезали нас спящими, как скот.

​Она убрала точильный камень в карман, проверила пальцем остроту лезвия. На коже выступила капелька крови.

— Ты разозлила их, да. Но злой враг делает ошибки. Он спешит. Смотри, — она кивнула на дорогу. — Они прислали одного монстра. Без пехоты. Без лучников прикрытия. Они думают, мы испугаемся одного его вида и сдадимся.

Яра жестко, хищно улыбнулась, обнажив зубы.

— Ты заставила их действовать глупо, Хозяйка. Они играют мускулами, вместо того чтобы думать. Это наш шанс.

​Я посмотрела на неё.

Дикая, неграмотная наемница в потрепанном плаще.

Но она понимала войну лучше меня. Лучше всех моих учебников по стратегии.

Вина — это непозволительная роскошь. Сейчас не время для рефлексии и слез. Сейчас время платить по счетам.

Я глубоко вдохнула ледяной горный воздух, позволяя ему выморозить панику.

Загнала чувство вины поглубже, в тот самый ментальный сейф с толстыми стенками, где хранились мои детские страхи и комплексы. Захлопнула дверцу. Провернула ручку.

— Спасибо, Яра.

— За что?

— За то, что вправила мозги.

Я отлепилась от стены. Спина выпрямилась.

Солнце касалось верхушек гор, окрашивая снег в цвет крови.

Закат через час.

— Ладно, — сказала я, и мой голос снова стал твердым (почти). — Я заварила эту кашу. Мне её и расхлебывать. Идем. Нам нужно подготовить достойную встречу для этого куска мяса.

Солнце рухнуло за горизонт, словно отрубленная голова. В долине мгновенно сгустились синие, вязкие сумерки.

Монстр — Голиаф — вздрогнул, словно получив невидимый сигнал по радиосвязи.

Он сделал первый шаг.

БУМ.

Земля гулко отозвалась на удар его стальных ног.

— Время вышло, — прохрипел Вестник из темноты (он не уехал далеко, наблюдал с безопасного расстояния). — Ломайте!

​— Открыть ворота! — скомандовала я. Голос сорвался на фальцет, но жест был четким.

Солдаты налегли на рычаги. Тяжелые створки, надрывно скрипя давно не смазанными петлями, медленно поползли в стороны.

Это был звук приглашения смерти войти в дом.

​Мы стояли во внутреннем дворе.

План был прост, как мышеловка: заманить его в «каменный мешок» между воротами и конюшней, где у него будет меньше пространства для маневра.

Маркус стоял в центре двора. Один.

В свете факелов он казался маленьким и хрупким. В левой руке — щит с гербом Стормов, в правой — меч. Живая приманка.

Яра невидимой тенью затаилась на крыше галереи, сжимая в руках два клинка, готовая прыгнуть на спину чудовищу.

Горцы с арбалетами и бутылками зажигательной смеси замерли на стенах, боясь дышать.

Я была на балконе второго этажа, прямо над входом. Сжимая каменные перила так, что казалось, они сейчас треснут. Я молилась всем богам логистики, физики и удачи.

​Голиаф вошел под арку ворот.

Вблизи он был куда ужаснее, чем сверху. Это была не просто машина. Это был кошмар анатома. Грубо сшитые куски серой плоти, в которые были варварски вживлены стальные пластины и поршни. Запах гнилого мяса, формалина и перегретого машинного масла ударил в нос даже мне на балконе, вызывая рвотный позыв.

Он повел головой-маской. Красные линзы в глазницах сфокусировались.

Он увидел Маркуса.

​— Эй, урод! — крикнул Маркус, звонко ударяя мечом о щит. — Иди к папочке!

Монстр взревел.

Звук был низким, вибрирующим, от него задрожали стекла в окнах. Медные трубки на его маске выпустили облака шипящего пара.

Он рванул вперед.

Не медленно, как мы рассчитывали, надеясь на его вес.

Быстро.

Пугающе быстро для такой горы мышц. Гидравлика в его ногах сработала как катапульта, бросая тушу вперед огромными скачками.

​— Огонь! — заорала я, понимая, что план рушится на глазах.

​Сверху полетели бутылки.

Двор озарился яркими вспышками. Стекло билось о брусчатку и плечи монстра. Огонь жадно охватил его спину, потек по рукам.

Но он даже не замедлился.

«Кожа» оказалась огнеупорной. Она лишь почернела, пузырясь, но пламя не причиняло ему боли. Алхимики предусмотрели всё.

​Он врезался в Маркуса, как локомотив в телегу.

Маркус успел подставить щит. Он был хорошим воином. Но против физики не попрешь.

Удар молота-руки был такой чудовищной силы, что дубовый щит, окованный железом, разлетелся в щепки, как сухарь.

Лейтенант отлетел назад, кувыркаясь в воздухе как тряпичная кукла. Он с тошнотворным глухим звуком врезался в стену конюшни и сполз по ней, оставляя кровавый след. Затих.

​— МАРКУС! — дикий крик Яры перекрыл рев огня.

​Она прыгнула.

Нарушая приказ ждать, забыв об осторожности.

Как черная молния, она рухнула с крыши прямо на горящую спину гиганта.

Её кинжалы замелькали, высекая искры из металла и вгрызаясь в плоть, ища уязвимое место, механическое сердце.

Но монстр был готов и к этому.

Он крутанулся волчком с неестественной для его габаритов скоростью.

Его здоровая рука (не молот, а огромная пятерня с когтями) метнулась за спину. Он схватил Яру за шиворот, как нашкодившего котенка, оторвал от себя и с размаху швырнула на брусчатку.

Удар вышиб из неё дух.

Яра перекатилась, попыталась встать, опираясь на локоть, но Голиаф уже навис над ней.

Он медленно, с садистским наслаждением заносил свой огромный Молот для добивающего удара.

Он добивал её.

Я видела, как Яра, понимая, что не успеет отскочить, подняла свои клинки в последнем, бесполезном, отчаянном блоке.

​— НЕТ!!!

Я вцепилась в каменные перила балкона.

Время остановилось. Я видела каждую деталь: зазубрины на молоте, ужас в глазах Яры, неподвижное тело Маркуса у стены.

Паника затопила меня. Холодная, звенящая, абсолютная паника. Мой план убил их. Мой дом сейчас станет их могилой.

В голове не осталось мыслей. Только один сплошной, беззвучный крик отчаяния, обращенный в пустоту.