Глава 5.

Вернувшись в башню, я первым делом сменила уличные унты на мягкие туфли. Ноги гудели приятной усталостью. Едва я успела вымыть руки, как дверь открылась.

— Ваш завтрак, миледи.

Эльза. Молоденькая, румяная, с тугой косой цвета льна. Она была полной противоположностью Лизе: молчаливая, исполнительная и почти религиозно преданная чистоте. Я назначила её ответственной за «пищевой блок» моих личных покоев. Она внесла поднос, накрытый белоснежной салфеткой.

— Сегодня по вашему рецепту, — отчиталась Эльза, расставляя тарелки. — Герта ворчала, что это еда для коз, но сделала.

Я сняла салфетку. На тарелке лежал тост из грубого, темного хлеба, подсушенный на сухой сковороде. Сверху — яйцо пашот (мы учили Герту варить яйца «в мешочек без скорлупы» три дня, и теперь желток был идеальной, жидкой консистенции). Но главным было не яйцо. Главным была зеленая шапка поверх него. Микрозелень. Пророщенная пшеница и ростки гороха. Мой личный витаминный проект. Я заставила садовника выделить поддоны на подоконниках южной стороны, и теперь мы имели свежие витамины группы B и E посреди зимы. Рядом стоял стакан с мутной, желтоватой жидкостью. Отвар шиповника с медом. Витамин С.

— Прекрасно, Эльза, — я отломила кусочек хлеба, макая его в растекшийся желток. — Герта может ворчать сколько угодно, но пока у меня блестят волосы и нет цинги, она будет проращивать зерно.

— Она сама начала жевать ростки тайком, — хихикнула Эльза, наливая мне еще чаю. — Говорит, живот от них работает как часы.

В дверь снова постучали. На этот раз — уверенно, по-деловому.

— Войдите.

Это была Дора. Наша главная травница выглядела так, словно только что вылезла из куста. На переднике — пятна земли, в волосах запуталась сухая веточка, а от самой Доры пахло прелой листвой, сыростью и чем-то пряным. В руках она держала горшок. В горшке сидело Нечто. Это выглядело как пучок толстых, мясистых листьев фиолетового цвета, покрытых серебристым пушком. Растение лениво шевелилось, хотя сквозняка в комнате не было.

— Отчет по объекту «Оранжерея-1», миледи, — Дора сияла. — Мы запустили отопление по вашим схемам. Трубы с горячей водой вдоль грядок — это чудо! Земля теплая, как летом.

Она водрузила горшок на стол, потеснив мой завтрак.

— Что это, Дора? — я с интересом коснулась пушистого листа. Он был теплым на ощупь, как кошачье ухо.

— «Дыхание Дракона», — гордо объявила травница. — Редкая дрянь, если честно. Растет только на вулканических склонах. Я нашла семена в запасах старого алхимика. Думала, мертвые. А они в тепле-то как поперли!

Она понизила голос.

— Миледи, оно греет. Само.

— В смысле?

— Листья. Они всегда температуры парного молока. А если полить теплой водой — то и горячее. Я поставила два горшка в курятник — куры перестали мерзнуть.

Я замерла с вилкой в руке. Био-обогреватель?

— Дора, это не «дрянь». Это гениально. Каков масштаб производства?

— Пока только пять кустов. Но оно размножается усами, как земляника. Через месяц могу засадить всю теплицу.

— Действуй. Это приоритетная задача. Мы поставим такие горшки в детские комнаты в Нижнем Городе. И в лазарет.

Я быстро доела яйцо, чувствуя прилив сил.

— Теперь по делу. Инвентаризация. Что у нас с сырьем для косметики?

Дора достала из кармана передника мятый листок, исписанный кривыми буквами.

— Алоэ — три кадки, жирные, сочные. Календула — сушеной два мешка, новая зацветет через неделю. Ромашка — много. А вот с лавандой беда, миледи. Старые запасы кончаются, а кусты спят.

— Разбуди их, — жестко сказала я. — Мне нужно эфирное масло. Много. Используй стимуляторы роста, золу, магическую подкормку — что угодно. Лаванда — это основа нашей успокоительной линии для солдат. И для Лорда.

— Поняла. Будить так будить.

— И еще. Мне нужны лепестки шиповника. Не плоды, а именно лепестки. Для розовой воды.

— Сделаем.

Дора подхватила свой живой обогреватель и убежала, оставив на столе немного земли. Я улыбнулась. Процесс идет. Цепочки поставок налаживаются.

Когда за Эльзой закрылась дверь (она унесла поднос), я закрыла засов. Пришло время для самой важной работы. Я подошла к окну. Солнце уже поднялось, заливая снежные пики гор ослепительным, холодным светом. Красиво. И смертельно холодно. Я села в кресло, положив руки на подлокотники. Расслабилась. Магия в этом мире не была похожа на сказки из моего детства. Здесь не нужно было махать палочкой и кричать латынь. Здесь магия была физикой. Или гидравликой.

Я закрыла глаза и обратилась внутрь себя. Сначала — темнота. Потом, в районе солнечного сплетения, я увидела (или почувствовала?) Его. Источник. Он выглядел как туго скрученный клубок золотистой проволоки, пульсирующий светом. Два месяца назад, когда я попала в это тело, клубок был тусклым, едва тлеющим. Тело старой женщины почти исчерпало ресурс. Я раскачала его. Йога, дыхание, питание — всё это было лишь топливом. Я сделала глубокий вдох, представляя, как воздух раздувает пламя внутри. Вдох. Клубок вспыхнул. По телу побежали мурашки — горячие, колючие. Это была энергия. Чистая, дикая сила, которая хотела вырваться наружу и сжечь всё вокруг. Но я — менеджер. Я не сжигаю. Я управляю.

— Спокойно, — мысленно скомандовала я. — Структурировать поток.

Я представила каналы. Словно кровеносные сосуды, только для света. Я погнала энергию в руки. Это было больно. Словно по венам пустили кипяток. Мои пальцы, лежащие на подлокотниках, судорожно сжались. На столике передо мной лежал предмет эксперимента. Обычный речной камень-голыш, гладкий, серый, холодный. Размером с кулак. Задача: превратить его в «грелку». Зарядить структуру так, чтобы он отдавал тепло медленно, в течение часов. Я протянула правую руку и накрыла камень ладонью. Не касаясь кожи. Держала в миллиметре.

— Контакт.

Я выпустила поток из центра ладони. Не взрыв, а тонкую, контролируемую струю. Я «видела» структуру камня. Плотная кристаллическая решетка. Мне нужно было насытить её энергией, заставить молекулы вибрировать быстрее.

Взззз...

В ушах зазвенело. Камень под моей рукой начал нагреваться. Сначала он стал теплым. Потом — горячим.

— Держать уровень, — шептала я, чувствуя, как на лбу выступает пот. — Не перегреть. Нужна стабилизация.

Я закручивала поток энергии в спираль внутри камня, создавая замкнутый контур. Как батарейку. Камень начал слабо светиться изнутри. Темно-бордовым, как остывающий уголь.

— Запечатать.

Я резко оборвала поток, поставив ментальную «пробку». Выдохнула. Откинулась на спинку кресла. Руки дрожали. В висках стучало. Голод. После практики всегда приходил зверский, нечеловеческий голод. Организм требовал глюкозы, чтобы возместить затраты. Я схватила со стола заранее припасенный кусок сахара и закинула в рот, рассасывая его с жадностью наркомана. Полегчало. Я осторожно потрогала камень. Он был горячим. Градусов шестьдесят. И он держал температуру.

— Получилось, — выдохнула я.

Я взяла зеркало. Это был мой самый большой страх. Момент истины. Я вгляделась в свое отражение. Кожа сияла. Глаза горели лихорадочным блеском. Ни одной новой морщины. Наоборот. После прогона энергии лицо словно наливалось светом изнутри. Губы стали ярче, контур лица — четче. Магия омолаживала. Но она же требовала постоянного контроля. Если я перестану практиковать, если позволю Источнику застояться — старость вернется за неделю. Я видела это на примере местного архимага, который выглядел на сто, хотя ему было пятьдесят. Он просто «выжигал» себя залповыми выбросами. Я не допущу этого.

Я буду прогонять энергию каждый день. По чуть-чуть. Заряжая камни, воду, кулоны. Тренируя каналы, как мышцы в спортзале. Я буду вечно молодой. Или умру, пытаясь ею стать. Я снова взвесила камень-грелку на ладони. Этот образец отправится к Лизе. Пусть положит в карман передника. А следующий — уже более мощный, с двойным контуром накопителя — я сделаю для Виктора. В специальный внутренний карман его нового плаща. Потому что любовь любовью, а воспаление легких у ключевого партнера мне в бизнес-плане не нужно.

Я убрала камень в шкатулку, обитую войлоком, и подошла к своему рабочему столу. Точнее, к той его части, которую я гордо именовала «Лабораторией RD». Здесь царила стерильность, насколько это вообще возможно в замке, где еще недавно по углам росли грибы. Столешница была застелена вываренной льняной тканью. В ряд стояли синие флаконы Яна, ожидающие наполнения. Сегодня по плану — «Дипломатия».

Я открыла свой журнал наблюдений. На странице был заголовок: «Целевая аудитория: Горные кланы. Боли клиентов: Холод, боль в суставах, обветренная кожа, отсутствие витаминов».

Виктор пытался решить проблему горцев мечом. Я собиралась решить её с помощью маркетинга и гуманитарной помощи.

— Итак, — прошептала я, открывая банку с основой. Основа была моей гордостью. Смесь гусиного жира (очищенного углем от запаха жареной птицы), пчелиного воска и масла виноградных косточек, которое чудом нашлось в подвалах. В обычных условиях эти компоненты расслаивались бы через час. Жир всплывал, воск комковался. Местные лекари решали проблему просто — взбивали мазь перед каждым применением. Я решала её магией.

Я зачерпнула лопаткой густую, желтоватую массу. Поместила её в стеклянную ступку. Добавила три капли эфирного масла пихты (антисептик и запах «родного леса» для горцев). Четверть чайной ложки камфоры (разогрев). И главный ингредиент — вытяжку из жгучего перца, настоянную на спирту.

— Эмульгация, — скомандовала я тихо.

Это было упражнение на микроконтроль. Гораздо сложнее, чем просто нагреть камень. Я опустила пальцы к краям ступки, не касаясь стекла. Поток энергии должен был стать вибрацией. Мелкой, быстрой, на уровне молекул. Мне нужно было разбить капли жира и воды, смешать их в единую, стабильную структуру.

Ззззз...

Воздух над ступкой пошел рябью. Масса внутри начала менять цвет. Из грязно-желтой она становилась кремовой, однородной, глянцевой. Текстура. Это то, что отличает люкс от кустарщины. Мазь Алхимиков — это вонючая замазка, которая пачкает одежду. Мой «Бальзам Грозового Перевала» — это нежный крем, который впитывается за минуту, оставляя только тепло и легкий аромат хвои.

— Стоп.

Я убрала руки. Крем застыл в идеальной, гладкой волне. Я взяла немного на палец. Нанесла на запястье. Кожу тут же начало приятно покалывать. Тепло разлилось по руке, доходя до локтя. Никакой жирной пленки.

— Идеально.

Я начала фасовать крем по баночкам. Стекло звякало. Этот звук успокаивал.

Виктор считает, что горцы — дикие звери, которые понимают только силу. Но я видела их пленных. У них опухшие суставы. У их женщин кожа на руках трескается до крови от ветра и работы. Если я дам им средство, которое уберет боль... они не станут меня любить. Но они станут от меня зависимы. А экономическая зависимость крепче любых кандалов.

Я закрыла последнюю баночку притертой пробкой. Теперь — упаковка. Я взяла полоску пергамента и тушь. Логотип. Простой. Горы и молния, вписанные в круг. Название: «Сторм-Фарма. Согревающая мазь №1».

Никаких «Ведьмин студень» или «Слеза дракона». Строго. Медицински точно. Это вызывает доверие. Я приклеила этикетку на банку, используя клейстер из крахмала. Посмотрела на творение своих рук. Синее стекло, бежевая этикетка, четкий шрифт. Этот флакон выглядел так, словно он попал сюда из дорогого бутика двадцать первого века.

Алхимики... Я усмехнулась, вытирая руки салфеткой. Гильдия Алхимиков продает свои зелья в глиняных горшках, запечатанных сургучом. Чтобы открыть их средство, нужен нож. Чтобы нанести — ложка. Моя продукция открывается одним поворотом руки. Они даже не поймут, что их убило. Их убьет не моя магия. Их убьет мой сервис.