Глава 7. Глеб

Повернув голову, вижу, как за поворотом парковой дорожки исчезает лавандовое платье, и в повисшей вокруг тишине стук каблуков его хозяйки кажется долбежкой отбойного молотка по моей башке.

Умеешь ты женщин выбирать, Стрельцов.

Я как-то в школе подрался с одним пацаном из-за девчонки, влюблен был до безумия, правда, после драки рожу латать она пошла ему, а не мне. Чувство было мерзкое, до сих пор помню, на том моя любовь и закончилась.

Только в этот, сука, раз, что-то не прокатывает.

Я без понятия, что у этой бабы в голове, но даже я понимаю, что шляться одной по громадной территории этого комплекса в сумерках — самая тупая идея из всех, которые я в ее исполнении вообще видел.

И че?

Будешь бегать за бабой кобелем голодным?

Пока она на женатого мужика виды имеет?

Да по хер мне на него.

Я злой, но уже по другой причине.

Она… блять… как ракета сигнальная. Где не появится, там шухера и очагов возгорания как семечек. У меня есть профдеформация, и она такова, что демонстрацию своего присутствия в любой обстановке я свожу к минимуму. Быть незаметным — это суть моей работы. И это принципиальная, но несущественная разница между нами, тем не менее, эта разница есть, и я просто пытаюсь понять, насколько Маргарите Айтматовой комфортно в своей роли, потому что роль у нее на этом празднике жизни смелая, и это слабо сказано.

Видел ли я такое раньше? Возможно, но не в таких невероятных проявлениях.

Я уже сомневаюсь в том, признак ли это ума, или, блять, абсолютной безмозглости.

Дикое желание выяснить это прямо сейчас заставляет перевести взгляд на опустевшую дорожку.

Сжав зубы, пихаю пальцы в карманы джинсов.

— Кхм… — подает голос Чернышов. — Я так понимаю, зеленый давно горит. Мишань, топай. — положив ладонь на шею сына, подталкивает его вперед.

— Где зеленый горит? — пацан крутит головой.

На лбу моей сестры складка, размером с палец. Лицо Романова обманчиво безмятежно.

— А что, Миллеры здесь? — интересуется у именинника Ольга Чернышова.

— Да, — отвечает тот спокойно, встречая ее взгляд.

Пилят друг друга взглядами, что очень смахивает на телепатический обмен информацией.

Тяну в себя еловые запахи, переводя глаза на небо.

— Ясно, — бросает Ольга. — Пошли, Мишань.

Шелест ног по дорожке.

— Ты идешь? — слышу голос сестры.

— Нет, — прикрыв глаза, разминаю шею. — Шнурок развязался.

— Ммм… — тянет.

— Пошли, — бормочет ее муж. — Я есть хочу.

Мне самая дорога́ следом за ними, но желания налаживать связи подохло еще полчаса назад. В этом элитном обществе я гость и не ко двору во всех смыслах. Дело в деньгах, и не только. Очевидно, у моего бизнеса путь будет тернистым, как у гребаного канатоходца. Весь мой жизненный путь так и выглядит, зато, сука, не скучно. В пятнадцать мы с Любой выжили в аварии, оставшись сиротами. В отличие от нее, тот день я помню досконально. И как ее, пятилетнюю, из машины доставал тоже. Может у меня тогда мозги повредились, а я и не заметил?

Открыв глаза, осматриваю опустевший периметр.

Развернувшись на пятках, сворачиваю на пустую дорожку, которая ведет черт знает куда, петляя между деревьями. Дойдя до развилки, чешу бровь и кладу на пояс руки, проводя логический анализ ситуации.

Большинство людей на развилках по наитию тянет вправо, но это у большинства. Есть еще меньшинство, у которого наитий с отбитым компасом. Свернув налево, выхожу на аналогичную дорожку, по пути не встречая ни одной души. Через тридцать метров понимаю, что уже был здесь сегодня. Между деревьев виднеется песочный пляж и темная поверхность озера.

Остановившись на кромке, вижу одинокую фигуру у воды. Опустив глаза на дорожку, вижу брошенные как попало белые женские туфли. Изящные до умопомрачения.

Шагаю на песок с четким желанием закрыть для себя один-единственный вопрос — нужно ли мне все это, или пора возвращаться в город, где у меня есть гарантированное место в постели у Ренаты. Женщины, которая умеет быть ласковой, хоть и не получает от меня того же взамен. На минуту мне показалось, что я не безнадежен и способен на большее, но теперь уже ни хрена ни в чем не уверен.

Кроссовки утопают в песке, делая мои шаги беззвучными.

Над лесом розовая полоска заката, но от романтики я сейчас далек. Когда пытаешься разгадать загадку, думать нужно головой, а не членом, правда рядом с этой женщиной думаю я через преодоление.

Обняв руками загорелые узкие плечи, она смотрит вдаль, забравшись по щиколотку в воду.

Приближаясь, следую глазами мимо плавных лопаток вдоль тонкой линии ее позвоночника, которая убегает под платье где-то в середине гладкой спины. Ее кожа чертовски загорелая, и покрой платья с тонкими бретельками демонстрирует полное отсутствие каких-либо следов от купальника. И спереди, и сзади. Он есть только в зоне ее кружевных крошечных трусов. Узкая полоска внизу живота и спины, прямо под оглушительно будоражащими ямочками. То, что я наблюдал сегодня утром. Как это стало возможным, сейчас я просто не хочу гадать. Уверен, ответ мне либо очень понравится, либо наоборот.

Долго оставаться незамеченным не выходит. Я к этому и не стремился.

Уловив движение, Маргарита поворачивает голову, бросая на меня взгляд поверх плеча.

С забранными в хвост волосами она выглядит хрупкой, и это не оставляет меня равнодушным. Нет. Это точит сильнее, чем вызов в колдовских черных глазах.

Судя по всему, запас пороха у нее бесконечный, потому что ей требуется пара секунд для того, чтобы прийти в состояние полной боевой готовности — надменно и насмешливо вскинуть подбородок.

Нестандартная ситуация — это то, что нужно, чтобы заставить человека творить глупости. Являть истинные лица, порой даже истинные голоса.

Теперь я хочу знать, кто такая Маргарита Айтматова, и, чертовски надеюсь, что ответ мне понравится.

— Нудистский пляж на той стороне, — бросает, отвернувшись.

Оставив между нами пространство в ширину своего шага, останавливаюсь за ее спиной. Босая, она ниже меня на голову, хотя роста у нее хватает, чтобы тело выглядело сногсшибательно.

— Я не нудист, — парирую коряво.

— Ну, да. Не положено?

— Вроде того.

— С тобой весело, — фыркает.

Сложив на груди руки, смотрю на ее затылок. Обычно людей нервирует присутствие за спиной другого человека, даже близкого, но сдаваться Марго не собирается. Поведя плечом, продолжает упорно смотреть вперед.

— Кто такой М.А.? — интересуюсь инициалами художника-философа, который явно знает о моем городе больше меня, раз умудрился передать обычные вещи в такой необычной форме.

Чуть повернув голову, Марго демонстрирует мне свой профиль с ровной линией носа и очертаниями пухлых розовых губ.

— Это запишут в протокол?

— Я сегодня не на службе.

— Хм… — дует губы.

То, что флер беззаботной красотки — ее второе я, мне давно понятно. Не могу не согласиться с тем, что ей идет. Я не встречал ни одной женщины, которой бы это шло также, но от этой мне вдруг хочется большего.

Терпеливо жду, глядя на мокрый песок под ее босыми ногами.

Я не настроен на флирт. В моей природе подобный ген отсутствует. Если это значит, что я скучный, так тому и быть.

Снова отвернувшись, Марго молчит пару секунд, после чего ровно отвечает:

— Максим Айтматов. Подсказки нужны?

Что ж. Одной загадкой меньше.

— Нет, — говорю я.

— Он любит рисовать море и цветы, — так же ровно продолжает Марго. — цветы особенно. Слава богу, ему хватило тормозов, чтобы не назвать меня Розой.

— Он не промахнулся, — отдаю должное ее отцу.

— О, неужели комплимент? — бросает с насмешкой. — Не ожидала.

— Может, ты в принципе ждала кого-то другого? — перехожу в атаку, поднимая на нее глаза.

Развернувшись, она смотрит в мое лицо, сощурив глаза.

— Кого, например? — обдает меня холодом.

Мы оба знаем, о ком я говорю.

— Я не совсем разобрался, как у вас тут все устроено, — поясняю спокойно. — Но с виду на тихий омут не тянет.

— Говорите загадками, капитан, — делает ко мне шаг. — Выражайтесь яснее. Кого же я тут ждала?

— Надеюсь, что никого.

— О, правда? Может, я ждала любовника? — бросает с вызовом. — А может, их у меня куча?

Я так не думаю. Алый злой румянец на ее щеках тому подтверждение. Он следствие задетой гордости, потому что именно так о ней все и думают — красивая содержанка. Аналогичным образом я рассудил и сам, когда увидел ее впервые.

Это все, что я хотел узнать. Осталось только затоптать разгорающийся пожар, пока он не подпалил мне пятки.

— Хотите стать в очередь? — фальшиво улыбается.

— Не люблю очереди.

— Тогда, до свидания, — машет рукой, намекая на то, что уйти должен я, а не она.

Черт.

Она потрясающая.

Блять.

— Извини, — говорю убедительно, глядя в ее горящие обидой глаза. — Я забираю свои слова назад.

— Господи… — шепчет, опуская подведенный идеальными стрелками веки. — Ладно… — рванув в сторону, выскакивает из воды. — Черт с тобой…

Взбивая песок, несется к дорожке.

Догоняю в два шага и ловлю ее плечо, разворачивая к себе.

— Я прошу прощения, — повторяю хрипло.

— От-ва-ли. — цедит мне в лицо, толкая в грудь ладонью.

— Рита…

— Отпусти, — вырывает локоть.

Шагнув за ней, наклоняюсь и обнимаю рукой тонкую талию.

Под возмущенный вскрик вжимаю в себя напряженное тело, второй рукой накрывая ее затылок.

Впервые в жизни я ее касаюсь, и если мне придется за это извиняться, то это будет крушением гребаного Титаника.

Сминаю ее губы своими, и по моему члену проходит электрический разряд.

Втягиваю носом запах ее духов вместе с воздухом, на секунду стопоря любую атаку.

У нее настолько охеренные губы, что мне нужно, блять, прийти в себя.

Тело в моих руках вздрагивает, мягкая грудь упирается в мою, острые ноготки впиваются в плечи, но все это меркнет, когда Маргарита позволяет моему языку раздвинуть свои губы.

— Ммм…

Со звездами в глазах проваливаюсь в нее языком, игнорируя звонкое столкновение наших зубов. Через рубашку чувствую сносящий крышу укол ее возбужденных сосков. Уже со второй попытки я беру ее рот своим без любых проблем, так глубоко, что меня шатает.

Разжав руки, выпускаю ее на волю, чувствуя на языке шампанское и вкус своей женщины.

Марго отскакивает от меня, приоткрыв чуть покрасневшие губы.

Взбешенная, возбужденная и настоящая.

Возбуждение тормозит все мои реакции. Кроме дикого сексуального голода я вообще ни хрена не чувствую.

Ее грудь поднимается и опадает. Крылья ровного точеного носа трепещут, втягивая и выталкивая воздух. Рука взмывает вверх, и мою щеку обжигает звонкая пощечина.

Принимаю ее смиренно, глядя исподлобья.

Развернувшись, Маргарита возобновляет путь. Увязая в песке, несется к дорожке.

С рваным выдохом провожу ладонью по волосам, наблюдая за этим бегством, от которого мое нутро колбасит.

— Пффф… — наблюдая за тем, как она добирается до своих туфель, принимаюсь ходить туда-сюда, положив на пояс руки.

Молча наблюдаю за тем, как, замерев на дорожке, она чертыхается, повернувшись ко мне спиной и запрокинув вверх лицо.

Просто жду, сверля ее спину глазами.

Расхаживая взад и вперед, тру ладонью вспотевший затылок и пытаюсь успокоить дыхание.

Замираю, чувствуя бешеный прилив адреналина в крови, когда Марго разворачивается и снова возвращается на песок, двигаясь на меня с той же скоростью, с которой до этого убегала.

Инстинктивное желание прикрыть яйца формируется в башке, даже несмотря на то, что вся кровь из нее шарахает прямо по моем паху. Член с рывком упирается в ширинку, выбивая из горла хрип.

Я не планирую еще раз получать по роже, но вместо того, чтобы сформировать хоть какую-то стратегию защиты, тупо смотрю в горящие ослиным упрямством карие глаза.

Наверное, так выглядит моя гребаная смерть, потому что, если не отымею эту женщину как следует, просто сдохну. Помимо того, чтобы пить, есть и спать, теперь это моя новая базовая потребность.

Возникнув передо мной, Марго секунду смотрит в мое отупевшее лицо. Выбросив вверх руки, обнимает ладонями шею и тянет на себя, заставляя меня сгорбиться. Момент, и ее губы на моих. Но она ни на секунду не дает забыть, что это я мужик, а она женщина, поэтому ее губы коварные и нежные, как, блять, первородный грех!

С мягким нажимом касаются и убегают. Опять возвращаются и опять убегают, дразня и приканчивая любую мою воинственность. Порхают по моим губам, как гребаные бабочки, задевая их языком и подчиняя тому ритму, которого хочется ей.

Ей хочется познакомиться.

И это заводит еще сильнее.

— Мммм… — сдавливаю бицепсами ее талию и тянусь как сосунок за добавкой.

Прогнувшись в спине, Марго отклоняется назад и тянет меня за собой, будто привязанного.

Языком ловлю ее язык, включаясь в процесс и подыхая от того, как мой член упирается в развилку ее бедер и как она дрожит от этого контакта.

Опустив ладонь, сжимаю стройное бедро, заставляя забросить его на свое.

Вжимаюсь ей между ног, на что получаю чувственное шипение.

Откинув голову, она смотрит на меня затуманенными глазами. Никакого сопротивления. Но я в той фазе неадекватности, когда с трудом контролирую себя. Я в той фазе, когда телом правит желание потеть и, блять, кончать.

Качнув вперед голову, сгребаю ее приоткрытые губы своими, рассудив, что мы уже достаточно хорошо “знакомы”, чтобы целоваться по-настоящему.

Ее стон, как афродизиак.

Блять, это самый охеренный поцелуй во всей моей сексуальной жизни.

Схватив основание ее хвоста, заставляю откинуть голову и нападаю на тонкую шею. Всасываю в рот теплую кожу, спускаюсь к ключице.

Реакция поражает мое воображение.

Дрожь, стоны, пальцы впиваются в мой затылок.

Ошалело пожираю каждый доступный сантиметр этой шеи, и снова набрасываюсь на губы.

Марго отталкивает мои плечи и вырывается, чуть не свалившись на песок.

— Блять, — сжав рукой свою пульсирующую ширинку, жмурю глаза. — Пффф…

Положив на лоб ладони, Марго смотрит на меня напряженно. Переводит глаза на мою руку, делая глубокий вдох носом.

— Я весь к твоим услугам, — говорю скрипучим голосом.

— Какой у тебя номер?

Ее голос подрагивает. Рад знать, что у нее такое случается.

— Что?

Сделав еще один вдох, повторяет:

— Номер твоей комнаты.

— Тринадцать, — выпрямляюсь.

— Удивительно, — театрально выгибает брови. — Встретимся там. — Шагает к дорожке.

Ступив на нее, отряхивает стопы и надевает туфли, прихватив за каблук сначала одну, потом вторую.

Я на секунду решил, будто немного главный, но эта женщина перед всеми мужиками вокруг изображает покладистость, кроме, блять, меня.

Даю ей фору в одну минуту, за которую пытаюсь унять свой член. Мое тело не собирается сдаваться, потому что мозг полностью с ним синхронизирован и в крови до хера тестостерона.

Забив на то, что у меня в штанах лишний стакан крови, трогаюсь следом, не собираясь позволять Маргарите разгуливать здесь одной, по крайней мере, в этом я главный.

Ее фигура быстро движется вдалеке.

Ускоряюсь и кричу, прежде чем она добирается до развилки:

— Направо!

Не оглядываясь, сворачивает направо.

Через пять минуты ее силуэт маячит на фоне главного здания и скрывается в дверях.

Взбежав по ступенькам крыльца, вхожу в холл и киваю девушке за стойкой администратора. В холле пусто. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, слышу шаги этажом выше.

Войдя в номер, разуваюсь и ногой загоняю под кровать свою спортивную сумку. Открыв балконные двери, усаживаюсь на кровать и упираю локти в колени, понятия не имея, должен ли включать свет.

Звук шагов в коридоре за дверью заставляет вскочить.

Ну, я и придурок.

Нервничаю, как в первый раз, хотя тверже чем сегодня, просто не бывает.

Нажав на ручку, Марго входит в номер и прикрывает за собой дверь.

С легким неудовольствием вижу, что маска невозмутимости снова на месте. Я не против, это даже не бесит. Бесит то, что, войдя в мой номер, она делает вид, будто это гребаное одолжение.

Сбросив туфли, проходит мимо и кладет на прикроватную тумбочку презерватив, прижав его пальцем к крышке.

Лезу в задний карман джинсов и достаю оттуда свой презерватив. Кладу его рядом, глядя в непроницаемые глаза Маргариты.

— Многообещающе, — цокает она.

— Я могу и лучше, — заверяю.

Облизнув губы, прикусывает нижнюю.

— Ну и ну, — тянет руки к моей рубашке. — Выспались, капитан?

— Нет… — отвечаю хрипловато, наблюдая за тем, как ее пальцы расстегивают пуговицы.

Добравшись до последней, распахивает полы и проводит ладонями по моей груди и животу.

Мышцы вздрагивают, а язык Марго снова обводит пухлый рот.

Этого достаточно, чтобы запустить мою эрекцию в десятый раз за этот день, потому что я мысленно вижу этот рот, обернутым вокруг своего члена.

Под платьем отчетливо проступают напряженные соски.

Перевожу глаза на ее лицо, замечая, как на шее под кожей бьется жилка.

Поджав губы, Марго тихо и рвано выдыхает и легким нажимом толкает меня назад.

Поняв, чего она хочет, сажусь на кровать, стягивая с плеч рубашку.

Остановившись напротив, залезает руками под юбку и тянет вниз черные кружевные трусики.

Сглатываю слюну и вдыхаю носом, забивая легкие кислородом.

Взяв с тумбочки презерватив, она толкает мои плечи, заставляя упасть на матрас поперек кровати, и седлает мои бедра в полной тишине.

Сжав кулаки, лежу неподвижно, пока тонкие проворные пальцы борются с моей ширинкой.

Блять…

— Ммм… — не выдерживаю и прикрываю глаза, когда она выпускает мой член, дернув вниз трусы. — Ммм…

Обхватив ствол, пропускает его через кулак и обводит пальцем головку.

— Еб твою мать… — ударяю кулаком по матрасу.

Открыв глаза, смотрю в ее лицо.

Марго смотрит на мой член.

Я не рассчитываю на комплименты, но и так в курсе, что у меня с “габаритами” полнейший, твою мать, порядок.

Судя по всему, она того же мнения, потому что дышит чаще некуда.

Поднеся к губам презерватив, вскрывает его зубами.

Откинув голову, отчаянно пытаюсь не кончить. Балансирую на ебаной грани, пока раскатывает по мне резинку и привстает, собираясь сесть на мой член. Не уверен, что это хорошая идея — вот так, без хоть какой-то предварительной подготовки, но держу рот закрытым.

— Уффф… — кусает она губы, сжимая собой головку.

По виску бежит пот.

Ладонями упирается в мой пресс, раскачиваясь и вбирая в себя мой член сантиметр за сантиметром.

Отбросив лопнувшее терпение, срываю с ее плеч бретельки платья и со стоном накрываю ладонями полную тяжелую грудь с коралловыми сосками.

Сделав последний рывок, Марго соединяет наши бедра, окончательно гася мне свет.

Задрав край платья, обхватываю ладонями ее ягодицы, начиная двигаться навстречу.

Откинув голову, она стонет.

Ее грудь подпрыгивает в такт моим толчкам, бедра выписывают круги по моему паху.

Мышцы каменеют. Я приближаюсь к оргазму, и сдерживать его бесполезно.

Приподнявшись, обхватываю губами ее сосок. Сосу, покусываю, перебрасываясь на второй.

Она вскрикивает, падая на меня.

На ее коже испарина.

Заткнув мне рот своим, позволяет взять контроль на себя.

У нас все равно нет ни хрена никакого выбора, я собираюсь кончить и могу только таранить ее тело, как долбанный пещерный человек. Кончаю в презерватив, сдавив ладонями ее талию и сцепив зубы, как не в себе.

Сердце бухает по ребрам как отбойный молоток.

Хриплое дыхание Марго рядом с моим ухом обжигает рецепторы.

Пошатываясь, она выпрямляется и слезает с моего члена, параллельно возвращая на место бретельки платья.

Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Все что могу сделать — сорвать с себя использованную резинку, наблюдая за тем, как она нетвердо направляется к двери и, подхватив с пола свои туфли, объявляет:

— Спокойной ночи.

Тихо прикрыв за собой дверь, оставляет меня одного посреди пустой постели. Выжатого как лимон, и готового отрубиться прямо так, с расстегнутыми штанами.

Тихо смеясь в потолок, сжимаю кулак и обещаю себе, что на этом моя фора заканчивается. Четыре — ноль. И это последний раз, когда я заканчиваю раунд всухую.