Глава 8. Марго

Отпиваю из кружки кофе прямо на ходу, двигаясь вдоль фуршетного стола, укомплектованного завтраками на любой вкус. Поскольку я здесь первый и единственный посетитель, выбор у меня неограниченный, но я вряд ли способна на что-то большее, чем литр кофе.

Детский голос за спиной заставляет обернуться, чтобы увидеть, как в столовую входит Ольга Чернышова в компании своего сына.

Короткие джинсовые шорты открывают вид на загорелые ноги нашей “первой леди”, белый топ демонстрирует живот.

Что ж, она в отличной форме, и эта компания вполне терпима для меня, даже несмотря на то, что прямо сейчас я не в той форме, чтобы поддержать достойную беседу.

С меня хватит этого уик-энда, поэтому мой чемодан подпирает барную стойку, но горьковатый привкус разочарования каждый раз, когда смотрю на пустые двери, достаточно токсичная приправа к кофе, чтобы я могла ее игнорировать.

Я знаю, кого хотела бы увидеть в этих дверях, и это волнует сильнее, чем перспектива общения с вошедшей в столовую женщиной.

— Здравствуйте.

Опустив глаза, смотрю на возникшего рядом мальчика — милую и чуть растрепанную копию своего отца-мэра.

— Доброе утро, — отвечаю ему.

На его щеках появляется румянец.

Ухватившись маленьким пальцами за крышку стола, бросает на меня застенчивый взгляд.

— Я Миша Чернышов, — произносит еле слышно.

— Рита, — представляюсь в ответ.

— Приятно познакомиться…

— И мне, — улыбаюсь ему.

Мужчины часто пытаются завязать со мной разговор, но эта попытка, пожалуй, самая очаровательная из всех.

— Доброе утро, — бормочет Ольга, остановившись за его спиной с большой обеденной тарелкой в руках.

— Привет, — отвечаю, беря из фруктовой вазы персик.

Мы никогда не были подругами, кажется, их у нее не было в принципе. Они с Русланом начали встречаться так рано, что всеми своими подругами ей пришлось пожертвовать ради него. Карьерой тоже, ведь именно его карьеру они поставили во главу угла, хотя Ольга собиралась в аспирантуру и вообще была одной из лучших студенток на курсе. Она забеременела почти сразу после окончания университета, а через два года они развелись.

— Кхм… — заправив волосы за уши, она рассматривает ассортимент блюд и замечает. — Выглядит вкусно.

— И полезно, — отзываюсь я.

— Выбирай, — ерошит темные волосы сына, опуская тарелку. — Уезжаешь? — интересуется, повернув ко мне голову.

Уродливая сцена, свидетелем которой она стала прошлым вечером, все еще моя рана, но далеко не смертельная, а зудящая как герпес. Но как бы там ни было, мой отъезд не имеет никакого отношения к Лене или ее мужу. Я уезжаю, потому что свежий воздух плохо влияет на мои мозги. Вместо того чтобы думать, они предпочитают просто отключаться.

— Да, — обернувшись, смотрю на свой чемодан. — Моя кошка умрет с голоду.

— Очень сомневаюсь, что у тебя есть кошка, — замечает Ольга.

— Ну и зря, — пожимаю плечом.

— Ты бы не стала убирать за кем-то экскременты, — предлагает свой аргумент.

Эти слова заставляет меня улыбнуться, потому что они чистая правда.

Поднеся к губам кружку, делаю глоток, снова давлюсь разочарованием, потому что в столовой возникают новые посетители, и среди них нет человека, которого я хочу увидеть сильнее, чем боюсь себе признаться. Гораздо сильнее, чем предполагала.

— Ты меня раскусила, — бормочу, переводя на Ольгу глаза.

— Что такое экскременты? — ангельским голосом интересуется ее сын.

Судя по всему, она ждала этого вопроса, потому что улыбается и вздыхает.

— Потом расскажу, — кладет на тарелку круассан и вареное яйцо.

Секунду спустя они заполняют тарелку общими усилиями так, что маленький Чернышов прогибается под ее тяжестью, но упорно не желает позволять своей матери ухаживать за ним.

— Приятного аппетита, — желаю им обоим, прежде чем распрощаться.

— Спасибо, — следуя за сыном, отвечает Ольга.

Оставшись одна, допиваю свой кофе и решаю убраться с этой базы раньше, чем мое желание осуществится, и в двери войдет мужчина, при мысли о котором у меня воспламеняется кожа.

Оставив кружку на пустом столе, забираю чемодан и выхожу из столовой, собираясь сдать администратору ключ от своего номера и покинуть это место по-английски, то есть, не прощаясь ни с кем, даже с именинником.

Яркое утреннее солнце заставляет надеть очки. Сдернув их с головы, тащу чемодан вниз по ступенькам и направляюсь к стоянке. Прогулка до нее в высшей мере приятная, потому что по дороге я не встречаю ни одного человека.

Я слишком взрослая для того, чтобы страдать от приступов тахикардии из-за мужчины, но когда рядом со своей машиной вижу древний темно-зеленый внедорожник, именно это со мной и происходит.

Сердце ускоряется и стучит по ребрам, приводя меня в волнение, от которого негде спрятаться.

Забросив в багажник чемодан, сажусь в машину и делаю глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение. Глядя в окно на своего “соседа”, чувствую, как по ногам поднимается жар и закручивается в животе тяжестью.

Я бы могла притвориться, будто слишком давно была без мужчины, именно поэтому собираюсь намочить свое белье от вида машины Глеба Стрельцова, но правда заключается в том, что выспавшийся капитан поразил мое воображение. Собственно говоря, он только этим и занимается с тех пор, как возник в моей жизни.

Проводя рукой по шее и груди, прикрываю глаза и воссоздаю в голове черты грубоватого лица. Зеленые глаза и твердые мужские губы в окружении вечерней щетины, которая оставила следы у меня на коже.

Я не сомневаюсь в том, что увижу его снова. Единственное в чем я сомневаюсь — так это в своей рассудительности.

Я не доверяю мужчинам. Ни одному из них. И я не собираюсь пускать одного из них в свою жизнь. В моей жизни все на своих местах, и подстраивать ее под другого человека — мужчину я не собираюсь. Эта мысль не в первый раз вертится в голове и царапает меня правдой — я давно не мечтаю о муже и детях. И не хочу делить свою жизнь с каким-то посторонним человеком, который будет совать нос в мои дела и требовать себе ужин.

Все это не мешает мне доводить себя до оргазма, представляя между своих ног голову капитана Стрельцова или его голый зад между моих бедер. Его член у себя во рту я тоже вижу достаточно живописно, а ведь я… делала минет только единственному мужчине в своей жизни. Не уверена, что вообще помню, как это делается. Не уверена, что помню это желание дарить мужчине оральные ласки, потому что ни одного мужчину за последние десять лет я не хотела так, как хочу его… Стрельцова.

Сглотнув затопившую рот слюну, завожу машину и сдаю назад, выскакивая из ряда, как ошпаренная.

Я знаю, что увижу его снова, и тахикардическая пляска моего сердца — дерьмовый признак того, что я жду этой встречи с нетерпением.

— Салют! — успевает заскочить в мой лифт Матвей, прежде чем металлические двери за его спиной смыкаются.

— Доброе утро, — листаю новостную ленту в своем телефоне, прикидывая, чем можно забить собственный эфир.

В последнее время меня слишком раздражают окружающие, чтобы найти в себе ресурсы для общения с ними. Матвей не исключение, но, в отличие от многих других людей, этот парень не слышал о ПМС, иначе держался бы от меня подальше.

— Как выходные провела? — интересуется бодро.

В руках парня два кофейных стакана, один из которых он протягивает мне.

— Лучше всех, — отзываюсь, не собираясь интересоваться его выходными.

Уверена, переплюнуть мои ему будет сложно. Я переспала с мужчиной, о котором слишком много думаю, и это тревожный сигнал, если не сказать дерьмовый.

— Куда мы сегодня?

— В один ресторан, — отвечаю рассеянно. — Новое место. Нужно поснимать обстановку и немного владельца.

— А это разве не реклама? — беспечно интересуется Матвей.

Это реклама. К счастью, Влад Калинкин не забывает благодарить меня за такие маленькие проявления внимания.

Подняв глаза, сообщаю:

— А мы никому не скажем.

Улыбаясь, парень чешет затылок и пожимает плечом:

— Ладно.

— Супер, — похлопав его по плечу, выхожу из лифта.

В редакции умиротворяющая тишина и тихое тарахтение кондиционера. Рабочий день здесь для каждого понятие растяжимое, но для меня предпочтительнее начать его утром, а не в обед.

Сев на стул, по привычке сбрасываю туфли и ставлю на стол кофейный стакан. Когда я вошла в этот офис впервые, мне было двадцать три. Я собиралась покорить если не мир, то город точно. Замечательно знать, что у меня тоже есть амбиции, и даже частично реализованные.

— Зайди ко мне, — отрывистая команда за спиной заставляет обернуться.

Встряхнув помещение своей энергией, мимо проходит мой босс.

Серый костюм идеально вписывается в каждый сантиметр его тела. Отсутствие галстука добавляет сексуальности, как и острый взгляд его голубых глаз, направленный в пространство.

Я не знаю в чем причина его дерьмового настроения и не хочу знать, поэтому встаю со своего кресла молча и также молча следую за Миллером через редакцию и коридор, соединяющий его приемную с офисом.

На месте его секретарши неизвестная мне женщина. Этот факт я тоже игнорирую. Это его приемная, и он может делать в ней все, что захочет. В конце концов, у моего босса нет босса, а это означает, что он взобрался на самую вершину успеха, и может собой гордиться.

Распахнув дверь, Дима останавливается на пороге и указывает внутрь рукой. Дождавшись, пока пройду мимо, не спускает с меня своих глаз и заходит следом, прикрыв за собой дверь.

Я чувствую его взгляд повсюду на своем теле.

Обернувшись, складываю на груди руки и смотрю в его сосредоточенное лицо.

Положив руки в карманы брюк, загораживает собой дверь, и ширины его плеч достаточно для того, чтобы быть серьезным препятствием для побега. Только никуда бежать я не собираюсь. Сегодня мне плевать на его настроение. Плевать на то, что его глаза блуждают по моему лицу и на то, что он не спешит начать разговор.

Вдохнув поглубже, выпускает из себя воздух и медленно двигается к столу.

— В воскресенье городская ярмарка. Я произношу речь. Хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Зачем? — спрашиваю сухо.

Бросив на стол телефон, поясняет:

— Чтобы сделать репортаж.

— Возьми Наталью, — советую, не видя ни черта блестящего в его идее.

Провести с ним целый день?

Ни за что.

— Я хочу взять тебя, — выпрямившись, смотрит с непробиваемым спокойствием.

Трепет в моих клетках равен нулю. Даже несмотря на всю двусмысленность его заявления.

— Что подумает об этом твоя жена? — бросаю ему в лицо.

— Наши рабочие моменты мою жену не касаются.

Рабочие моменты?!

Властные нотки в его голосе непроизвольно вызывают во мне сочувствие к женщине, которая носит на пальце его кольцо.

Он никогда не был ручным.

О нет.

Если десять лет назад он был полностью зависим от ее семьи, то сейчас картина иная. Я не сомневаюсь в том, что сейчас в этой семье мало кто может в чем-то ему перечить, включая родителей Лены. Потому что этот мужчина слишком умен для альтернативных вариантов. Помимо всего прочего, он мой босс, и когда сверлю глазами его лицо, его вид говорит мне о том, чтобы я этого не забывала.

— Это все? — смотрю на него, прикусив язык.

— Да, — скользнув глазами по моему лицу, садится в свое кресло. — Будь добра, позови моего секретаря, — просит, махнув рукой.

Сжав зубы, выхожу за дверь.

— Зайдите, — бросаю женщине и выхожу в коридор, зло стуча своими каблуками.

За моим рабочим местом восседает Матвей.

Иногда мне кажется, будто я завела щенка и не заметила этого. В любом случае этот парень — один из тех, кого я могу без проблем вытерпеть рядом с утра и до вечера, потому что он чертовски послушный.

— Собирайся, — велю ему, забирая со стола сумку.

— О’кей, босс! — с энтузиазмом вскакивает он.

Закатив глаза, направляюсь к лифту. Десять минут спустя мы забираемся в салон моей машины, который еще не успел расплавиться от адской уличной жары.

Надев солнечные очки, выезжаю с парковки, решая никуда сегодня не спешить.

— Похож я на крутого дядьку? — раскачиваясь на пятках, Калинкин позволяет мне поправить себе прическу и слегка изменить разворот плеч.

— Я бы тебя в толпе не пропустила, — пригладив пальцами поседевшие волосы на его макушке, улыбаюсь.

— Не дразни, Маргарита,— пеняет лениво. — Я тебе в отцы гожусь.

— Ты еще хоть куда, — заверяю, поправляя собственные волосы.

За его спиной баннер с названием и фирменной эмблемой сети его ресторанов, которая, на мой взгляд, является классической лажей. Правда, я никогда не высказывала свое мнение вслух, ведь для этого у него есть целый отдел грамотных маркетологов.

Проследив за направлением моего взгляда, Влад оборачивается и вздыхает:

— Все так плохо?

— Бывает хуже, — прячу улыбку, разворачиваясь к камере. — Готов? — смотрю на Матвея, наблюдающего за нами в объектив своей камеры.

— Момент! — поднимает палец.

— Когда я на твоей свадьбе спляшу? — интересуется Калинкин.

— И ты туда же, — цокаю.

Белое платье — не моя голубая мечта. Не думаю, что напялила бы его, даже если бы вдруг собралась в ЗАГС. А что касается свадьбы… что ж, ее я, пожалуй, отправлю туда же, куда и белое платье — на повестку дня влюбленных наивных двадцатилеток, которые думают, что любовь — это раз и навсегда.

— Погнали, — объявляет Матвей, забирая мое внимание.

Дождавшись, пока загорится зеленая лампочка, поднимаю микрофон с символикой телеканала.

— О французской кухне и ее секретах мы сегодня поговорим с владельцем ресторана “Фуа-Гра”... — проговариваю, не забывая улыбаться.

Влад с энтузиазмом пускается в детали, делая за меня всю мою работу, потому что о своих ресторанах этот мужчина может рассказывать вечно.

Интерьер в стиле Версальской роскоши разбавляют тележки с живыми цветами и большие окна вдоль стены. В общем и целом мне нравится идея, но моя помешанность на деталях и их балансе требует солидно поработать с цветовой гаммой штор и потолка. Я никогда не училась дизайну, кажется, это просто у меня в крови.

Закончив съемку, занимаю столик у окна, собираясь накормить себя и Матвея обедом за счет заведения. Пока мой оператор пакует оборудование, проваливаюсь в меню, медленно листая страницы.

— У нас свидание? — плюхнувшись на соседний стул, Матвей поигрывает бровями.

— Ты для меня слишком старый, — отмахиваюсь.

Парень смеется, а я перевожу глаза на окно.

За стеклом солнечный день сменился пасмурным. Похоже, будет дождь, иначе как объяснить то, что от духоты мое тело под тонким платьем покрыто испариной, стоит только выйти на улицу?

Собрав на макушке волосы, открываю шею и спину потоку прохладного кондиционированного воздуха.

На секунду перестаю дышать, потому что за окном, пропуская встречную машину и осматриваясь по сторонам, переходит дорогу Глеб Стрельцов.

Моя реакция ошеломляющая.

Роняя волосы, впиваюсь глазами в высокую, широкоплечую фигуру, которая переходит на легкую трусцу и оббегает капот припаркованной внизу по улице “тойоты”.

На нем потрепанные джинсы и серая тенниска, на ногах кроссовки. Щеки покрывает щетина, а на лице выражение сосредоточенности и этой особой внимательности к миру, которую я замечала у него неоднократно. Будто он видит все, что происходит вокруг него, даже когда держит свои глаза закрытыми.

Мой живот посещает тягучая чувственная тяжесть, от которой чуть сжимаю бедра.

У этого мужчины потрясающая фигура, и он… чертовски отлично целуется.

У него крайне своеобразное и хромое чувство юмора, но он напичкан другими поразительными талантами. Черт. Кажется, я не смогу забыть его губы, даже если буду упираться изо всех сил.

Уверенной упругой походкой он подходит к дверям “Фуа-Гра” и скрывается за ними.

Вспыхиваю и чувствую, как тяжелеет моя грудь и напрягаются соски.

Ту пару секунд, которые уходят у него на то, чтобы возникнуть у стойки администратора, я велю себе дышать.

Засунув пальцы в передний карман джинсов, Стрельцов поворачивает голову и осматривает зал.

Когда его глаза находят меня, я чувствую их повсюду.

Изучив меня сверху донизу, он переводит глаза на Матвея, который комментирует содержание меню, но с тех пор, как у нас появился “третий лишний”, я его не слушаю.

Постукивая по столу ногтем, наблюдаю за тем, как капитан Стрельцов направляется к нам. Положив ногу на ногу, подпираю пальцами подбородок и смотрю в его зеленые глаза.

— Доброе утро, — остановившись над столом, объявляет наш гость.

— Доброе, — отвечаю, изображая дружелюбие.

Задержав взгляд на моем лице, переводит его на Матвея.

Подняв глаза, парень смотрит на пришельца молча и без особого энтузиазма.

— Погуляй минуту, — велит ему Стрельцов.

Такая постановка вопроса поражает не только меня, но и моего оператора.

Выгнув брови, парень спрашивает:

— Ты его знаешь?

Этот вопрос вызывает внезапный прилив крови к моим щекам, потому что я знаю “его” ближе некуда, но не хотела бы делиться этим нюансом с Матвеем.

— Кхм… — отвечаю ему. — Да.

— Ладно тогда, — бормочет недовольно, вставая из-за стола и рассматривая Стрельцова.

В силу своей природной неспособности быть милым, тот молча ждет, пока место напротив меня опустеет. Заняв его, выкладывает на стол руки и сцепляет в замок пальцы, чуть подавшись ко мне.

Тыльная сторона его ладоней покрыта венами, а внутренняя довольно грубая для того, чтобы напомнить — капитан Стрельцов не белоручка. Почему от этого у меня плавится кожа, пытаюсь не думать. Может быть, это мой личный фетиш, а может быть, я просто терпеть не могу мужчин, которые не держали в руках ничего тяжелее шариковой ручки.

В вороте его тенниски я вижу ямочку между ключицами у основания сильной загорелой шеи.

Обвожу губы языком, поднимая глаза к его лицу.

Он выглядит бодрым и отдохнувшим, и это чертовски ему идет. Просто до мурашек у меня на коже!

— Я что, арестована? — интересуюсь у него.

— Ты что-то нарушила? — интересуется в ответ.

— То есть чтобы меня арестовать, тебе нужен повод?

Смотрим друг другу в глаза, и я всем видом даю понять, что его выкрутасы в тот день, когда я увидела его впервые, больше для меня не загадка. Всем своим видом он дает понять, что у него нет угрызений совести по этому поводу, но, хоть и на секунду, все же отводит глаза.

— Ты не арестована, — говорит наконец-то.

— С моей души упал камень, — фыркаю. — Ты что, за мной следишь?

— Я здесь проездом. Увидел твою машину.

— Я это запомню.

— Как дела?

Его глаза скользят по моему лицу и задевают губы. Ловлю себя на том, что его губы кажутся мне чертовым десертом.

— У меня все прекрасно… — отвечаю ему. — А у тебя?

— Давай поужинаем, — меняет он тему.

— Я думала, когда мужчина получает то, что хочет, его днем с огнем не найдешь, — выгибаю брови. — В чем дело, хочешь “еще”?

— Ты думала, будет по-другому?

— Я не думала. Я ветреная, и все такое прочее. Может тебе лучше найти кого-нибудь другого для ужина, потому что на завтрак я не остаюсь.

— Завтрак я не предлагаю, — произносит он. — Так что?

Мое тело сковывает напряжением, когда пристально смотрю в его глаза.

Если это границы наших отношений, то они расставлены. Просто секс. Это просто секс. Это просто ужин. Но в моей голове срываются на вой все тревожные сирены разом, и, прежде чем дать ему ответ, я пытаюсь понять источник этой сумасшедшей паники.

Пока ремешок босоножки упрямо сопротивляется моим попыткам затолкать его в петлю, поднимаю глаза и встречаю собственное отражение в напольном зеркале, которое занимает один из углов хозяйской спальни моей квартиры.

В отражении на мне только черные босоножки на десятисантиметровых шпильках и кружевные стринги того же цвета.

Справившись с застежкой, встаю с края своей постели и, опустив голову, встряхиваю волосами. Запустив в них пальцы, взъерошиваю и поднимаю корни, пытаясь игнорировать носящиеся по коже разряды электричества.

Уже почти семь. Обычно я не опаздываю на свидания, но Стрельцова с удовольствием заставлю подождать. Мне нравится думать, что я контролирую ситуацию, и я хочу, чтобы он тоже об этом не забывал. Совместный ужин — еще не означает совместный секс, особенно если этот человек снова вздумает лезть мне под кожу своими дознавательными трюками.

Собрав волосы в пухлый пучок на макушке, вгоняю в него шпильки. Одну за другой, до тех пор, пока моя прическа не приобретает стопроцентную устойчивость.

Маленькие бриллианты в моих ушах переливаются в свете настольной лампы моего туалетного стола, но это не идет ни в какое сравнение с тем, как горят мои глаза.

Я была на достаточном количестве свиданий, чтобы понимать — ни одного из них я не ждала с такими горящими глазами.

Подойдя к шкафу, снимаю с вешалки платье и позволяю идеально отглаженному кроваво-красному атласу прикрыть свое тело. Глубокий вырез и разрез до середины бедра — я могу себе это позволить, и я не собираюсь скрывать свою сексуальность.

Безусловно, мой наряд — чистейшей воды вызов.

Когда ты надеваешь самое провокационное платье в своем гардеробе, посещает мысль о том, что тебе требуется мужчина, рядом с которым выгуливать это платье будет удовольствием, а не испытанием. Думаю, в компании Миллера я могла бы выгулять что-то еще более провокационное. Его уверенности в себе хватит с лихвой на двоих, а что касается Стрельцова… именно перспектива выяснить это, заставляет мои глаза гореть волнением.

Я не хочу разочароваться в этом мужчине. Я сама не знаю, чего хочу, но только не разочарования.

Прихватив с комода сумочку, выхожу из комнаты и, прежде чем вызвать такси, заглядываю на кухню, где мой отец с задумчивым видом покуривает сигару и рассматривает розовую полоску закатного горизонта.

— Я ухожу, — объявляю, застыв на пороге.

Его брови ползут вверх, глаза с одобрением изучают фигуру.

Выпустив в потолок клуб терпкого пряного дыма, бормочет:

— Надеюсь, у него яйца побольше твоих.

Запрокинув голову, смеюсь.

— Я тоже надеюсь, — пожимаю плечом, глядя на отца с весельем.

— Ну, что ж. Тогда отпускаю. Но утром чтобы была дома, — объявляет с ностальгией, хотя он никогда в жизни мне ничего не запрещал.

Возвращаться под утро тоже.

— Пока, — развернувшись, вызываю такси.

В лифте со всех сторон меня обступают мои отражения.

Слишком яркие, слишком броские.

Всю пятнадцатиминутную поездку в такси я балансирую на грани острого предвкушения.

Когда машина привозит меня к одному интересному и классически приличному городскому ресторану, Стрельцова я вижу сразу.

Вышагивая вдоль тротуара, в одной руке он сжимает симпатичный букет, а вторую держит в кармане отглаженных черных классических брюк. Белая рубашка сидит на нем так же потрясающе, как и брюки, а вместо кроссовок на нем черные кожаные туфли.

— Ну и ну… — шепчу, не отводя глаз от контуров его спортивной тренированной фигуры.

Он умеет быть не босяком.

Кульбит в моем животе заставляет сглотнуть слюну.

Повернув голову, капитан реагирует на движение за своей спиной, и когда находит меня глазами, я изо всех сил стараюсь вести себя непринужденно. Неторопливо двигаюсь к ресторану, игнорируя то, что Стрельцов прекращает любое движение и скользит глазами по моему телу.

По рукам проносятся мурашки, когда, закончив медленный и детальный осмотр, он вскидывает глаза и впивается, острым как бритва, взглядом в мои.

— Извини, опоздала, — говорю без раскаяния, оказавшись рядом.

Благодаря шпилькам мои глаза на уровне его губ, но стоит посмотреть выше, и меня обжигает штормовое предупреждение его взгляда. Это предупреждение сигнализирует о том, что стоящий передо мной мужчина оценил ситуацию и принял правила игры.

— Я не в обиде, — протягивает мне букет.

Обхватив пальцами стебли, подношу его к лицу.

— Спасибо, — смотрю на Стрельцова поверх нежно-розовых бутонов.

Его глаза прожигают меня насквозь.

В дополнение к рубашке и брюкам, на нем появился аромат свежего и легкого мужского парфюма. Мой нос втягивает его вместе с ароматов цветов, отмечая, что выбор ему идет.

Не отпуская моих глаз, Стрельцов предлагает локоть:

— Пошли?

Стальной бицепс под тонкой тканью рубашки кажется мне горячим, когда обвиваю его своей ладонью.

Скосив вверх глаза, смотрю на грубоватый мужской профиль.

Держать под руку мужчину — обыкновенная и часто ничего незначащая вещь в моей жизни. Обычная формальность. Но только не с этим мужчиной. Опираясь на его руку, я вдруг тону в каком-то вязком болоте ощущений, и они только наполовину физические. Вторую половину составляет опасное внутреннее удовлетворение, от которого у меня вдруг сжимает горло.

Открыв ресторанную дверь, он пропускает меня вперед, и через секунду на мою поясницу ложится уверенная ладонь.

Наше появление вызывает ровно такую реакцию, какую, без сомнения, ожидали мы оба: десятки любопытных посторонних взглядов. Разумеется, в первую очередь они адресованы мне, и только потом моему спутнику, но безмятежное и слегка насмешливое выражение на его лице заставляет меня прятать глаза.

За столиком у окна я вижу знакомые женские лица, и это та категория присутствующих, которую в первую очередь интересует мужчина рядом со мной, и только потом наличие на моей талии лишних килограммов. Выражение его лица — это нахальная расслабленность. Именно ее он демонстрирует в ответ всем желающим, и это чертовски ему идет и… заводит меня саму.

— Могу я предложить вам вазу? — обращается ко мне парень из персонала.

— Да, пожалуйста, — отдаю ему букет, остро чувствуя присутствие за спиной крупного мужского тела.

Чуть склонившись к администратору, мой спутник называет свою фамилию, и через минуту мы усаживаемся за столик на двоих, не переставая привлекать внимание, на которое мне уже плевать.

Широкое запястье Стрельцова украшает металлический ободок часов. Длинные, сильные пальцы обнимают ножку пустого винного бокала и вращают его из стороны в сторону. Гул приглушенных голосов разбавляет тихая музыка. Глаза обводят вырез моего платья, а язык задумчиво почесывает зубы.

— О чем думает мужчина, когда у него на лице такое выражение? — спрашиваю, заглянув в меню.

— Как у меня? — бормочет Стрельцов, беря свое меню.

— Угу, — откидываюсь на спинку стула.

Положив ногу на ногу, сажусь боком и вытягиваю ноги в проход.

— Я расскажу. Позже, — обещает суховато.

Именно этот будничный тон и то, как его глаза цепляются за серебряное кольцо на безымянном пальце моей ноги, подогревает адреналин у меня крови.

Еще секунду он пялится на этот аксессуар, а потом ныряет в свое меню и ерзает по стулу.

Прикусив губу, решаю побыть стервой.

— Думаешь, у тебя будет шанс? — интересуюсь.

Подняв на меня глаза, отвечает вопросом на вопрос:

— О чем думает женщина, когда провоцирует мужика?

— Ну, — тяну, небрежно листая страницы. — она думает о том, что за окном двадцать первый век, а не каменный.

— Зря она так думает, — сообщает он.

Мои губы стремительно расходятся в улыбке.

Совершенно не умея флиртовать, этот мужчина умудряется быть кошмарно привлекательным.

Поджимая пальцы на ногах, интересуюсь:

— Вам не жмут ваши яйца, капитан?

— Мои яйца мне по размеру.

Это я уже поняла.

“Размер его яиц” с каждой минутой тревожит все больше. Даже больше, чем обещающий прищур его глаз. Вдогонку к его словам, этот прищур — прямой намек на то, что я знала, куда ехала, и прекрасно знаю, чем этот вечер закончится.

Подошедший официант ставит точку в нашем “споре”.

Сделав заказ, откладываю меню и бормочу, вставая из-за стола:

— Мне нужно в дамскую комнату.