Глава 23

Спустя полтора года

— Боже, — жуя нижнюю губу, я выглядываю из окна второго этажа, с ужасом наблюдая, как парковку у нашего дома заполняют машины родственников Оскара и его друзей. — Я так волнуюсь, Даш. Я ведь и половины этих людей не знаю…

— Поэтому он и пригласил их, чтобы познакомить с будущей женой, — теплые ладони Даши ободряюще сжимают мои плечи, а затем она отводит меня от окна и быстро задергивает штору. — У тебя нет повода для волнения. Ты шикарно выглядишь, Тай! — Мне нравится это прозвище. — Оскару есть чем гордиться. Ты и так слишком долго скрывалась от нас. Но пойми одно, ты его повод для счастья, и он хочет разделить его с самыми близкими.

Лучезарная улыбка Даши, помимо того, что успокаивает мои взвинченные нервы, еще и умеет убеждать меня в правдивости ее слов.

— Спасибо, — чуть слышно слетает с моих искусанных губ, после чего я оказываюсь в ее крепких дружеских объятьях и разрешаю неровному вздоху покинуть свою грудь. Я рада, что сегодня она рядом со мной.

Дарья Ольденберг. Жена сына Оскара и мать его чудесной внучки, а теперь и моя близкая подруга. Я познакомилась с ней примерно полгода назад, когда, наконец, отбросила все страхи и доверилась мужественным и сильным рукам Оскара, потому что он, не переставая, дарил мне чувство защищенности, сражаясь с моими же тараканами за мое безнадежное сердце. Да, именно безнадежное, потому что после всего пережитого оно было в большей степени наполнено отчаянием, чем надеждой. Как бы мне не хотелось обратного, увы…

Несколько месяцев я боялась сделать шаг в сторону серьезных отношений. Да, конечно же, наша связь с Оскаром перешла на новый уровень близости, но мне нравилась легкость, что я ощущала рядом с ним, будучи не обремененная обещанием, которое он был готов дать мне. Но именно обещаний я и опасалась. Потому что обещания можно нарушать. К тому же они не всегда оправдывают ожидания, а я не хотела разочароваться в этом человеке. Только не в нем.

Возможно, из-за этого страх привыкнуть к Оскару становился лишь сильнее, хотя это было уже неизбежно. Но даже тогда меня не переставала пугать неудача, потому что я знала о ней все. Точно так же, как и знала, что вместе с ней я столкнусь и с нелюбимым мне чувством потери. Все это приводило меня в ужас.

А может, дело обстояло гораздо проще?

Да, наверное.

Скорее всего, я просто не могла никак поверить, что такие мужчины, как Оскар, существуют, и что я, как никто другой, заслуживаю такого.

Разумеется, меня посещала мысль, что это лишь временный эффект «рыцаря», от которого любая женская броня растеклась бы у мужских ног, но постепенно решительность Оскара развеивала окружающие меня тучи сомнений.

Шаг за шагом он заполнял мой маленький мир своим теплом, заботой и чувством полноценности. Я даже согласилась переехать к нему. А спустя несколько месяцев Оскар сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Было уже слишком поздно. Потому что очередная трусость сулила мне лишь боль.

Но я не струсила, не в этот раз, и в награду получила свое место в его большой и дружной семье. Я познакомилась с его сыном, невесткой и внучкой, тетей, братом и троюродной сестрой. За ничтожно короткий срок Оскар впустил меня туда, где я, наконец, почувствовала себя дома. И вот сегодня, стоя во главе стола рядом со своим женихом, я принимаю поздравления с помолвкой от его друзей и близких людей.

Оскар поднимает бокал, чем привлекает внимание всех присутствующих:

— Сегодня я не просто так собрал за этим столом самых важных и дорогих мне людей. — Оскар берет мою руку и подносит к губам, чтобы поцеловать палец с кольцом, которое он вручил мне еще несколько месяцев назад. Тепло его губ заставляет мое сердце затрепетать от восхищения. А взгляд глубоких синих глаз затягивает на самое дно. Без возможности выбраться обратно. И не отводя их от моего лица, Оскар произносит так, будто кроме нас здесь нет никого: — Уже очень давно одна девушка не дает мне покоя. — Улыбнувшись и приобняв меня за талию, он снова обращается к гостям, а я по-прежнему не могу отвести от него влюбленный взгляд, и, смотря снизу вверх, впитываю каждую мужскую эмоцию, когда Оскар начинает говорить: — Я уже не надеялся вновь испытать это прекрасное чувство любви, пока однажды под мою машину не бросился ангел. Клянусь, она появилась из ниоткуда, и я до сих пор не могу простить себе, что бампер моей машины первым поцеловал это восхитительное создание. — Несколько человек не выдерживают и нарушают тишину тихим смехом, после чего Оскар поворачивает ко мне голову и снова улыбается очаровательной улыбкой. Я отвечаю ему взаимностью, одними губами говоря: «не смешно». Хриплый смешок касается моего виска, когда горячие губы оставляют на нем поцелуй. — Прости, но я не могу сказать, что мне жаль, — он отстраняется и заглядывает мне в глаза, — тогда я бы не повстречал тебя.

Восхищенные звуки разносятся за столом, но я цепляюсь лишь за слова стоящего рядом со мной мужчины.

— Таисия стала той, кто вдохнула в меня жизнь, что многие годы не удавалось ни одной женщине. Я снова хочу жить, любить и испытывать то самое желание как можно скорее вернуться домой. — Очертания мужественно лица размываются, когда слезы скапливаются в уголках моих глаз, и в конце концов одна предательская слеза ускользает. А затем и вторая, когда Оскар оставляет мягкий поцелуй на моей макушке.

Пользуясь моментом, я быстрым движением руки смахиваю с ресниц капли и, поморгав, поворачиваюсь к гостям и к улыбкам, окружающим нас, подобно солнечному ореолу. Кто-то тоже пользуется платком и скрывает убегающие из глаз эмоции. А потом я слышу бархатистый голос Оскара:

— Сегодня мы с Таисией подали заявление в загс, через месяц эта женщина станет моей законной женой, и я рад встретить это важное событие в кругу близких друзей и родственников.

Неожиданно Оскар замолкает, и я не сразу понимаю причину, пока кто-то из гостей не поворачивается в сторону. После нескольких перешептываний они начинают оглядываться, и то, что я вижу на еще недавно счастливых лицах, нисколечко мне не нравится. Ладонь Оскара, лежащая на моей талии, ощутимо сжимается и, ахнув, я прослеживаю направление его взгляда.

Мое сердце вмиг останавливается, и происходящее оглушает мой мозг сокрушительным ударом.

Потому что прямо сейчас я смотрю на того, кто заставляет мое сердце болезненно воскреснуть и забиться с такой силой, что оно вот-вот проломит грудную клетку и покинет меня. Оно боится. Боится оказаться зажатым в татуированном кулаке, который он сжимает и разжимает так, словно в следующую секунду сорвется и набросится на меня.

Но прежде, чем я успеваю показать свой страх, мои веки невольно тяжелеют, а тело становится невесомым, теряя опору среди наступающей темноты и испуганных криков…