Эпилог. Макс

Макс

Наверное, в глубине души я всегда нуждался в такой семье, которую мне подарила Таисия. Кто-то скажет… Банально? Глупо? Может и так. Но разве это имеет значение, когда ты счастлив?

Абсолютно точно нет.

Благодаря этой женщине я понял, что в моей жизни появился смысл, тот, что до встречи с ней мне не был знаком, и, глядя на нее, я радовался этому каждый раз, когда она давала мне повод.

Когда она страдала от перепада настроения из-за изменения гормонального фона, когда ела то, отчего мой желудок сжимался в узел от ужаса. Халапеньо и сгущенка, как вам? Когда ее плоский живот начал принимать округлую форму. Когда мой сын впервые пнул меня и то, как во время этого заблестели ее большие глаза. Когда Таисия плакала от того, что она растолстела и боялась, что я ее разлюблю. Когда из-за большого живота она передвигалась как пингвин, даже не представляя насколько умилительна эта картина. Когда она тайком разговаривала с нашим сыном и читала ему сказки, наглаживая живот. Когда вся заплаканная засыпала на диване за просмотром сопливой мелодрамы, а я переносил ее в нашу кровать. Когда она спала, а я целовал ее и наслаждался тем, как сонные губы расплываются в улыбке. Когда впервые взял нашего сына на руки. Когда увидел с какой любовью смотрела на нас Таисия…

Я помню, как сначала утратил способность дышать, а потом не сдержался и расплакался, потому что просто-напросто не мог скрыть слезы. Да и какой смысл? Рядом со мной были самые близкие люди: моя любимая женщина и сын, который подарит нам еще много поводов для улыбок и гордости. О, тот день стал лучшим днем в моей жизни. И именно в тот день я окончательно принял самое важное решение, я стану полной противоположностью своему отцу. Возможно, я не буду идеален, но я приложу все усилия, чтобы мой сын любил меня. Черт возьми, я дам ему миллион поводов любить меня и жизнь, которую ему подарила самая очаровательная женщина. Я пообещал это, когда остался с ним в палате один на один и дежурил возле колыбели, потому что Таисия нуждалась в отдыхе и сне. У нее были тяжелые роды. Казалось, они длились вечно. Но мы все справились.

Кстати, имя я доверил выбрать Таисии, но когда услышал вариант с Милки… что-то болезненное колыхнулось в груди. В хорошем смысле этого слова. Однажды я уже слышал это имя, возможно, тогда это было просто прозвище, но с годами оно обрело для Таисии особую ценность. На этом наш выбор и закончился.

Странное имя? Возможно. Но мне было плевать. Мы делаем то, что хотим. Главное, чтобы нас все устраивало. Такого принципа я придерживался всю жизнь. И менять его не собираюсь.

Некоторое время мы жили в самом центре второго по величине города Австралии. Помимо квартиры у меня осталось еще и подвальное помещение, в котором когда-то мы репетировали со своей командой. Теперь же Дарксаайдовцев больше не было. В конечном итоге группа распалась. Молли… о ней я ничего не слышал. Она исчезла со всех радаров. Стас и Роб решили объехать весь свет и потратить деньги, которые заработали, надеюсь, они не закончатся у них в какой-нибудь дыре. Иногда парни присылают мне свои веселые рожи и короткие сообщения. Я тоже отсылал им фото с сыном, но в такие моменты ощущал странное противоречивое чувство тоски. Наверное потому, что из всех моих друзей больше всего мне хотелось поделиться этим с Даном, с которым я не общался уже несколько лет. Я знал, что после моего ухода он чувствовал себя брошенным и никчемным. По сути, я не отличился ни от его родителей, которые оставили его в детдоме, ни от той суки, которая и сделала из моего друга монстра… Они все сделали это с ним. А я завершил начатое. Честно признаться, я принимал попытки позвонить и поговорить с ним, но никак не мог дозвониться. Я надеялся, что мой друг не пошел под откос и не пустился во все тяжкие, но это уже была не моя проблема.

По крайней мере, я убедил себя в этом.

Что касается меня? У меня была одна идея насчет того, чем я вполне мог бы зарабатывать на жизнь. К тому же, как я уже говорил, у меня было помещение. Почему бы и не воспользоваться тем, что имею? За пару месяцев я привел подвал в человеческий вид, сделал там косметический ремонт, добавил освещение, купил необходимые мне инструменты, мебель и прочие мелочи. Таисия и маленький Милки тоже принимали активное участие. И это еще больше сплотило нас.

В голове всплывает кадр, как она, жуя яблоко, стоит в коротком джинсовом комбинезоне и бандане, из-под которой небрежно торчат светлые волосы. И то, как внимательно изучает предложенные мной эскизы для дизайна, задумчиво подпирая рукой подбородок. Изредка Таисия отвлекалась, чтобы покачать сына в коляске. И я мог смотреть на эту картину вечно, если бы ее маленькая задница в джинсовых шортах не дразнила моего Халка каждый раз, когда Таисия наклонялась, чтобы дотянуться до другого эскиза.

Вот так обычные будние дни, которые до появления этих двоих напоминали смазанную кинопленку, теперь обрели совсем иные краски. Четкие. Захватывающие. И запоминающиеся.

После ремонта и благодаря некоторым связям я решил открыть небольшую музыкальную школу, где обучал игре на гитаре каждого от мала до велика. По крайней мере, это стал мой первый шаг к цели. А Таисия начала заново заниматься кондитерским делом и онлайн-курсами с десертами для молодых мам. И это вызвало фурор. Кто бы знал, что находящиеся в декрете женщины напоминают сборище сектантов. Даже я их боялся.

Со временем мы начали понимать, что квартира в центре Мельбурна стала для нас слишком тесной, поэтому продали ее, а на эти деньги купили небольшой домик на побережье в восточной части города. Может, решение и не совсем практичное, но нам захотелось попробовать пожить в более тихом районе, без криминала и с дружелюбными соседями.

Ладно, в последнем я не нуждался.

К тому же я видел, как непросто было адаптироваться Таисии к жизни в другой стране, поэтому купить дом в спокойном районе было правильным решением и для нее самой. Возможно, со временем мы переедем, но сейчас нам хорошо здесь. Если нам нужно съездить в центр, для этого у нас есть машина.

Прошел час с тех пор, как Таисия уехала за мамой в аэропорт. Я закончил кормить Милки, теперь мы сидим за одним столом в одинаковых позах и смотрим друг на друга, как два скучающих офисных планктона. Мне нравится, как в свои года этот маленький человек пытается парадировать взрослого. Есть в этом что-то прикольное.

— Не хочу спать, — куксится сын.

— Хочешь подкинуть мне проблем с мамочкой? — я выгибаю бровь.

Милки тут же мотает головой, выпучивая глаза, мол: «Нет, ни в коем случае. Что ты за глупости говоришь». А я залипаю на его слегка вьющихся на концах волосах, которые дергаются от резких движений, словно маленькие пружинки, в то время как в мою голову приходит сомнительная идея. Но она определенно точно скрасит наше время.

Милки вздыхает, как уставший от жизни человек.

— Мне скучно.

На фоне идут какие-то мультики, но, судя по всему, Милки они были также неинтересны, как и мне.

— А знаешь, что, приятель.

Сын оживляется, когда я поднимаюсь и подхожу к нему, чтобы взять на руки. После чего вместе с ним направляюсь в ванную, где сажаю его на стиральную машину и начинаю искать в шкафу все необходимое для небольшого веселья. Все это время сын внимательно смотрит на меня. Но ничего не говорит. Для ребенка он достаточно спокоен и молчалив. Возможно, потому что Таисия всегда разговаривает с ним как со взрослым. Она объясняет это тем, что ребенок — это полноправный член семьи и с ним нужно общаться на равных. Ведь то, что ему четыре года, не означает, что с ним должны сюсюкаться. На самом деле это довольно увлекательное зрелище. Но это ни на йоту не позволяет усомниться в ее любви к сыну. Они также могут играть и дурачиться, целуя друг друга в стиле «кто окажется последним», или нежиться в объятьях. И все же из нас двоих Таисия более строгий родитель. И прямо сейчас я подтверждаю это действием, когда принимаюсь красить кончики светлых волос сына синей краской. Я готов к ворчанию тещи и своей женщины. Должен же кто-то в этой семье отвечать за веселье.

— Я тозе, — Милки хохочет, хлопая в ладоши от восхищения и глядя на свое отражение в зеркале, а потом на меня, его глаза светятся от счастья. Такие же прекрасные, как и у его мамы. — Я тозе хочу, папа. Мозно мне! Теперь твоя очеледь. Мозно?

Моя грудь сотрясается от смеха, но я соглашаюсь и помогаю ему сделать то же самое с кончиками моих волос. И уже когда мы практически заканчиваем… дверь в ванную открывается, и я вижу застывшую на пороге, почти шокированную увиденным, Таисию и каменное лицо ее матери, будто ничего из представшей перед ней картины ее не удивило.

— Ну, здравствуй, зятек, а ты не перестаешь меня удивлять, — сжав тонкие губы, она скептически обводит меня взглядом, но как только ее острый взгляд касается Милки, маска железной леди сменяется самой милой улыбкой, на которую способна эта женщина.

— Бабуля! — громкий возглас сына опережает мой остроумный ответ, и я отпускаю его навстречу любимой няньке.

— Да ты ж мой золотой, рыбонька моя, бабушка так скучала, — Стелла Афанасьевна начинает целовать бросившегося в ее объятия внука.

Таисия растерянно переводит взгляд с милой картины обратно на меня и, сделав брови домиком, произносит одними губами:

— Ты издеваешься?

Подмигиваю и, оттолкнувшись от раковины, двигаюсь в их сторону, чтобы поприветствовать гостью:

— Стелла Афанасьевна. — Подхожу к Таисии и обнимаю ее, чтобы та могла нормально дышать. — Как долетели?

— Долетела ужасно. — Подняв Милки на руки, она прочищает горло и одаривает меня строгим взглядом. — Смотрю, каждый мой визит ты стараешься сделать как можно более запоминающимся.

Наконец Таисия приходит в себя и торопится забрать у матери Милки.

— Тебе нужно отдохнуть после дороги, а Максим пока уложит сына спать, — на последних словах она делает особый акцент, бросая на меня осуждающий взгляд. Но ее отвлекает мама, которая не отдает внука, вцепившегося в нее, как в упаковку конфет.

— Я что немощная какая-то? Сама справлюсь, — Стелла перехватывает Милки поудобней, после чего небрежно машет свободной рукой. — Идите, куда вы там собирались.

Таисия хмурится, явно не понимая мать, которая разворачивается и уходит вместе с нашим сыном.

Ненадолго. Буквально через пару минут она возвращается с конвертом в руках.

— Чуть не забыла. Считайте это моим свадебным подарком, — я не жду, пока Таисия отреагирует, и принимаю конверт от ее матери. Но прежде, чем вернуться к внуку, она обводит нас двоих многозначительным взглядом, шевеля губами из стороны в сторону, и бросает своей дочери: — И, Таисия, прикупи на обратном пути розовую краску. — Взмах длинными пальцами. — Ну так, на всякий случай, чувствую, в будущем она вам понадобится.

Открыв рот, Таисия удивленно ахает и поворачивается ко мне с вопросительной гримасой на лице.

— И что все это значит?

Я хватаю ее за руку, втаскиваю в ванную и закрываю за нами дверь, буквально сразу набрасываясь на рот Таисии. Я не долечу до Ибицы, если не трахну ее прямо сейчас.

***

Вечерний воздух после знойного дня все еще кажется густым и жарким. Я делаю медленный глубокий вдох и позволяю запаху остывающего от солнца песка и моря проникнуть в легкие. Но не отрываю взгляд от Таисии, наблюдая, как томно она вытягивает руки над головой и неспешно разминает шею, после того как заснула на моем плече и целый час проспала в неподвижной позе. Я не хотел ее будить.

Сегодня мы весь день провалялись на пустынном пляже, готовя себе перекусы на костре, как первобытные дикари. К слову… Трахались мы тоже точно так же, как они.

Таисия обрывает мои мысли, когда седлает меня и приникает к моим губам в коротком поцелуе, после чего тянется за телефоном, но я присаживаюсь вместе с ней, не позволяя ей дотянуться до аппарата.

— Мне нужно позвонить маме…

Затыкаю ее рот поцелуем.

— Макс… под… — она смеется, мешая мне пробовать на вкус ее соленые губы. Соленые от моря и текилы.

— У них все нормально, — она запрокидывает голову, позволяя переключиться на ее шею, но я продолжаю хрипло шептать: — Наш сын сейчас с самой лучшей бабушкой на свете. Ее боятся даже сколопендры.

Она хохочет в голос и толкает меня в плечи, вынуждая посмотреть на нее.

— Очень смешно.

— Это факт.

Я облизываю губы и замечаю, как она следит за движением моего языка, но когда оказывается пойманной врасплох, закатывает глаза и поднимается.

Ничего не говоря, она обходит костер и подставляет лицо последним лучам уходящего солнца. А я смотрю на нее сквозь догорающее пламя огня.

Подкинув немного дров, я привлекаю внимание Монашки и вот уже смотрю в ее колдовские глаза сквозь огненную призму. Черт. Она прекрасна. Растрепанные выгоревшие на солнце волосы. Нежная улыбка и кожа, на которой отражаются двигающиеся языки пламени. Такая загадочная и завораживающая.

Прикуриваю сигарету и, зажав ее между губ, откидываюсь на локти, возвращаясь взглядом к Таисии. Терпкий аромат дыма наполняет легкие, и я с наслаждением выдыхаю остатки из носа.

— Потанцуй для меня, — мой хриплый голос царапает пересохшее горло, и я сглатываю, ожидая реакции.

Покусывая губу, Таисия выглядит задумчивой и игривой одновременно, а потом я понимаю почему. Она тянется к завязкам бикини, и уже через мгновение я вижу ее соблазнительные маленькие сиськи. А следом к стройным ногам падает и низ купальника. Голая. В свете играющего пламени и с дразнящим взглядом лесной нимфы.

Блядь. У меня встал.

Медленно, очень медленно Таисия поднимает руки вверх и начинает покачивать бедрами. Без музыки. К черту. Она нам не нужна.

Сглотнув застрявший в горле дым, тушу сигарету в бутылке и полностью сосредотачиваюсь на той, кто танцует так, словно меня здесь и нет. Но это лишь добавляет страсти и разрушительной силы каждому ее движению. Такая свободная. Раскрепощенная и живая. Она испепеляет меня взглядом, как искры кусают воздух, когда одно из бревен надламывается и выпускает сноп искр.

— Иди сюда, — тихо зову ее, и она слушается, на носочках приближаясь ко мне плавной поступью.

Не торопится. Позволяет мне облизать ее взглядом от кончиков пальцев ног до макушки.

— Ты ненасытное животное, — улыбается и присаживается сверху.

Да, блядь. И таким меня делает она сама.

Я обнимаю ее и притягиваю к себе.

— Такая прекрасная ночь.

— Одна из, — шепчу я. — Не каждый день у нас бывает медовый месяц.

— Медовый месяц? — она с вызовом выгибает бровь. — Я тебе даже не жена.

Хихикает, нарочно потираясь о мой стояк.

— Формальности, — фыркаю.

Протянув руку, лезу в карман джинсов и достаю из него замшевый мешочек.

Таисия хмурится и немного отодвигается, когда я присаживаюсь, удерживая ее на коленях.

— Я кое-что сделал для тебя.

В ее больших глазах вспыхивает целый фейерверк эмоций. Страх. Волнение. Желание. И я впитываю каждую, пока не достаю содержимое и не превращаю ее восторженный взгляд в разбитое от слез стекло.

— Ты примешь его?

Она поджимает губы и переводит остекленевший взгляд с меня на кулон, который я протягиваю ей. Он точно такой же, как и мой, даже обгоревший уголок точь-в-точь как на моем. К черту кольца. Мы нестандартная семья.

— Макс… это… — скрипучий шепот вырывается из ее рта, но она прижимает дрожащие пальцы к губам. — Да, господи, конечно же я приму его.

Кивает несколько раз и прижимается к моему лбу своим, вкладывая в мою ладонь с крестом свою и переплетая наши пальцы так, что кулон врезается в нашу кожу.

— Благодаря тебе этот кулон стал мне еще дороже, Монашка.

Она прикрывает глаза, но я уже знаю, что она плачет. И в подтверждении моей догадки в следующее мгновение я чувствую соль ее слез на своих губах. А после я разделяю их с ней в глубоком поцелуе.

Макс

Пару месяцев спустя

— Сколько ты уже женат?

Я ухмыляюсь, опуская голову. Конечно, этот сукин сын не упустит возможности потрепаться на эту тему. С вызовом поднимаю взгляд и выдаю спокойным тоном:

— Я не женат.

Действительно. Официально наши с Таисией отношения не зарегистрированы. Я так и не сделал предложение. Во время беременности она умоляла меня не делать этого, вбив себе в голову, что причина в ребенке, а не в том, что я сам хочу этого.

Чушь.

Мне неважно, стоит в наших паспортах штамп или нет — Таисия моя. И это осознание больше, чем муж и жена. Она для меня все. Она в моей голове. В моем сердце. У меня под кожей. Везде. И ни один официальный брак не сможет гарантировать вам ничего подобного. Либо у вас есть эта связь, либо ее нет.

— А ваш сын? Сколько уже ему?

— Четыре, — улыбка трогает мои губы. — Он смышленый малый.

— Ты когда-нибудь примерял на себя образ отца? Мог ли ты поверить в это? — Гордон говорит так эмоционально, будто отцовство и я несопоставимые вещи. Но я не осуждаю его за это. До встречи с Таисией я бы и сам никогда в это не поверил.

— Нет. Ни разу, — смеюсь. — Я даже не был уверен, что справлюсь. Думал, что все испорчу или вообще наделаю кучу ошибок. Это же я, черт возьми. Я еще никогда в жизни не боялся чего-то так сильно, как перспективы стать отцом.

Стоит только вспомнить, как я ходил из угла в угол, в то время как за дверью рожала Таисия. Господи, она так кричала, я и не представлял, что люди способны на такие звуки. Это вообще нормально? Ее будто там расчленяли на мелкие кусочки, а я даже не мог подержать самого близкого человека за руку, потому что кому-то взбрело в голову, что увиденное вызовет во мне отвращение к ней как к женщине. Таисия вычитала этот бред в каком-то чате. Но если бы я только знал, что она будет переживать такой ад — а судя по крикам, это был именно он, — то черта с два послушал бы эту маленькую задницу. Как вообще женщины соглашаются на второго после такого?

А потом раздался первый пронзительный крик моего ребенка. Это был лучший звук, который я когда-либо слышал.

— Но ты справился, да?

Сдерживаясь, я поджимаю подбородок, мотая головой, но все-таки сдаюсь и выпускаю сдавленный смешок. Мне до сих пор не верится, что это все в действительности происходит со мной.

— Очень на это надеюсь, но я старался! — поднимаю ладони. — Период коликов и прорезывания зубов, конечно, забрал парочку моих спокойных ночей, но в целом да. Думаю, я справился, — киваю головой, скрывая довольную улыбку. Она всегда на моем лице, когда я думаю о них. — Но знаешь что, Гордон, оказывается, довольно интересно быть отцом.

— Интересно, — подкалывает он, повторяя мой тон. — Твой сын пойдет по твоим стопам?

— Если только он сам этого захочет. Я поддержу любой его выбор.

Ведущий прищуривается.

— Ты хороший отец, приятель.

— Да, я такой.

Но только благодаря Таисии. Видя, какой заботливой и преданной матерью она стала, я просто-напросто не мог оплошать. Я смотрел, с каким волнением она перечитывала всю литературу о материнстве, как она заботилась о сыне и радовалась каждому его новому успеху. Но больше всего я любил, когда она с восторгом все это мне рассказывала. Да чтоб меня, Таисия сделала все, чтобы я прочитал одну из книг, которую она мне подсунула. И, положа руку на сердце, скажу честно, что прочитал ее от корки до корки.

Я так увлекся мыслями, что пропустил часть болтовни Гордона.

— Что ты сказал?

— Семья это конечно мило и все такое. Но ты ведь расскажешь нам что-то более интересное?

Уголки моих губ трогает улыбка.

— Завязывай, парень! Я хочу знать все о том, как ты нашел рок-звезду нового поколения. И это правда? Ты откроешь его первый концерт?

— Эм-м. Да. Думаю, это неплохая идея. Я хочу поддержать его.

— Как ощущение? Готов вернуться на сцену после длительного перерыва? Или ты решил хайпануть?

Смеюсь, перекатывая между пальцев кулон.

— Хайп и я, разве не одно и тоже?

Гордон качает головой, многозначительно улыбаясь.

— Ты так давно не выходил на сцену, что я уже и забыл. Ты ведь приготовил для нас шоу, приятель, я прав?

— Эм-м, — провожу пальцами по подбородку. — Думаю, я смогу удивить тебя.

— Вы слышали это?!

Гордон разворачивается к зрителям и, скорчив рожу как на годный мэм, начинает махать руками, провоцируя зал разразиться бурными овациями.

— Ладно, ладно, — перекрикиваю, жестом успокаивая зрителей. — На самом деле я хотел бы сказать, что долгое время не мог решиться выйти на сцену. Черт возьми, семь лет, — усмехаюсь, стирая улыбку пальцами. — Звучит действительно страшно, — по залу прокатывается волна смеха. — Четыре года я продюсировал одного парня. Знаете, когда я впервые заметил его в переходе, — хмыкаю, — у меня сложилось впечатление, что… это гребаный я. Просто безликий чувак с улицы, играющий за гроши в переходе метро. Но я остановился не потому, что когда-то был на его месте. Хотя это тоже сыграло свою роль. Но то, как он играл на гитаре, как пел, не обращая ни на кого внимания и этот чертов голос… Его просто нереально было игнорировать. Я прослушал три песни, — показываю пальцы, а потом прикусываю пирсинг, прищуриваюсь и хлопаю ладонью по колену. — А потом просто развернулся и ушел. В ту ночь я заснул с мыслями об этом парне. И я думал о нем последующие три дня. После чего решил сделать то, что обычно делаю всегда.

— И что же ты сделал?

Гордон кладет ногу на ногу. — Рискнул, — пожав плечами, беру бутылку воды, открываю ее и делаю глоток. После чего продолжаю: — Я вложил в этого парня практически все, что имел, но, черт возьми, теперь я имею в два раза больше, — вскидывая руки, — а парень с перехода разрывает хит-парады и уже готовится к своему первому большому выходу на сцену.

— И это заслуживает аплодисментов. Надеюсь, я успею купить билет.

— Я пришлю тебе ссылку на онлайн трансляцию.

Гордон смеется.

— Ну и напоследок, чтобы ты посоветовал всем, кто нас смотрит?

На мгновение я задумываюсь. Но только на мгновение, потому что тут же уверенно поднимаю взгляд в камеру.

— Рискуйте. Как бы страшно вам ни было рискуйте. Упадете? Плевать! Поднимайтесь и рискуйте снова. Вся наша жизнь это череда рисков и вызовов, взлетов и падений. Но однажды вы обязательно найдёте то, что ищете. Просто найдите то, ради чего вы готовы рискнуть и тогда риск обязательно будет оправдан. Однажды я рискнул по-крупному. И обрел семью. Теперь каждый мой успех это только их заслуга.

Я нахожу в зале свою Монашку и подмигиваю нашему четырехлетнему сыну, который сидит у Таисии на коленях и машет мне вместе с ней. Улыбаясь самой потрясающей улыбкой, с блестящими от слез глазами, она прижимает ладонь к кулону, и я читаю по ее губам: «Я люблю тебя».

Повторяю ее движение и прижимаю ладонь к кресту на своей груди, чувствуя, как сердце отвечает взаимностью.

Я не верю в судьбу, но я всегда верю в выбор.

В нашем случае этот выбор сделала Таисия.

Моя Монашка.

С глазами цвета леса и солеными от текилы и лайма губами. Такими я впервые познал их.