37. Роман
Боже, как же я был зол на эту идиотку!
Как можно быть такой тупой и эгоистичной сукой? Думала, сможет заставить меня выбирать между ней и моей известностью? Даже не так – возомнила себя настолько крутой бабой, что посмела встать на моем пути!
Встала и не уходит! Не в физическом плане. Так-то уже две недели, как съебалась, и носа не показывает. В том плане, что внесла она сомнения в мое житие-бытие, да так, что до сих пор рука не поднимается контракт на бой подписать.
Целыми днями я проводил время в спортзале и молотил грушу, как безумный, как будто хотел убить ее. Или себя?
Что если права баба Таня? Что если все эти мордобои, медали и кубки мне уже нахрен не нужны? Ну, ушел я из спорта, и ушел. Ну, напомню я о себе, дальше-то что? Со спортом все равно придется завязать. А если еще и правда всплывет, что бой проплачен? Это с какой я славой на пенсию пойду? Я даже тренером не смогу работать. Кто пойдет к такому липовому спортсмену тренироваться? Позорище!
Что, блять, делать?
И на бой теперь не стоит из-за бабы Тани, и ее самой нет. Забухать что ли? Так не с кем. Саню я матом обложил сгоряча, и он от меня отъебался, как я и просил.
Да чтоб тебя! Кругом засада!
Если первые два дня я еще как-то на своей злости выгребал, успокаивая себя тем, что все делаю правильно, и Танюша пропсихуется и вернется, то через неделю мой задорный настрой сдулся, как дырявый гондон.
Я так тосковал по мелкой, что свет белый мне уже был не мил! Я вообще не припомню, чтобы у меня какие-то депрессии были в жизни или пиздострадашечки. Даже когда Юлька от меня съехала, я так не убивался. Ну, расстроился, конечно, переживал первое время сильно, затем уже не сильно, а потом и вовсе о ней перестал вспоминать.
А сейчас меня так крыло, гнуло и ломало, как будто я наркоман какой-то! Я не боялся физической боли, потому что привык к ней по роду деятельности, а вот душевная меня просто доконала! Это было невыносимо! Спать не мог без Танюши, есть не мог – кусок в горло не лезет, как жить-то дальше? Мне повсюду чудился ее запах, слышался ее смех. Казалось, сейчас зайдет она в спортзал, подойдет, обнимет и кушать позовет...
Мой юрист оборвал мне весь телефон, а я так и не решил, что делать. Ни с боем, ни с мелкой. Мне казалось, что если я подпишу бумаги, то навсегда потеряю Танюшу, вот и мял булки до последнего.
Жизнь моя, как будто остановилась. Своими же усилиями я загнал себя в какой-то вакуум – ни жены, ни друзей, ни любимого дела, ни Танюши, даже прислуги не осталось, кроме пресвятой Екатерины Ивановны, которая разговаривала теперь со мной через раз. Все из-за пигалицы, точнее ее отсутствия.
– Такая девочка хорошая, – с укором сказала мне домработница, узнав, что Танюша меня бросила. – Что ж ты, Рома?
Как будто я один во всем виноват!
Она сама! Я все для нее! А она...
А сегодня так мне страшно стало. Сижу один в пустом доме, и впереди пустота. Просто ни-че-го... Когда в дверь позвонили, я аж на диване подпрыгнул. Кого там хуй принес на ночь глядя?
Что если это Танюша мириться приехала? Сердце зашлось от счастья, под ребрами забилось быстро-быстро. Я рванул к домофону, как ненормальный, нюхая на бегу подмыхи, но зря. Это моя женушка, бывшая почти, приперлась. Приехала посмотреть, не сдох ли я раньше времени? Чтобы в случае чего наследство получить? Такими темпами, она скорее вдовой станет, чем разведенкой.
Так! Стопэ! А у меня, кроме Юльки наследников-то и нет... Это что же получается, если я того самого, то все Юльке достанется?
Пока моя жена шла от ворот до двери, у меня вся жизнь перед глазами пронеслась. Юлька для этого с боем подсуетилась? Да, нет. Не могла она. Или могла?
– Привет, Ромашка, – как ни в чем не бывало, поздоровалась со мной Юлька и прошагала мимо меня. А я так пересрался от своей догадки, что смотрел теперь на жену, как на своего убийцу, поэтому не поздоровался опять. – Как дела? – спросила она, оглядываясь по сторонам. – Ты один? Где твоя докторша?
Я закрыл дверь и прошел следом за женушкой в гостиную. Че-то мне теперь стало как-то очково с ней наедине оставаться, поэтому я держался от Юльки на расстоянии.
– Чё приехала? – напрягся я.
– Узнать, как ты поживаешь, – пожала плечами жена. – А что, нельзя?
Я ничего не ответил. Странно это все, или я уже чокнулся от одиночества, и мне везде мерещатся заговоры? То Юлька носа ко мне не показывала, а теперь зачастила.
Моя, все еще, жена неспешно прошлась по гостиной и присела на диван, закинув ногу на ногу. Я присел рядом тут же пожалев об этом. Только сейчас я заметил, как одета Юлька. Юбка, еле прикрывающая промежность и отсутствие лифчика под полупрозрачной блузкой меня смутили, как последнего девственника. Мы были женаты, я несчетное количество раз видел эту женщину обнаженной, я трахал ее, в конце концов, но ни разу она не одевалась так вызывающе. Может быть у Юльки настолько с деньгами туго, что уже на лифчик денюжков нет? Это же не то, что я думаю? Моя жена пришла, чтобы меня соблазнить? Да, не...
– Как твое здоровье, дорогой? – спросила Юлька.
– Пойдет, – нехотя буркнул я.
– Почему тогда договор не подписываешь? Время идет. Я жду развод... Или ты передумал разводиться?
Юлька кокетливо и хищно мазнула по мне взглядом, а потом придвинулась ближе. Решила вспомнить старые добрые времена? Ее рука легла на мое бедро, легонько сжала и поехала выше, добираясь до питона. Я замер, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Мне ничего не стоило загнуть сейчас жену раком и отжарить ее хорошенько. Танюша меня бросила, а с Юлькой мы все еще женаты, между прочим. Красивая, зараза, все при ней: и личико загляденье, и фигура супер! Я напрягся, но не от возбуждения, а от испуга.
Не вставляет меня жена. Совсем.
Ничего не пошевелилось ни в душе у меня, ни в штанах, только по Танюше сильнее заскучал.
Заколдовала она меня что ли? Или стресс у меня?
– Я могу твой вариант развода подписать, – сказал я и сбросил с себя руку жены. – Хоть сейчас. Мое завещание уже готово, так что...
– Какое завещание? – вылупилась на меня Юлька. – Ты чего?
– Ну, я решил подстраховаться и составил завещание, – пояснил я, внимательно следя за реакцией жены. Ее глаза испуганно забегали, как будто мышь по ковру носится туда-сюда. Того и гляди прыгнет на эту несчастную. – Докторше все решил оставить, если прибьет меня Апорин.
– Что-о-о? – не веря своим ушам простонала моя благоверная. – Ей? За какие такие заслуги? Ты что ее трахаешь?
– А тебе-то что за дело? Свое ты и так заберешь? Или тебе еще и моего захотелось?
– Да что ты такое говоришь, Ромашка? – всплеснула Юлька руками. – А если ты инвалидом останешься, кто за тобой будет ухаживать?
Ах, вот в чем, блять, дело? Эта сука подстраховалась со всех сторон. Умру – получит наследство, останусь овощем – станет моим опекуном и продолжит жить за мой счет?
– Точно не ты! – разозлился я. – Я как бы на тебя и не рассчитывал!
Боже, какая же она мерзкая! Мне стало нечем дышать от захлестнувшего меня гнева. Я никогда не бил женщин, но сейчас я поймал себя на мысли, что готов вцепиться в эту тонкую шею и придушить коварную суку!
– Уходи! – сквозь зубы процедил я.
– Но...
– Я тебе щас ноги оторву! Или голову! – пригрозил я. Юлька вскочила с дивана, как ошпаренная.
– Ты никогда не получишь развод, чертов неудачник! – завизжала Юлька. – Я отсужу у тебя все до копейки! А еще заявлю, что ты меня избивал все четыре года!
Я поднялся на ноги, и она тут же заткнулась. Столько ненависти было в ее взгляде, что я засомневался, с этим ли чудовищем я жил.
– Стой здесь! – приказал я Юльке, и пошел в кабинет.
Там на столе лежали ее требования. Я их уже наизусть выучил, поэтому подписал, не перечитывая. Пусть забирает мои мильоны, только чтобы на глаза мне больше не попадалась, гадина!
Когда я вернулся, Юлька стояла там же, нервно переминаясь с ноги на ногу. Я уже подуспокоился, поэтому не швырнул ей в лицо бумаги, а протянул учтиво и вежливо.
– Вот, возьми, – устало сказал я.
Юлька пробежалась глазами по документам, и удивленно подняла на меня глаза.
– Ты так просто решил от меня избавиться?
Да что ей еще надо от меня? Сама же хотела поскорее развестись? Или нет? Я ничего не ответил, сложил руки на груди от греха подальше, потому что Юлька опять начала меня жестко накалять.
– Ты... – зашипела она.
– Пошла отсюда! – не сдержался я.
Хотелось расстаться как-то по-человечески, мирно, но не выходило ни черта!
– Ты хоть любила меня? Хотя бы немного?
– Козел ты, Морозов! И кунилингус твой – дерьмо полное! – бросила мне Юлька и ушла.
Я постоял с минуту, глядя в одну точку прямо перед собой, а потом запер за бывшей женой дверь и снова упал на диван.
Вот я и свободен!
Радости что-то особой не чувствуется. Пустота во мне стала еще больше, а сил совершенно не осталось. Какая-то полоса разочарования.
В какой момент я стал несчастен? Вот прям по-настоящему?
Не когда травму получил, не когда с боксом попрощался, не когда Юлька меня бросила, а когда Танюша ушла. Если вернуть Танюшу на место, все встанет на свои места? Я снова стану счастлив?
Больше всего на свете мне захотелось, чтобы мелкая сейчас лежала на моей груди, а я бы перебирал пальцами ее волосы. Просто бы чувствовал, что рядом она, что дышит со мной одним воздухом! Судя по тому, что она мне сказала во время ссоры, я дорог ей! Дорог, черт побери! Не деньги мои, не медали, не положение и известность, а Я! Такой, какой я есть, без мишуры!
После того, что задумала моя бывшая жена, Танюша мне казалась теперь чуть ли не святой! А сколько она от меня вытерпела? Все мои капризы и заебы вынесла, кормила, едва ли не из ложечки, лечила, заботилась, переживала! Если это не любовь, то, что тогда?
Эгоист из нас двоих – это я! Конечно же я! Из-за своего сраного самолюбия, обидел девчонку, да так, что она свои вещи не потрудилась забрать – настолько я ей ненавистен теперь!
Ладно, похуй! Гордость запихиваем поглубже в задницу и придумываем план по возвращению мелкой! Зря я что ли ей кольцо с бриллиантом выбирал?