2

Каримов останавливается в шаге от меня.

Взгляд у него тяжелый. Нечитаемый.

— Пожалуйста, — выдаю сдавленно. — Отпустите меня.

Пробую объясниться, хоть что-то прибавить, но получается только приоткрыть рот и рвано глотнуть воздух. Слова комом забиваются в горле.

— Я не… — начинаю и опять запинаюсь. — Я не соглашалась на такое. Да, подписала контракт, но в агентстве никто не говорил, что…

Мысли резко обрываются.

Каримов обходит стол, в край которого я лихорадочно вжимаюсь. Осматривает меня. Изучает.

Не оборачиваюсь. Ощущаю его взгляд физически. Кожей. Страшно двинуться, дернуться. Кажется, стоит мне шевельнуться — он сразу набросится.

Шорох одежды бьет по нервам. Веду головой в сторону. Вижу, как верхняя часть его темно-синей робы отлетает прочь.

— Я даже не понимала, куда меня привезут, — бормочу глухо. — Сказали, нужно только подписать документы. Ваш адвокат обещал, все займет не больше часа. А через три года мы оформим развод.

Каримов остается в черной боксерской майке. С ужасом смотрю на его руки. На каменные мышцы, расчерченные канатами вздувшихся вен.

Судорожно моргаю.

А когда открываю глаза — его лицо оказывается прямо перед моим. Он подступает бесшумно. Вплотную.

Цепенею настолько, что даже не вздрагиваю. Не отшатываюсь. Просто леденею. Сердце дает перебой.

— Арина, — мужчина растягивает мое имя, будто пробует на языке.

Чувствую жар дымящейся сигареты. Кожей. Огонь почти касается моей щеки. А после Каримов слегка отстраняется. Пепел срывается на белоснежное свадебное платье.

Ловлю себя на том, что с трудом могу дышать.

Каримов убирает сигарету. Гасит в кулаке.

Меня может придушить так же легко.

Он оскаливается:

— Ебать, какая ты.

Огромная ладонь грубо накрывает мой подбородок. Обхватывает лицо. Поворачивает так, будто оценивает с разных сторон.

— Красивая, — заключает хрипло. — Просто охуенная.

Он шумно втягивает воздух.

И его пальцы резко перемещаются на мою шею. Движутся практически нежно. Даже странно, что эти чудовищные руки могут так прикасаться.

И от этого еще страшнее.

Большой палец скользит по моему горлу. Вверх-вниз. Будто ловит пульс.

Каримов смотрит на меня так, что дрожь сводит тело.

Наверное, это и заставляет сбросить оцепенение.

— Вы… вы ошиблись, — выпаливаю наконец и закашливаюсь от волнения. — Извините, но у нас договор на фиктивный брак. В контракте больше ничего не было указано. А значит, вы должны меня отпустить.

Продолжаю путанно бормотать насчет агентства, условий, на которые согласилась. Стараюсь все объяснить, но чем больше говорю, тем сильнее мрачнеет Каримов.

А я уже не могу остановиться. Боюсь, если замолчу, потеряю последний шанс до него достучаться.

Вот только есть ли этот шанс?

— Я обычная студентка, — сглатываю. — Понимаете? Графический дизайнер. Учусь на втором курсе. Мне нужно было найти много денег. Срочно. Поэтому я согласилась на такое предложение.

— Сколько? — холодно спрашивает Каримов.

Замираю на пару секунд, а после выпаливаю ту сумасшедшую сумму, которая значилась в контракте.

— Сколько ты хочешь сейчас? — чеканит мужчина, а в его и без того черных глазах такая тьма сгущается, что мне вообще жутко губы разлепить.

— Ничего, — шепчу срывающимся голосом. — Ничего не надо. Просто выпустите меня отсюда. Прошу вас.

— Я заплачу.

— Нет, я не…

Большой палец давит на мои губы, вынуждая замолчать, а после медленно поглаживает, обводит по контуру, размазывая помаду.

— В этом мире все можно купить, — заявляет Каримов, чуть прищурив глаза. — Назови свою цену, Арина.

Дергаюсь, отшатываюсь от него.

— Вы не понимаете, — сдавленно выдыхаю, лихорадочно мотаю головой. — Я ничего не делаю за деньги. Только притворяюсь вашей невестой и все. Пожалуйста, отпустите.

Он молчит. Смотрит исподлобья. Глаза у него ледяные.

— Прошу вас, — вырывается почти беззвучно. — Мы же договаривались. Ваш адвокат. Агентство. Все они…

Тяжелая ладонь приземляется на затылок.

Вскрикиваю от неожиданности.

Пальцы порывисто забираются в пряди моих волос, растрепывая прическу так, что шпильки моментально разлетаются в разные стороны.

— Арина, мне похер с кем и о чем ты, блядь, раньше договаривалась, — его голос будто рычание, а взгляд страшный, один беспросвет. — Сейчас ты здесь. Со мной. И мой хуй на тебя стоит.