3

Мои глаза расширяются от шока, а Каримов ухмыляется.

— По счетам плачу, — заявляет он. — Ни одна шлюха не жаловалась. Выебу — получишь, сколько скажешь.

— Я не, — сглатываю с трудом. — Не… такая.

— Ты чего мне мозги трахаешь? — кривится. — Ты, блядь, не знала, куда ехала? Заказ не брала?

— Не знала, — шепчу. — Клянусь. Не брала. Я…

— Хватит выебываться, — обрывает.

И рывком притягивает крепче.

Не знаю, откуда берутся силы. И смелость. Но я дергаюсь, вцепляюсь в его руку, стараясь отвести от себя. Отчаянно вырываюсь. Царапаю мужчину.

Только ему плевать на сопротивление.

Каримов гораздо сильнее. Скручивает меня так, что не ускользнуть. Заваливает на стол, подминает под себя. Но я все равно умудряюсь заехать ладонью по его щеке. Рефлекторный жест. Бесконтрольный.

Острые грани обручального кольца обдирают смуглую кожу до крови. Темно-бордовая полоса остается на острой скуле. Алые капли падают на белое платье, расползаются на ткани уродливыми пятнами.

Каримов застывает, глядя в мои глаза.

Мрачный. Пугающий. Он вдруг склоняет голову к плечу, внимательно меня изучает и ухмыляется еще шире.

— Сука, а ты горячая.

Неожиданно отпускает, но опомниться не позволяет. Сдергивает со стола вниз. Ставит на колени перед собой.

Больно ударяюсь о каменный пол.

Крик вырывается из груди, но тут же обрывается, ведь я вижу, как мужчина резко дергает пояс штанов.

Нервно мотаю головой.

Нет, нет, нет…

Но Каримов жестко удерживает меня, обхватывая ладонью затылок.

— Завязывай отыгрывать целку, — холодно бросает зэк. — Заебал твой блядский спектакль.

Он думает, это игра?

Меня колотит в истерике. Никак не выходит собраться и подобрать правильные слова, чтобы все объяснить.

— Нет, — всхлипываю. — Вы не…

Он не слушает меня. Не слышит. Ему наплевать.

— Блядь, ты как будто впервые хуй увидела, — скалится Каримов.

Впервые.

Так близко. И вообще — так.

Пробую отодвинуться, отползти в сторону.

Отшатываюсь точно ошпаренная. Не хочу это видеть. От близости его возбужденного тела прямо перед моим лицом меня потряхивает.

Напряженный орган на моих глазах становится крупнее, наливается кровью. Выглядит пугающе. Как и все в этом мужчине.

— Резвая, — хмыкает Каримов.

И опять сгребает меня. Рывком возвращает на прежнее место, протягивая по каменному полу.

Прячу глаза. Смотрю на перепачканное грязью платье.

— Если бы не знал, где тебя заказал, решил бы, что ты реально целка, — хрипло заключает Каримов.

Тянет меня за волосы, вынуждая посмотреть вверх.

Его твердый член практически упирается в мои плотно сжатые губы, а горячие пальцы надавливают на щеки.

Короткий жест. Уверенный.

Каримов привык брать свое. Насильно. Это ощущается в каждом его движении. Для него нет никаких границ. Нет запретов.

Он явно не из тех, кто дожидается согласия от женщины.

— Открой рот, — приказывает мрачно.

И я подчиняюсь.

Открываю рот, чтобы извернуться и впиться зубами в его руку. Изо всех сил. Пока не почувствую вкус крови рту.

— Блядь.

Каримов отпускает меня. Скорее от удивления. Но даже этой секундной заминки хватает, чтобы броситься в сторону.

Только куда бежать?

Мне еще никогда не было настолько жутко.

До сих пор не могу осознать, что это реальность. Будто не со мной происходит. Будто со стороны наблюдаю.

И это не я наталкиваюсь на ледяную стену. Не я бросаюсь к массивной двери рядом. Не я цепляюсь пальцами за прутья решетки, судорожно оборачиваюсь назад, чтобы встретить звериный взгляд.

Это не я заперта в одной камере с уголовником.

Хочу закричать, но с губ срывается только шепот:

— Помогите, — точно шелест.

Раньше мечтала встретить своего мужчину. Влюбиться раз и на всю жизнь. Может это глупо и старомодно, только мне хотелось, чтобы наша близость произошла после свадьбы.

Теперь реальность издевается надо мной.

Поднимаю взгляд. С ужасом наблюдаю за тем, как Каримов стягивает футболку. Его тело будто машина из железных мышц.

Столько раз я рисовала мужчин. На мастер-классы к нам приходили натурщики, чьи фигуры были до идеала выкованы и выточены в спортзалах. Но такого мощного и опасного тела я не видела ни у кого и никогда.

Каждый мускул развит, натянут до предела. Под смуглой кожей точно застывает металл. Вены разбухают и вздуваются, подчеркивая стальные мышцы.

Высокий. Крупный. Каримов снова надвигается на меня.

— Арина.

От того, как он произносит мое имя, все тело сводит дрожь.

— Распалила ты меня.

Шаг. Еще один. И еще. Нервы сдают. И я срываюсь с места. Пробую опять от него ускользнуть. Но он ловко перехватывает меня за талию.

— Цену себе набиваешь? — спрашивает, лицом к себе разворачивает и почти касается моих губ своими, когда выдыхает: — Так назови сразу. Не сбивай кайф.

— Нет, нет, — бормочу. — Не надо.

Он больше ничего не говорит. Берется за верх моего корсета. Дергает, раздирая платье надвое.

Лягаю его ногой. Всю силу прикладываю. Но Каримов будто и не замечает, как мое колено заезжает по бедру.

Мне самой больнее.

Мускулы у него железные. Непробиваемые. Весь он такой. Точно каменный. И желание у него несгибаемое.

Ублюдок утягивает меня на пол за собой. Так, что я вообще не успеваю понять, что происходит.

— Нет, — шепчу.

— Да, — хриплый голос не отличить от рычания.

Каримов рывком толкает меня на живот, наваливается сверху, задирая пышную юбку до талии. Разрывает кружевное белье в клочья.

Дергаюсь, пытаюсь из-под него выползти.

А он подается вперед. Кусает меня за шею сзади. Несильно, совсем слегка зубами прихватывает, но в этом порывистом движении ощущается нечто настолько жесткое и подавляющее, что дыхание из легких вышибает.

Морозные мурашки расползаются по спине.

Он с шумом втягивает воздух, заставляя меня сжаться в комок. Животное. И рефлексы у него как у хищника.

— Сука своего кобеля чует, — заявляет Каримов, и будто издалека доносится шелест разрываемой фольги. — И на эту ночь ты моя сука, Арина.

— Нет, — содрогаюсь и шиплю: — Пусти.

Его член прижимается ко мне сзади. Огромный. Горячий. Влажный. И я понимаю, что Каримов успел надеть презерватив, ведь смазка пачкает мои бедра.

— Нет, нет, нет, — бормочу как заведенная.

Судорожно дергаюсь под ним. Но он только прижимает мои ладони к полу, толкается вперед так, чтобы пригвоздить собой.

Возбужденный орган скользит между моих ног, всей длиной проходится, а я зажимаюсь.

— Блядь, — рычит Каримов. — Хочу глаза твои видеть.

Страх затапливает настолько, что я слово вымолвить не могу. Только лихорадочно мотаю головой.

Он переворачивает меня на спину. Пробую свести ноги, но крепкие бедра в момент расталкивают их в разные стороны.

Каримов накрывает мою грудь ладонями. Сжимает. А потом одна его рука опускается на низ моего живота. Дотрагивается так, что я дергаюсь как ужаленная.

Упираюсь ладонями в его огромные плечи. Стараюсь оттолкнуть.

Не понимаю, что он делает. Зачем трогает там. Обводит пальцами, надавливает. Не чувствую ничего. Лишь холод.

— Я… это первый раз, — роняю, надеюсь, что хотя бы это его сейчас остановит, ведь ему наверняка нужна опытная женщина. — Я девственница.

От его тяжелого взгляда мой язык присыхает к нёбу.

Кажется, еще одно слово, причем не важно о чем. Одно слово — и Каримов меня убьет. Голыми руками.

— У тебя такие глаза, — криво усмехается он. — Я почти поверил.

Единственное чувство внутри — ужас. Бесконтрольный. Утробный.

Мужчина нависает надо мной, а потом совершает мощный толчок. Его член будто пронизывает насквозь.

Зэк насилует меня.

И этот зэк… мой муж.

Вот наша первая брачная ночь.

Дикая боль врезается в тело.

Кричу. Просто не могу удержаться. Захлебываюсь воплем.

Его член буквально разрывает меня. Даже сейчас, когда не двигается, а просто остается глубоко внутри.

— Ебать, — рявкает Каримов. — Какого хера?

Резко отстраняется, заставляя взвыть.

Все внутри печет и саднит. Меня колотит крупная дрожь. Бросает в пот. Тошнота подступает к горлу.

Теперь он точно меня убьет. Разозлится.

— Ты что, реально целка? — бросает хрипло.

Его член перепачкан кровью.

Невольно дергаюсь, пробую свести ноги, но Каримов удерживает меня за бедра, вынуждая остаться в прежнем положении.

Перемещается так, чтобы осмотреть. Пальцы медленно скользят там, где все горит и тянет от болезненных ощущений.

Вскрикиваю.

— Пусти…

Он обхватывает меня за подбородок, вынуждает смотреть в глаза.

— Не зашитая? — спрашивает мрачно.

— Что?

Отпускает. Резко руку отдергивает. И в его беспросветных глазах мелькает что-то новое, непривычное, но я не хочу об этом думать. Не хочу разбираться.

Истерика вырывается наружу. Накрывает.

Он не слушал меня. Не верил. Набросился как животное.

Слезы льются по щекам градом. Судорожно стараюсь натянуть на себя разорванное платье, хоть как-то прикрыться. Смотрю, как на белой ткани расплывается кровавое пятно.

Зажмуриваюсь.

Его запах. Его прикосновения везде. Его член до сих пор ощущается внутри.

Он забрал у меня все. Втоптал в грязь.

— Тихо.

Крупная ладонь опускается на плечо. Сжимает.

— Не трогай…

Дергаю рукой, но это не помогает.

Каримов подхватывает меня, отрывая от ледяного пола. Несет куда-то. Паника опять бьет по нервам.

— Что ты делаешь, что…

— Тихо, сказал же, — обрывает. — Целок не трахаю.