4

Я плохо осознаю происходящее. Просто отмечаю отдельные фрагменты.

Слышу звук открываемой двери. Ощущаю, как холодный воздух ударяет в лицо. Различаю впереди полутемный коридор.

На моих плечах плащ, и я не могу вспомнить, когда Каримов успел его набросить, плотно запахнуть на мне, закрывая тело. От осознания того, насколько близко этот человек находится, рефлекторно передергивает.

Тяжелый звук его шагов отбивается в ушах, перекрывая рваные толчки крови. Звериное дыхание обжигает затылок. Сильные руки прижимают дрожащее тело к скале мускулов. Терпкий запах пронизывает пространство вокруг, точно под кожу въедается.

Он повсюду. Этот проклятый мужчина. Насильник. Мой муж.

“Целок не трахаю” — гремит в голове его хриплый голос.

Но я уже не…

Да он и так способен на все. Плевать ему на девственность. Эта короткая фраза точно насмешка.

Разве этому уроду было дело до моих слов? До моих протестов? Он будто и не замечал сопротивления. Никак не реагировал. Только возбуждался сильнее.

Настоящее животное. Чудовище.

А если его заводит это… если…

Меня пробирает ледяная дрожь. Паника захлестывает. Мой взгляд утыкается в собственные ладони, сминающие перепачканное грязью белое платье.

Эта жуткая ночь закончится. Меня выпустят отсюда.

Напрасно цепляюсь за хрупкую надежду, переключиться не получается. Ужас затапливает с новой силой. Просто от осознания того, кто именно держит меня в жестких объятиях, моментально накрывает.

— Дыши, — бросает ублюдок. — Не трону.

— Пусти, — шепчу. — Пусти меня…

Дергаюсь. Лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Перед глазами массивная дверь. Каримов толкает ее ногой. Проносит меня вперед.

И отпускает.

Это оказывается настолько неожиданно, что я едва успеваю прижаться к ближайшей стене, чтобы не упасть. Пальцы скользят по гладкому кафелю. Нервно переступаю с ноги на ногу, пытаюсь отыскать опору.

Отстраненно осознаю, где оказываюсь.

Душевая.

— Здесь есть горячая вода, — заявляет Каримов.

Зачем все это? Думает, искупаюсь при нем?

Конечно, мне хочется смыть этот кошмар. До ужаса хочется. Но сейчас я судорожно стягиваю полы плаща на груди, закутываюсь покрепче. Медленно качаю головой. Нет, ни за что, никакого душа.

Каримов вдруг разворачивается и выходит.

А я медленно оседаю вниз. На деревянную лавку под стенкой. Поджимаю ноги к груди, обхватываю колени руками, обнимаю себя, стараясь унять дрожь.

Когда его нет, даже дышать становится легче.

Холод сковывает. Ощущение точно продрогла до костей.

Бросаю короткий взгляд в сторону. Сжимаю губы.

Горячая вода и правда бы не помешала. А еще жесткая мочалка. Намылить кожу, растереть.

Но… разве это поможет?

Нет. Никогда. Такое невозможно забыть.

Звук открываемой двери вынуждает подскочить на ноги, моментально вскинуться и вжаться в стену.

Каримов.

Его взгляд проходится по мне. Тяжелый, беспросветный. Он ощущается на физическом уровне. И чем дольше этот ублюдок продолжает смотреть на меня, тем сильнее тело потряхивает от напряжения.

Темные брови сходятся над переносицей.

А в следующую секунду Каримов шагает вперед. Мрачный. Чудовищный. Надвигается на меня. Сейчас опять набросится.

Дергаюсь в сторону. Зажимаюсь в углу.

Он не подходит. Останавливается перед лавкой. Бросает туда что-то темное. Только теперь замечаю, что он вообще что-то держал в руках. Невольно присматриваюсь.

Полотенце. Какие-то вещи.

— Можешь переодеться, — говорит Каримов, а после направляется к выходу, и не глядя на меня, прибавляет: — Дверь закрывается изнутри.

Накрывает ладонью железную щеколду.

Он скрывается за порогом, а я выжидаю некоторое время. Осторожно ступаю вперед, ловлю каждый шорох.

Тишина. Ничего не происходит.

Подхожу к двери. Закрываю щеколду. Прижимаюсь спиной к деревянной поверхности. Ощущения безопасности не появляется. Этого урода ничего не остановит, если он захочет сюда ворваться.

Смотрю на разорванное платье. Содрогаюсь. Перед глазами мелькают кадры того, что вытворял со мной Каримов. Как раздирал корсет, юбку, белье. Как завалил под себя. Зажал, не давая дышать.

А еще на этом проклятом платье моя кровь смешивается с его. Капли от случайного пореза на его щеке. Следы моей невинности.

Веду пальцами по испачканной ткани. Блеск обручального кольца ослепляет даже в тусклом свете душевой.

Хватаю золотой ободок, сдергиваю с себя. Отбрасываю прочь. Бряцанье металла, ударяющегося о каменный пол, режет слух.

Стягиваю с себя то, что осталось от свадебного платья. Возвращаюсь к лавке, убираю полотенце в сторону, смотрю на вещи.

Темная футболка. Огромная. Спортивные штаны. Тоже очень большие, но на завязках, которые можно стянуть. Судя по размеру, сомнений нет. Это его одежда. И мне нужно ее надеть, потому что других вариантов не найти.

От вещей пахнет стиральным порошком.

Но это все равно его вещи.

Откладываю подальше. Отхожу и включаю душ. А дальше просто теряю счет времени. Стою под горячими струями. Долго. Очень долго. Но холод никуда не уходит.

Зажмуриваюсь. Давлюсь слезами.

Нет. Не сейчас. Не здесь. Хватит.

Обнимаю себя руками, утыкаюсь лбом в кафель. А вода продолжает литься на голову, на спину. Обжигающие капли обрушиваются градом.

Все-таки срываюсь. Даю волю истерике. Хоть и стараюсь ни о чем не думать, отгородиться, от разрывающих изнутри чувств никуда не деться.

Резкий гулкий звук вырывает из забытья.

Показалось? Прислушиваюсь.

Нет, не показалось. Звук раздается опять. И опять. Тяжелый кулак врезается в дверь. Снова и снова.

Закрываю воду.

— Пора на выход, Арина, — раздается голос Каримова.