45

— Арин? — зовет мама.

Невольно вздрагиваю, запахиваю пальто плотнее.

— Доча, ты как?

— В порядке, — стараюсь улыбнуться, отмахнуться от дурных мыслей. — Просто ночью почти не спала.

— В самолете отоспишься, — обнимает меня.

Вылет ранний.

Папа с нами не поехал. Так требовали меры безопасности. И спорить я не стала, потому что рисковать совсем не хочется.

Я устала. От нервов. Столько всего навалилось.

Обычно поездки радуют. Но тут… вроде и можно выдохнуть, а не получается. До последнего момента меня не покидает напряжение.

Когда проходим контроль безопасности. И после когда встаем в очередь на посадку. И даже в самом самолете.

Получается так, что прохожу вперед. Мама чуть позади задерживается. Иду вперед по салону и застываю, будто вкопанная, натолкнувшись на высокую темную фигуру.

ОН.

Здесь.

Но как?!..

Потом отпускает.

Понимаю, он еще сидит. Да и папы бы не подвел.

Каримов не нашел бы меня, особенно так быстро.

И да, действительно не нашел.

Мужчина впереди поворачивается. И я вижу, это не он. Передо мной вообще голубоглазый блондин. Сейчас, глядя на него, не понимаю, как могла спутать. Абсолютно разные. Ничего общего.

— Девушка, вам плохо? — выпаливает кто-то сзади.

— Нет, извините, — говорю и шагаю вперед.

Мое место оказывается прямо позади места этого высокого блондина. Собираюсь положить ручную кладь на верхнюю полку. Сумка совсем не тяжелая, но у меня почему-то не получается с ней совладать.

— Разрешите помочь? — вдруг спрашивает блондин с явным акцентом.

Киваю.

Он ловко отправляет мой чемодан наверх. Улыбается. И я с трудом выдавливаю улыбку, говорю:

— Спасибо.

Рядом появляется мама.

Блондин помогает и ей с ручной кладью. Завязывается какой-то разговор. А у меня виски гудят от напряжения.

Перехватываю взгляд Матвея.

Отец приставил к нам своего доверенного человека, чтобы проводил до самого отеля, проконтролировал все. И в Италии тоже будет со мной.

Киваю ему, давая понять, что все нормально.

Матвей приближается. Занимает место рядом с блондином.

Все пассажиры усаживаются. Стюардессы проверяют, пристегнуты ли ремни. Начинается стандартный инструктаж перед взлетом.

— Держи, — говорит мама, подавая мне подушку для шеи.

— А ты? Мы же вторую забыли…

— А я буду читать, — показывает на свою электронную книжку.

Собирались быстро. Вообще, не помню, чтобы хоть когда-то складывала вещи так, как в этот раз. Обычно выбирала наряды заранее. А теперь просто побросала в чемодан то, что подвернулось под руку.

Ладно. Все, что нужно, там куплю.

Самолет набирает скорость.

Взлетаем. Смотрю в иллюминатор.

У нас ранний вылет, поэтому по ту сторону загорается рассвет. Яркие краски. Сочные. Словами не передать. Ловлю себя на том, что хочу это зарисовать.

Мое вдохновение оживает. Конечно, я и раньше рисовала, выполняла задания, но все то было через силу. Без удовольствия.

А теперь… не так, как раньше. До всего. Но искра вспыхивает.

Улыбаюсь. Прикрываю глаза. Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон, несмотря на шепотки, доносящиеся отовсюду.

От усталости меня попросту выключает.

Просыпаюсь, когда идет посадка. Уши закладывает. И меня будто слегка подбрасывает.

Все проходит спокойно.

Матвей берет машину в аренду на несколько дней, привозит нас в отель. Дорожное движение в Риме просто безумное. Улочки узкие. И на внедорожнике, который Матвей выбирает по привычке, тут не так-то просто раскрутиться. Но он как опытный водитель справляется.

Заселяемся в отель. Разбираем вещи.

— Арин, где твой паспорт? — спрашивает мама.

В сумочке не нахожу. Проверяю карманы пальто, хотя сняла его еще перед посадкой в самолет. В Италии жара.

Ох, я же только отдавала паспорт менеджеру. На ресепшн.

Куда он мог пропасть?

Пальцы цепляются за ткань. Наталкиваются на что-то вроде бусины. На автомате достаю и смотрю.

Нет, это не бусина.

Та самая таблетка, которую я тогда не приняла.

Выворачиваю карман. Вижу, подкладка чуть надорвалась. Теперь понятно, почему сразу не могла таблетку найти. Она провалилась туда. Вот я и не заметила.

— Ой, Арин, — мама смеется. — Да вот же он.

Достает паспорт из заднего кармана моих джинсов.

Невольно сжимаю таблетку в кулак. Оборачиваюсь.

— Хорошо, — роняю.

— Доча, ты совсем бледная, — хмурится мама. — Может еще поспишь? А завтра с утра уже прогуляемся?

— Нет, нет, — мотаю головой. — Сейчас быстро примем душ и пойдем.

Нужно отвлечься.

Захожу в ванну, закрываюсь. Первым делом выбрасываю таблетку в унитаз. Теперь уже все равно поздно ее принимать.

Месячные у меня были. Слабые. Совсем не такие как обычно. Но были. И это хорошо. А то, что слабые, — результат стресса. Вот чего-чего, а уж стресса хватало.

* * *

Трудно сказать, в какой момент что-то щелкает, и тяжесть внутри ослабевает.

Первые пару дней проходят словно в тумане.

Мы с мамой много гуляем, ходим по разным экскурсиям. Пару лет назад уже были в Риме, но только на пару дней. Проездом. Ничего не успели толком посмотреть. А тут столько всего. Месяца мало, чтобы изучить вечный город.

Стараюсь максимально занять время. Только бы ни секунды свободной не было. И гулять побольше. Пешком.

Рим — город, где совсем не тянет пользоваться такси или метро. Просто по улицам ходить интересно. Детали завораживают. Пальцы снова и снова тянуться, чтобы зарисовать что-нибудь. Хотя бы на скорую руку.

Столько барельефов. Старинных статуй. А двери будто отдельное произведение искусство. Точнее дверные ручки самых разных форм.

Мы проходимся от Колизея до Арки Константина и развалин Римских форумов. А после идем на Капитолийский холм, дальше к театру Марцелла. Мимо древнейших храмов к “Устам истины”.

Задерживаюсь, наблюдая, как компания девчонок делает там фото. По очереди кладут руки в пасть божества, корчат забавные рожицы для забавных кадров.

Считалось, если лжец вставит туда руку, то ее откусят. Конечно, это просто легенда. Массивный рельефный диск использовался для совсем других целей. Как часть канализации.

— Тоже хочешь сделать фото? — спрашивает мама.

— Нет, — прячу ладони в карманы джинсов. — Не тут.

Проходим дальше. Мимо остатков огромного ипподрома. Поднимаемся на Авентинский холм. А там уже и площадь Мальтийских рыцарей.

Вид через замочную скважину показывает три государства сразу. Рим. Ватикан. И Мальтийский орден.

Сейчас не сезон. Мало туристов. Очередей почти нет.

Смотрю на купол Собора Святого Петра и понимаю, что нужно бронировать билеты, чтобы попасть в Ватикан.

Там же огромная коллекция предметов искусства.

От современного. Вроде “Сферы в сфере”. До веками признанных шедевров. Как “Сикстинская капелла” Микеланджело, которую туристам запрещено снимать.

Мы смотрим все. И мне кажется, что даже Матвей, абсолютно равнодушный к подобным вещам, проникается атмосферой.

Рим захватывает.

Воздух здесь пронизан свободой.

И кажется, этот город меня исцеляет. А может так просто работает время и обилие новых впечатлений.

Смотрю на “Сферу”. Золотой шар вращается, играет сверкающими бликами. Он расположен на улице, в центре двора.

После долгая череда коридоров. Скульптуры. Картины.

Под конец пути как завороженная опускаюсь на массивную лавку, запрокинув голову назад, смотрю на потолок.

Творение Микеланджело можно рассматривать часами. Даже не чувствую, как шея затекает.

Но главные эмоции еще впереди.

Сильнее всего меня накрывает в Соборе Святого Петра. Смотрю по сторонам, а в глазах собираются слезы. Хочется плакать от такой красоты.

Кажется, это называется “синдром Стендаля”. Когда человек до такой степени остро воспринимает произведения искусства или природу вокруг.

Или так просто совпадает, что пробирает до дрожи. Это выходит стресс. И тяжесть будто растворяется, отступает окончательно.

Уже вечером невольно отмечаю, что и вкусы раскрываются иначе. Теперь. Несколько дней ела тут пиццу, пасту, мороженое, но особого восторга не чувствовала. Чуть ли не силой еду заталкивала. Не хотела, чтобы мама волновалась.

А сейчас хочется еще. Выбираю три шарика мороженого вместо привычного одного. От сливок не отказываюсь. И от вафельного диска, покрытого шоколадом. Пиццу уплетаю кусок за куском.

— Ну наконец, у тебя проснулся аппетит, — улыбаясь, говорит мама.

И у нее выражение глаз меняется.

Тоже как будто напряжение уходит.

Она слишком хорошо меня чувствует, чтобы не замечать то состояние, в котором я была. Начинает отпускать меня. И ее тоже отпускает.

— А то что, мне одной толстеть? — спрашивает, дернув плечами.

— Мам, — смеюсь. — Да ты никогда не поправляешься, а вот на мне от одного этого ужина платье уже трещит.

— Ой, Аринка, как скажешь, ты сейчас совсем худющая стала, как раз не мешало бы хоть немного набрать.

И я действительно набираю.

Казалось бы, незаметно. Только одежда становится тесноватой в груди. И в талии. Хотя так вроде и не понять, что поправилась.

Проходит неделя. Матвей уезжает. А папа наконец вырывается к нам. На выходные. Но когда провожаем его в аэропорту, ловлю себя на том, что сама хочу улететь.

Скучаю по нему. И по дому. Вообще, по всему. По друзьям, по городу. И в универ тянет. Вот хоть бы ненадолго заглянуть.

Знаю, равно. И все равно…

На следующий день созваниваюсь с Эммой. Папа объяснил, как можно выйти с ней на связь, чтобы никто посторонний не отследил.

Вот мы и болтаем. Меня еще сильнее тянет обратно, пока подруга рассказывает все последние новости.

А потом точно льдом окатывает.

— Арин, не знаю, говорить или нет, но…

— Что такое?

— Не хочу тебя расстраивать, — замолкает. — Только думаю, ты должна об этом знать. Мало ли как…

— Эм, что случилось?

— Твой муж. Ну тот. Фиктивный.

— Бывший, — роняю глухо.

— Да, — выдает в тон мне. — Он в универ приходил. Искал тебя. Со мной разговаривать пытался. Ну я отморозилась, конечно.

— Искал? — как зависшая переспрашиваю.

— Еще раньше что-то непонятное было. Выясняли про тебя. Но тут он лично пришел. И выглядел так, будто…

— Что?

— Будто ваш брак для него совсем не фиктивный.

Пожалуй, лучше подождать с возвращением.

Конечно, не ждала, что Каримов так легко про меня забудет. Ну не могло мне настолько повезти.

Но то, что он сам в универ приходил. Искал. И даже Эмму нашел.

От таких новостей мороз по коже пробегает.

Нет, в Италии Каримов меня не найдет. А если и найдет, то папа столько охраны приставил, что его не подпустят.

Стараюсь об этом больше не думать. Прогоняю дурные мысли. Не хочу себя накручивать.

А через пару дней ловлю себя на том, что у меня задержка.

Месячных нет. Давно. И если первое время можно было списать на сбой цикла. От нервов. От перелета. То теперь проходит, все больше времени, и становится не по себе.

А что если…

Не хочу фразу заканчивать. Даже в голове. Но покупаю в ближайшей аптеке тест на беременность. Запираюсь в туалете. Изучаю инструкцию.

Все просто. Делаю, как там сказано. Жду.

— Арин? — зовет мама.

— Иду!

Закусываю губу, смотрю на часы.

Ну все. Время прошло.

Смотрю на результат. По вискам будто молоточки лупят. Медленно моргаю. Еще, и еще раз, будто надеюсь, что это ошибка. Сейчас все станет иначе.

Но вторая полоска никуда не пропадает.

Нет, нет, нет.

Не может быть.

Я же приняла таблетку. И месячные были. Пусть слабые, но…

Меня потряхивает.

— Арин, ты что там так долго? Мы опоздаем.

Толкаю дверь. Выхожу.

— Арин…

Мама оборачивается и замолкает, увидев меня. Тут же подходит вплотную. Заглядывает в глаза.

— Доча, что такое?

Протягиваю ей тест.

— Мам, это ошибка. Не могу быть беременной. Не понимаю, как так получается. Но… мне нужен другой тест. Надо проверить.

— Арин, тише, — обнимает меня очень крепко. — Все будет хорошо.