Глава 16

Шесть лет назад

ВЛАД

Зажатый между стареньким Москвичом и полкой со всяким хламом матовый чёрный Ducati Evo смотрелся инопланетным кораблём. Влад чуть не захлебнулся слюной, когда Таня снова его вывела и стала закрывать грохочущие створки.

— Можно я за рулём?

— Конечно, нет, — она протянула ему шлем, но он отказался.

— Пожалеешь.

— А ты не гони.

— Не в этом дело. Прилетит в глаз какой-нибудь мотылёк.

— Ты же не перестанешь меня ненавидеть, если я останусь с одним глазом.

— Я — нет. Но боюсь твои акции сильно упадут в цене.

Её шлем тоже остался в гараже. Ветер свистел в ушах, её развевающиеся волосы лезли в рот, но по ночному городу без шлема ехать было даже круче, чем в шлеме и днём.

Они проехали весь центральный проспект и свернули на загородную трассу. Впереди, освещённый огнями, их ждал мост. С высоты холма он смотрелся огромным оранжевым бумерангом, по которому медленно ползли машины, похожие на насекомых с горящими глазами.

Когла асфальт закончился, и колёса стали отмечать вздрагиванием каждый стык, Таня снизила скорость и стала внимательно всматриваться в номера, указанные на столбах с фонарями на противоположной стороне моста.

— Вот он! — радостно воскликнула она и дождавшись удобного момента развернулась и съехала с проезжей полосы, прижавшись к бетонному ограждению.

Влад, конечно, спрыгнул за ней.

— И что мы здесь делаем? — в ушах до сих пор гудело, и кажется, он говорил громче, чем хотел.

— Делаем фото с фонарём номер «111», — ответила она и протянула ему свой смартфон.

Недолго думая, она забралась на перила и обняла столб, кокетливо согнув одну ногу.

— Номер видно?

— Да, — в тусклом световом пятне она получилась не резко, но написанный белой красной номер был виден отлично.

Всё это казалось Владу какой-то глупой шуткой. Но он послушно делал всё, что она говорила: отходил, подходил, крупным планом фотографировал газетку с датой, которую она привезла с собой. Газету с номером столба. Таню с газетой.

Хладнокровие ему изменило, только когда она отклонилась в сторону воды, едва цепляясь кончиками пальцев за неудобный массивный круглый столб.

— Боишься? — улыбнулась она и слезла вниз с той стороны ограждения.

— Таня, не дури, — разнервничался Влад, видя, что носки её кроссовок едва помещаются между столбиками.

Она подтянулась и села на широкие перила, болтая ногами.

— Полнолуние.

На тёмном небе висела совсем маленькая, но полная луна. Её свет ложился на воду мерцающей голубой дорожкой.

— Красиво.

— Брось, пожалуйста, телефон в багажник, — подтянула Таня одну ногу и стала расшнуровывать кроссовок.

— Я положу в карман.

— Брось в багажник, — кинула она на пешеходную дорожку свою обувь и стала снимать куртку.

Пока Влад нашёл как открыть этот законспирированный под сиденье багажник, пока открыл, она уже разделась до белья.

— Ты с ума сошла? — хлопал он глазами на белое кружево.

— Считаешь белое меня полнит? — усмехнулась она.

— Ты же не собираешься…

— Упс, — отпустила она одну руку и зашаталась.

— Таня, чёрт побери! Прекрати немедленно, — он решительно схватил её за руку и посмотрел вниз.

Где-то там, так далеко, что у него, кажется, закружилась голова, чернела вода.

— Думаешь, это опасно? — засмеялась она.

— А ты считаешь это весело? — его пальцы впивались в её кожу, но он понимал, что её не удержит.

— Таня, пожалуйста!

— Пожалуйста, что? — спросила она с вызовом. — Пожалуйста не прыгай? С чего бы?

— Ты нужна мне. Ты дорога мне. Я люблю тебя, чёрт побери! Я не хочу тебя ещё раз потерять. Не дури!

— Я же нравлюсь тебе именно потому, что дурная. Безбашенная. Сумасшедшая. Совершенно безумная. Разве нет?

— Да, да, — он готов был признаться в чём угодно, лишь бы она не прыгала. — Но прежде всего, ты нравишься мне живая.

Она посмотрела вниз с таким вселенским равнодушием, что ему стало по-настоящему страшно. Он видел в её взгляде, что даже будь там не вода, а острые камни, она всё равно прыгнет.

— Чёрт бы тебя побрал, Таня! — он отпустил её и стал снимать свою обувь.

— Что ты делаешь? — спросила она удивлённо.

— Собираюсь прыгать с тобой, — Влад стягивал брюки, краем глаза наблюдая за её замешательством.

— Серьёзно прыгнешь?

— А что мне остаётся делать? Бежать за помощью? Ждать, пока дня через три распухшую как дохлая жаба и со сломанной шеей тебя прибьёт к берегу где-нибудь вниз по течению?

Честно говоря, он надеялся, что хоть одна из проезжающих мимо машин остановится, и у них спросят всё ли с ними в порядке. Но машины притормаживали, но не останавливались.

— Скажи мне только одну вещь, чтобы я знал ради чего я погибну, — перекинул он ногу через перила. — Зачем?

Она пожала плечами и развернулась спиной к мосту.

— Тебе настолько скучно жить? — он сделал то же самое, стараясь не смотреть вниз.

— А ты сделаешь это ради меня?

— Наверно, ради тебя я смог бы сделать что-то более элегантное, чем получить перелом позвоночника и всю оставшуюся жизнь гадить под себя. Но раз уж тебе приспичило, пусть будет так.

Его начинало трясти от холода, а может эта дрожь была нервная, но надо было или уговаривать её передумать, или… он судорожно пытался вспомнить отступала ли она хоть раз.

— Неужели тебе не страшно?

— Страшно. Очень страшно, — она отпустила одну руку. — Но на один короткий миг я смогу поверить, что эта жизнь всё же прекрасна.

Он видел всё как во сне. Её развевающиеся волосы и бледное, неземное в свете луны тело, вошедшее с тихим всплеском в воду. И то, как сам прыгнул, он и совсем не понял. Они словно были связаны, и она сдёрнула его за собой. Но пока летел, он не почувствовал того, что она обещала. Он словно умер, едва ноги оторвались от моста, и даже ледяная вода не вернула его к жизни. Он сгруппировался, кувыркнулся как делал это в бассейне и так же размашисто и технично поплыл к поверхности. А вот после того как вынырнул, он проснулся. Он не видел Таню. Река была широченной и сильнейшее течение тянуло его в самую стремнину.

— Таня! — крикнул он, и голос его в шуме воды прозвучал жалко. — Таня!!!

Он крутился, не понимая, что он может увидеть, когда что-то белое, кажется, её рука мелькнула впереди. Размашисто, широкими гребками он поплыл туда, где она ему померещилась.

Нет, она не тонула. Она тоже плыла. Сопротивлялась течению из последних сил. Он видел, что она выдохлась, но это же была Таня. Она никогда не сдаётся.

Он подхватил её сразу, как только смог.

— Я держу тебя, держу, — крикнул он, взяв направление к берегу.

На пределе его физических возможностей это был самый долгий и самый тяжёлый заплыв в его жизни. Наверно, только её рука придавала ему сил.

Он не остановился, даже почувствовав под ногами скользкие камни. Но когда воды стало по колено, она поскользнулась, и повисла у него на шее, совсем обессиленная, тяжело дыша.

— Ты совершенно невменяемая.

— Я знаю, — прижалась она к нему всем телом. — Но теперь я точно знаю, я всё ещё люблю тебя.

— Ты единственная, ради которой я спрыгнул бы с этого моста ещё раз. Просто так. Просто потому, что тоже тебя люблю.