Глава 20

Шесть лет назад

ВЛАД

— Мне плевать какие у тебя были мотивы лезть к Савойскому! Я же тебя предупреждал — не выгорит, но ты упёрся как баран! — Безруков не орал, густым раскатистым басом он пояснял Владу, что он был неправ и со своей густой бородой и кучерявой шевелюрой как никогда был похож сейчас на Зевса Громовержца.

Начальник Главного управления Министерства юстиции РФ по краю Безруков Евгений Сергеевич по прозвищу «Зевс» был другом отца Влада и когда-то его партнёром по бизнесу. Потом он пошёл вверх по карьерной лестнице, а мать Влада сама встала у руля уже тонущего к тому времени корабля их предприятия.

Но их пути не разошлись. У Безрукова был сын, Захар, с которым Влад общался с детства. Не дружил, но периодически они встречались посидеть в сауне, пройтись марш-броском по клубам, покурить кальян. И после возвращения Влада именно этот скользкий парень с мутной репутацией невольно помог Владу, небрежно знакомя с нужными людьми, посвящая в расстановку сил, обрисовывая детали.

Влад освоился и очень быстро понял, что сам Захар ничего из себя не представляет, да и не хочет. Он тратил отцовские деньги, ни в чём себе не отказывая, и нагло пользовался связями отца и его положением. Надменный и капризный он вёл себя порой отвязно, вызывая стойкое отвращение, но Влад с ним общался, благодаря ему был «своим в доску парнем» в рядах этой «золотой молодёжи» и имел неизменный успех у пафосных подруг Захара.

Но Влад хотел большего, чем эти разнузданные вечеринки, поэтому обратился напрямую к Евгению Сергеевичу и не прогадал. Дядька он оказался серьёзный и решительный, но с рыльцем в пушку. Не брезговал он мошенническими схемами для отъёма чужой собственности, не боялся нарушать закон, не робел брать взятки. И все предоставленные возможности своего высокого положения тоже использовал по полной.

К предложению Влада расширить сферы своего влияния и перетряхнуть как следует рынок он отнёсся с восторгом. Благодаря ему Влад и пошёл в гору как бизнесмен, ну, а Безруков отмывал свои незаконные доходы и удачно вкладывал деньги. Пока он прочно стоял на ногах, но Влад прекрасно понимал, что рано или поздно табуретка под ним зашатается, а голову в петлю Евгений Сергеевич засунул давно.

Этой сделкой по захвату чужого бизнеса Влад решил завершить их партнёрские отношения. Но, выбрав компанию Савойского, перед ним встала дилемма: поквитаться с Кайратом или избавиться от ненадёжного покровителя. Всё что ему надо было от Зевса он уже получил и даже больше, чем рассчитывал. Дальше пути их расходились, и терпеть Зевса Владу надоело.

— С Савойским, не с Савойским, — отмахнулся Влад, стоя в кабинете Безрукова, — а шито всё белыми нитками, особенно если знать, где залатано.

— Вот именно, если знать, — заскрипело кресло под широкой спиной хозяина кабинета. — А если не знать, то там уже всё шито крыто. Фирмочку открыли, минимальный пакет акций «Савоя» приобрели и судебное решение уже сфабриковали. Тебе и надо-то было, чтобы твоя бухгалтерша или кто она там, взяла у пристава исполнительный лист и предоставила выписку из реестра, в котором единственным акционером «Савоя» останется наша фирмочка. Ты сделал? Нет! Почему? Потому что надо было не к Савойскому лезть, а в «Артус» идти. Они тоже начали строить торговый центр, и генеральному подрядчику достанется аренда двадцати процентов здания на пятьдесят лет.

— На сорок девять, — поправил его Влад.

— Не важно, — опёрся ладонями в стол Безруков. — Важно, что при аренде в семьсот долларов за квадратный метр, полтора квадратных километра площадей могли бы приносить больше миллиона долларов в год. Но уже не мне.

Он развёл руками и снова завалился на спинку.

— Да не проблема этот липовый реестр подписать, — отмахнулся Влад. — Проблема, что они копают в нужном направлении. И докопаются. И отсудят ведь всё обратно. И полетят головы с плеч и у вашего судьи, и у начальника налоговой инспекции.

Пока это была неправда, но Владу ведь ничего не стоило подсказать верное направление.

— Ты за свою голову переживай, — показал на него пальцем Безруков. — Делай что говорят, а я сам разберусь. Поздно отступать. У меня уже на этот «Савой» зуб.

— Как скажете, — пошёл к двери Влад.

В принципе, именно этого он и добивался, чтобы Безруков настоял на своём. Влад в этой сделке ничем не рисковал. Выступал гарантом, предлагал серьёзное партнёрство, пока там Безруков отрабатывал свои схемы. Но если сделка не состоится, то и его гарантии не понадобятся. Правда, пытаясь избавиться от Безрукова, он рисковал всем.

— В понедельник будет, — развернулся Влад у дверей.

— Стой-ка, — подозвал его Зевс пальцем и протянул ключи. — Я замки в Никиной квартире поменял. Вы же сегодня встречаетесь? Вот, передай. И скажи этому оболтусу, что за Нику шкуру с него спущу. Взял манеру по гулянкам сестру таскать. Поди и травку там покуриваете, да? — прищурил он один глаз и полез в карман за телефоном. — И бухаете как слепые кони. Не могу дозвониться второй день ни до одной, ни до второго.

Он нажал кнопку вызова и приложил к уху. Какой-то время слушал длинные гудки и отключился.

— Вот! Ну, ничего, карточку заблокирую, сам прибежит, засранец.

Влад кивнул и вышел. И то, что Безруков использовал его как шестёрку или лакея бесило больше всего. Эти его мелкие поручения, снисходительный тон. Общаться лишний раз с Захаром и его мерзкой сестрицей желания у него тоже не было, но пока они оба были ему нужны. И он совсем забыл, что обещал Нике сегодняшний вечер.

— Слышь, Безрук, — набрал он нужный номер в машине и услышал в ответ ленивое и сонное «Мнн!». — Старик твой гневается. Ты бы до дому хоть раз в неделю добирался.

— Назар, отвали, а? Ты мне маманя что ли? Сам я разберусь со своим предком. Подтягивайся лучше к нам. Тут такие тёлочки.

Влад слышал, как женский голос возмутился, когда Захар кого-то явно начал тискать спросонья.

— Некогда мне пока. Ладно, давай!

У него и правда дел было невпроворот. Он сам заехал в аптеку, он заскочил домой переодеться, навестил Безрукова, теперь его ждала мать, надо решать вопрос с арестованным контейнером, определиться с местом для нового склада, обсудить с коммерческим директором бюджет, посмотреть отчёты, утвердить рекламный проект, подписать с десяток договоров. Эти ключи ещё. И эта Ника Безрукова.

— Суббота называется, — он упал в кресло в своём кабинете.

Пахнущие свежей краской стены, натуральной кожей диваны и чем-то ядовитым износостойкий ламинат. Влад вдохнул полной грудью эту смесь запахов — ему нравился новый кабинет. С панорамными окнами, выходящими на все три стороны здания, с большим столом, ещё не заваленным бумагами, с ощущением свободы. Правда, со свободой у Влада как-то пока не складывалось.

Ладно, текущие дела — с ними он разберётся, ладно сам Безруков — это вопрос времени и удачного момента, но его дочь внушала Владу серьёзные опасения. Младше Захара на два года, дерзкая, умная, расчётливая любимица отца, Ника явно имела на Влада виды и его настораживала эта её заинтересованность. Особенно сейчас, когда он неожиданно определился, когда девушка, которую он так и не смог забыть за эти шесть лет, снова была рядом.

Он боялся всё испортить и очень надеялся Таню заново завоевать, а может приручить, а может удержать. И ни одно из этих слов всё равно не подходило.

Удержать? Она была как вода — как бы плотно не смыкал ладони, а всё равно просачивалась сквозь пальцы.

Приручить? Яркая бабочка на его груди — прижми к себе и сломаешь ей крылья, а будешь любоваться издалека — вспорхнёт и улетит.

А завоевать? Он чувствовал себя как Наполеон в сгоревшей Москве. «Voilà de fières murailles!» Эти гордые стены! Ворота открыты, но она скорее спалит себя дотла, чем преклонится. И он, не знавший поражений, не понимал, что ему делать, и так боялся её опять потерять.

Он набрал её номер и закрыл глаза, представляя её лицо.

— Привет!

— Привет, — он улыбнулся её голосу.

— Выпила лекарство?

— А этот бессмертный парнишка ещё и лекарство привозил? А я-то думаю с чего такой подарок? Симпатичный парень с цветами, волосатыми руками и упругими ягодицами. Было приятно, жаль, что ты дал ему так много поручений, и он так быстро ушёл.

Влад прикрыл рукой глаза. Глупо, но, если бы это была правда, он бы этого курьера и правда, прибил.

— Да, не хотел, чтобы он докучал тебе весь день. Я скучаю.

— Сильно?

— Очень, — честно признался он.

— Тогда садись удобнее, — зазвучал её голос вкрадчиво и какая-то медленная мелодия, что звучала фоном, стала громче. — Я расскажу тебе, что я сейчас делаю. Ты один?

— Да, — ответил Влад уже предвкушая это представление.

— И я. Я лежу на кровати и на мне только тонкий шёлковый халатик. Он мне мешает, ведь я думаю о тебе. Я распахиваю его и сжимаю ручками свои сосочки. Мне так нравится чувствовать, как они твердеют от моих прикосновений.

«Чертовка!» — подавил вздох Влад.

— Но мои ручки такие проворные, они скользят по телу и опускаются ниже. Я раздвигаю ноги и касаюсь своей пещерки. Я представляю, что это твоя рука, — она томно вздыхает и её голос становится бархатнее. — Кончиком пальца ты касаешься моего …

— Подожди, — шепчет он в трубку. — Я облизываю палец, а потом касаюсь снова.

— Да, так намного лучше, — постанывает она. Ты двигаешься быстро-быстро, и я возбуждаюсь. Твоя рука скользит и мне хочется кончить. Всего несколько движений… Мннн!… Как хорошо!

Он откинулся на спинку кресла уже готовый расстегнуть ширинку и продолжать это, но в приёмной скрипнула дверь, открываясь.

— Я бы хотел сказать: «Никуда не уходи, я сейчас приеду», — резко принял Влад вертикальное положение и подвинулся ближе к столу. — Но, увы, мне нужно работать. Целую тебя во все места. До вечера?

— Да, милый, я буду здесь же, без халатика, — не изменила она своему устало-нежному голосу и отключилась.

«Вот и поговорили», — выдохнул Влад, слушая приближающийся стук маминых каблуков.

— Я устала тебя ждать, — вошла она. — Видела приехал, видела поднялся, и ни слуха, ни духа.

Она бесцеремонно кинула на стол принесённые папки и оглянулась на дверь.

— Надо или петли смазать, или пусть эту дверь заменят. Какого чёрта она так скрипит?

— Потом распоряжусь, — махнул он рукой, хотя на самом деле подумал, как ему повезло, что она заскрипела. — Сегодня никого нет.

— Да уж! Одни мы без выходных, без проходных, — она достала из кармана пачку сигарет и зажигалку, положила на столик между креслами, открыла настежь окно и села. — Поднимай свою задницу, иди здесь поговорим.

Пожалуй, да, он уже мог выползти из своего убежища под столешницей.

— Это тебе надо? — показал он на брошенные папки.

— Это тебе, почитаешь на досуге. Там всякая хрень. Отчёты, сметы, ни в одну из которых строители не влезли. И я уже пожалела, что сама за ними не следила.

— Ты же не можешь быть в двух местах одновременно, — сел он в кресло с другой стороны столика.

— Да, этого маловато, вот в трёх, четырёх сразу было бы в самый раз. И где, кстати, коммерческий? Никак не запомню, как его зовут?

— Он будет попозже. Ты хотела вроде со мной поговорить?

— Да, сынок. Ты знаешь, я в твои дела никогда не вмешиваюсь, — она вытащила из пачки сигарету и закурила. — Но боюсь, подставит тебя этот Безруков. Он же такая падла. За ним и следить будешь, не уследишь.

— Но отца же не подставил? — Влад тоже потянулся к сигарете, но тут же получил по руке.

— Свои кури! — царственным взглядом из-под тонко выщипанных бровей смерила его мать. Женщина строгая, волевая и обширных пропорций. — Не те у него в то время были возможности.

— Тебя тоже не подставил.

— Вот здесь спорный вопрос. Если бы не бросила я тогда всё директорство в школе, то уже и собирать было бы от «Золушки» нечего, такая тут разруха была. Ему эти проблемы были зачем? Само бы отвалилось. А вот сейчас мы для него лакомый кусок.

— Мам, — сморщился Влад. — Я тебя умоляю. Какой лакомый? Здесь же работать надо, вкалывать в поте лица, а он деньги брать любит, а не зарабатывать — налом, в процентах или как арендная плата. Ему шевелиться лень, так что не переживай, не нужен ему наш бизнес.

— Может и не нужен, а про аренду ты правильно сказал. Здания у нас шикарные, места отличные. Ведь позарится, гад. И кстати, про бизнес, — выпустила она дым в потолок. — Ему лично может и не интересен, но у него двое детей. С Захаром там и так всё понятно. А вот эта моська, младшенькая его, меня беспокоит.

— Тебя-то с чего? — выпучил на неё глаза Влад. И то, что их с материю тревожит одна и та же проблема удивило его даже больше, чем то, что она вообще в курсе.

— С того, что приходила она ко мне на днях.

— Зачем? — ещё больше удивился Влад.

— Приглашение принесла на бал.

— На бал?!

— Ты значит, ещё не в курсе? — она затушила сигарету. — Императорский благотворительный бал. Пиарится девица и довольно умно. Имя себе делает, толстосумов местных приручает, и всё вроде как ради детей-сирот.

— Да пусть пиарится, раз ей надо. Тебя-то это беспокоит почему?

— Потому что планы у неё на тебя, Влад. Далеко идущие планы, — она вздохнула, хотела снова закурить, но передумала.

— В каком смысле? — хлопал он глазами.

— Ты вот вроде умный у меня парень, — покачала она головой, — а как дело до женщин доходит так баран бараном. Захомутать она тебя решила, мальчик мой.

— Мам, — засмеялся он и постарался придать своему голосу убедительную беззаботность: — Да пошла она на хрен! Не парься из-за таких глупостей!

— Ну, глупости не глупости, — встала она. — А ты поосторожнее с ней, если жениться не собираешься. Не нравится она мне. Девица больно ушлая. Сказала, что отношения у вас.

— У нас?! Отношения?! Да, у нас скорее с Захаром отношения, — он посмотрел на вытягивающееся лицо матери и замолчал.

— Ты с Захаром? — она хотела спросить напрямую, но видимо, сочла эту мысль вздорной, или произнести слово «голубые» не смогла. Она подозрительно кашлянула, но задать свой вопрос всё же не рискнула. — В общем, ты сам решай. Я что хотела сказать — сказала.

— Елена Сергеевна! — окликнул её Влад уже у двери и скосил глаза на стол, где остались её сигареты.

То, что мать забыла свой никотиновый допинг поразило его больше, чем заявление Ники Безруковой, ведь она похоже всерьёз подумала про него с Захаром.