Глава 5

Сказать, что заявление сестры меня раззадорило, — значит промолчать вовсе. Поплескав водой в лицо, натягиваю одно из немногих привезенных с собою платьев — шелковое, цвета молодой листвы. Одно из любимых.

— Ого, да ты, никак, решила приворожить всех ночных филинов, — шутит Мира.

— Ничего подобного, — возражаю я.

Но отчего-то не хочу показаться малышкой перед боевыми магами. Особенно перед Рамоном, их наставником. Хватит того, что не смогла поднять меч на занятиях с Расти. 

— Почему, интересно, твой жених занимается ночью? — спрашиваю, отвлекая внимание сестры от своего покрасневшего лица. — Неужели за день не устали?

— Днем практикуются щадящие тактики, — поясняет она мне, неразумной. С таким видом, будто знает все о боевой магии. Хотя мне кажется, что Мира просто повторяет слова жениха. — Ночью идут настоящие учения, максимально приближенные к реальному бою. Это лучшая подготовка. Только вот…

— Что? — Щетка, которой расчесывала непокорные волосы,  замирает в моих руках.

— Ректор не одобряет подобные занятия, — отзывается сестра, обиженно поджав губы. — Оттого преподавателям и ученикам приходится уходить подальше от  Даркледжа — глубоко в лес. Кстати, ты в своем платье идеально сольешься с местностью. Отличная маскировка, сестренка.

Замечательно, просто великолепно! Вообще-то, не такой эффект я собиралась произвести. Зато теперь становится понятным, отчего на самой Мирре костюм для верховой езды — он как нельзя лучше подходит для прогулок по лесу.

А я еще прическу собиралась делать. Вот же!..

— Сразу сказать не могла? — спрашиваю, нахмурив брови.

— Ты так азартно бросилась прихорашиваться, что я не рискнула тебе помешать, — смеется Мира. Отбирает у меня щетку и, засучив рукава жакета, рассматривает мою распущенную копну волос. — Давай-ка я тебе помогу заплести косы. Сама ты будешь возиться до самого рассвета, и мы пропустим все самое интересное.

Спустя десяток минут мы, словно две заговорщицы, бесшумно ступаем по коридорам академии. Выбираемся через черный вход и по узкой тропке идем через освещенный магическими светильниками сад. К собственному удивлению, я отмечаю, что не только мы вышли прогуляться в столь поздний час. То и дело нам попадаются шумные компании учеников. Иногда и учителей. Те и другие усердно делают вид, будто не замечают друг друга.

— Официально отбой после девяти,  — поясняет Мира. — Но это только официально.

Смеясь, она хватает меня за руку и тащит по направлению к темнеющему вдали лесу. Мы проходим старое кладбище, минуем часовенку Пресветлого. Выходим за ограду и осторожно ступаем по устланной прошлогодними листьями и хвойными иглами тропинке. И тут в ближайших кустах я замечаю какое-то шевеление.

— Там кто-то есть!.. — шепчу Мире. — Может, дикие звери?

— Да нет же, — хохочет она. — Даркледж защищен заклинаниями и магическими амулетами. Так что не бойся, сестренка.

Да я и не испугалась, скорее, наоборот, хотела бы познакомиться с местной фауной.

И познакомилась.

Через секунду из кустов выскакивает растрепанная девушка со светлыми волосами. Корсет ее платья расшнурован, грудь обнажена. Она глубоко дышит, прикладывая руку к груди.

— Мы еще не закончили! — раздается мужской голос из кустов.

Чья-то цепкая рука хватает девушку и уволакивает обратно. Та смеется и повизгивает. Она явно не против подобного обращения.

— Ну да, ночью Даркледж совсем другой, Ноготок, — поясняет Мира. — Идем скорее, не будем им мешать.

— А кто это были? — спрашиваю, слегка опешив.

Я, конечно, не против свободных нравов. Но чтоб вот так, в кустах. Когда в любую минуту могут прийти другие ученики и даже учителя.

— Наверное, некроманты, эти обожают шарахаться по ночам, — живо поясняет Мира. — Говорят, прогулки по кладбищу возбуждают. Ученикам можно все, Ноготок, особенно одаренным аристократам. С учителями другой вопрос. И все же некоторые умудряются заводить романы. Правда, ничем хорошим это не заканчивается.

Отчаянно хочу спросить, у кого из учителей и с кем был роман, но не решаюсь. Не хочу, чтобы сестра заподозрила меня во влюбленности. Я и сама хотела бы избежать этого чувства. И все же образ Рамона Вудса преследует меня во сне и наяву. Если бы не он, я, наверное, и не пошла бы с сестрой на прогулку. Лучше бы выспалась как следует, чтобы не зевать на завтрашних занятиях.

Чем дальше мы идем, тем отчетливее становятся звуки скрещиваемого оружия. Воздух буквально пропитан магией. Видны взрывы, слышатся возбужденные возгласы. Да тут идут настоящие боевые действия, не иначе.

— Вот мы и на месте, Ноготок. Ты только посмотри на это!

По периметру поляны горят костры. А внутри импровизированного круга сразу несколько пар боевых магов дерутся, стараясь перещеголять друг друга в искусстве. Один из них — Рамон. Обнаженный по пояс, с распущенными по плечам волосами, он напоминает ожившего демона. Сравнение только усиливает напряженное лицо, изуродованное шрамами. Дерется он с парнем, заметно уступающим ему по силе и ловкости. Рамон явно щадит соперника и даже подсказывает ему, что лучше предпринять дальше.

Мира права: занятия по ночам другие. Сейчас в ход идут даже запрещенные приемы — их ни в коем случае нельзя использовать во время Игр. Но в реальном бою они ой как пригодятся. К примеру, астральные тактики. Когда удар наносится не в физическое тело противника, а в его ауру. Я много читала об этом, но никогда не видела в действии.

— Не выходи, тебя не должны увидеть, — шепчет сестра.

Я и не заметила, как сделала несколько шагов навстречу дерущимся. Как завороженная уставилась на происходящее, Забыв, кажется, о реальности. А ведь сестра предупредила, что преподаватели боевой магии не любят, чтобы за ними подглядывали. Особенно новички. Особенно лекари и девушки. По их мнению, действо слишком грубое для наших хрупких сознаний.

Рамон, словно почувствовав мой взгляд, поворачивает голову. В его глазах отражается пламя костра. Он и вправду похож на ожившего демона.

— А ты здесь что забыла, девочка?! — рычит он недовольно, на секунду забыв о бое. — Ноготочек, тебя ведь так зовут, верно?

Нервно киваю и оглядываюсь в поисках места, где можно спрятаться. Не нравится мне то, как смотрит на меня Рамон. Совсем не нравится. Такое ощущение, что по мне ударяет гигантский молот, вколачивая по пояс в землю.

— Осторожней! — вскрикиваю, заметив, как противник хочет воспользоваться замешательством учителя и напасть исподтишка.

Но Рамон и сам прекрасно справляется с парнем, без моего предупреждения. Просто отмахивается от летящего в спину заклинания, и то летит обратно к отправителю. Парнишка подскакивает, переворачивается в воздухе через голову и, упав, прочерчивает в земле глубокую борозду.

— Варун!

Это уже Мира высовывается из укрытия и спешит к поверженному пареньку. Кажется, это и есть ее пресловутый избранник.

— Вот из-за этого я и не терплю девушек на тренировках, — недовольно произносит Рамон. — Одни истерики.

— Неправда! — возражаю внезапно прорезавшимся голосом. —  Я не истерила, всего лишь хотела предупредить вас о нападении.

Он складывает руки на груди и иронично приподнимает бровь:

— То есть ты меня спасала, Ноготок?

Молчу, не смея признаться. Нахожусь в полном ступоре, в отчаянном замешательстве. Настолько, что даже не могу потребовать, чтобы он не называл меня Ноготком. Язык мой будто прилип к небу.

А еще оттого не возражаю, что Рамон произносит мое домашнее прозвище с таким придыханием, точно пробует его на вкус. И оно ему приходится по душе.

— Иди сюда. — Он манит меня пальцем.

Качаю головой и делаю шаг назад.

— Страшно? И что дочка великого лекаря забыла тут? Ищешь своего дружка, Ансельма? Так он не ходит на такие занятия.

— Я пришла с сестрой, чтобы познакомиться с ее женихом

И кто меня за язык дернул? Мало того, что жалобно блею, как овечка. Еще и сестру подставила.

— Это не место для светских раутов, — заявляет Рамон непреклонным тоном. С легким пренебрежением косится на Варуна и хлопочущую возле него Миру. — Выберите другое место для знакомства и вечеринок по этому поводу.

Проглатываю обиду, но промолчать не в силах.

— Но ведь этим можно смотреть?— указываю на стайку девушек в костюмах для верховой езды. Явно старшекурсницы. Они глаз не сводят с преподавателя. А на меня смотрят с раздражением и явным пренебрежением. Их взгляды будто спрашивают: что эта мелкая выскочка забыла здесь?

— Они пришли учиться, — заверяет Рамон. Хотя я уверена в обратном. — Я даю уроки не только парням, но и девушкам. Но праздного любопытства не потерплю.

— Я не праздна и не любопытная.

И откуда во мне столько бахвальства? Заразилась от Ансельма? А это вообще заразно? Не понимаю, что происходит. Меня будто подменили.

— Мне интересна боевая магия, — заявляю, тоже сложив руки на груди. —  Я долго изучала, читала много книг и… — Тереблю манжет, собираясь с мыслями.

Как же объяснить ему, что я чувствую, когда вижу схватку? 

— Да? — Рамон удивляется вновь. — А может быть, хочешь попробовать сама? Иди сюда, Ноготок.

Он снова манит пальцем. На сей раз я и не думаю отказаться. Но на пути стена из огня.

Рамон с неприкрытым интересом наблюдает. Что-то шепчет подошедшему Расти. Мне отчего-то кажется, что преподаватели делают ставки. Считают, как скоро я откажусь от идеи пройти сквозь огонь и, плача, убегу в Даркледж плакаться папеньке.

Не тут-то было!

— Мовитуа арофарис! — призываю воздушный вихрь, скрещивая пальцы в знак Ромер.

Отец, хоть и нехотя, научил меня этому. Когда в деревне разгорелся пожар, нам пришлось пробираться сквозь пламя.

— Неплохо! — восклицает  Рамон, озадаченно хмыкнув. — Для новичка.

От его похвалы становится жарко — так, словно пламя обуяло меня изнутри.

— Она смогла оживить меч, — напоминает Расти. — Только вот не подняла его даже над полом тренировочного зала.

Рамон подходит ближе, перехватывает мои руки за запястья, рассматривает их. Пальцы у него сильные, твердые. Кажется, будто вокруг моих запястий сомкнулись оковы. Но — о Пресветлый! — это самые нежные оковы, какие только можно придумать.

— Меч слишком тяжел для этой неженки, — заявляет Рамон. — А вот это, пожалуй, будет в самый раз.

Он достает из прицепленных к поясу ножен небольшой кинжал. Обоюдоострый, изогнутый, с крестообразной гардой. Лезвие его посредине покрыто резной гравировкой, а рукоять инкрустирована серебром и латунью. Магический клинок, заговоренный. Рамон протягивает его мне, словно великое сокровище.

Беру нерешительно, но тотчас отмечаю, как славно рукоять лежит в ладони. Так, словно была сделана на заказ. Странно, но в руке Рамона он казался более внушительным.

— Этот ножичек подстраивается под владельца, — поясняет учитель.  — Ну что, Ноготок, сумеешь его оживить?

Он еще сохранил тепло тела Рамона. От одной мысли об этом кровь приливает к щекам. Хорошо, что вокруг темно и никто не заметит моих пылающих щек. А если и заметят, спишут на отблески костра.

— Ну же, смелее! — советует Расти.

— Чай не побрякушка, не надо ее так пристально рассматривать, — добавляет Рамон. — Просто взмахни им. Покажи, что и твоя хрупкая ручка может наносить режущие удары. Тогда клинок покорится быстрее.

Крепко зажимаю рукоять в руке, взмахиваю кинжалом, будто нанося удар невидимому противнику. Чувствую, как нагревается рукоять. Становится уже не пустым железом, а словно живым существом. Покоряется мне, начинает доверять. Лезвие вспыхивает зеленым. Сначала тускло, едва различимо. А после сильнее, ярче.

— Вот это результат! — хвалит Рамон. — Что ж, признаю, я недооценил тебя, девочка. Вот только твой отец ни за что не позволит тебе всерьез увлечься боевой магией.