Глава 30

И пока мы идём в неизвестном направлении, миллион мыслей вихрем проносится в голове. Я даже примерно не могу представить, что необходимо говорить в подобных случаях? Как оправдаться? А с другой стороны: вдруг я зря накручиваю? Он ведь культурный парень из благополучной семьи. Если объяснить все по порядку, думаю, поймет и войдет в мое положение.

От страха сердце заходится в бешеном ритме.

Выдох-вдох.

Но я беру себя в руки, собираю всю оставшуюся смелость. Быстро-быстро семеню за ним, пытаясь вырваться на один уровень с ним и у меня получается. Я заглядываю ему в лицо и решительно обращаюсь, надеясь при этом, что голос звучит располагающе и уверенно:

— Извиииините, как нелоооовко… Я сама не знаю, как так получилось?.. Мне… Мне тааааак жаль…— но в реальности оправдание получается неловким, даже вероятно жалким. Ничтожным.

Ноль эмоций.

Парень не отвечает на мой монолог.

Он молча продолжает идти твёрдым шагом в нужном ему направлении. Как будто я — пустое место и его совсем не заботит позорная ситуация случившаяся между нами? А я так боюсь, до дикой дрожи боюсь, что случилось непоправимое и уже ничего не изменить!

Судорожно сглатываю и продолжаю семенить за ним. Всю дорогу думаю… думаю без конца думаю. Первая попытка извиниться не возымела должного эффекта. Каким же всё-таки образом подобрать правильные слова, чтобы объяснить случайные события и сгладить напряжение? А главное: как избежать больших проблем?

Мой мысленный и эмоциональный хаос останавливается, когда Александр проходит в туалетную комнату — я за ним. Без каких-либо раздумий.

Младший Алмазов проходит к раковинам, где сначала аккуратно снимает пасту с плеч, а затем тщательно промывает руки от томатного соуса. При ярком освещении вся «красота» испорченной рубахи становится более наглядной и от увиденного мои глаза, должно быть, округляются, и я в ужасе выпаливаю:

— Мне тааааак жааааль… — глядя в зеркало перед раковинами, я настырно пытаюсь встретить взгляд Александра, но парень не признает моего существования. Всё внимание он уделяет своему внешнему облику. А я надеюсь и так сильно хочу взглядом вымолить прощение.

— Понимаете, это не я на вас уронила поднос, а одна девушка-официантка меня толкнула! Вы не представляете, как мне стыдно! — голос дрожит, очень подводит в ответственный момент. Я говорю тихо, сдерживая стыд и еще гамму различных эмоций, но знаю он слышит.

— Хорошо, что сейчас могу перед вами извиниться. Мне становится легче. Давайте я вам помогу?

Я решительно направляюсь на помощь, но внезапно останавливаюсь, впервые за время, проведенное наедине, услышав гневный голос:

— Не двигайся, криворукая, или я за себя не ручаюсь! — с презрением цедит сквозь сжатые зубы. Жестом правой руки отмахивается, указывая, что ему не нужны жалкие объяснения.

— Я помогу! — упрямо заявляю. Меня стыд по кусочку сжирает. Как можно оставаться в стороне, ведь я испортила человеку дорогую одежду и, скорее всего, весь вечер в целом, если у него нет сменной рубашки. Чувствуя, как щеки горят смущением, я суетливо бросаюсь к салфеткам. Отрываю одну из них и быстро начинаю стряхивать остатки еды с одежды парня. Дрожащими неловкими руками делаю резкие судорожные движения. Смахиваю макароны и всё летит в разные стороны.

Но даже в таком нелепом виде парень выглядит, как повелитель мира, а остальные созданы для служения ему и, не приведи господь, им допустить малейшую ошибку.

Александр невероятно высок по сравнению со мной. Я вынуждена встать на цыпочки, чтобы дотянуться до мужских плеч. Там рубаха тоже изрядно подпорчена пастой. Из-за стыда и смущения я совсем не смотрю в его лицо, но чувствую под пальцами, как его тело сильнее напрягается, когда прикасаюсь к нему. Подсознательно я понимаю и вижу, как ему неприятны мои прикосновения и какие он усилия прилагает, чтобы вытерпеть. Но мне очень неловко из-за случившегося. Не могу отступиться, я обязана смягчить последствия неприятного инцидента. Каких бы сил и терпения не потребовалось, необходимо сделать так, чтобы меня поняли. Хоть немного.

— Простииите…Я уже столько причинила вам вреда. Я сделаю все возможное. Обещаю: обязательно оправдаю ваше доверие…

Александр перебивает меня вкрадчивым голосом и столько гнева видно в его пронзительном взгляде:

— Такую, как ты, запрещено подпускать к приличному обществу. Будь уверена в этом городе ты больше не найдешь достойную работу!