Глава 31

Вердикт вынесен строго и холодно и обжалованию совершенно точно не подлежит. Его принципы устойчивы, как железная стена, которую не пробить и не перелезть. Сколько не извиняйся, поблажек не будет.

От услышанного у меня резко обрываются все надежды и мечты на нормальное будущее.

— Умоляю, нет!!! Пожалуйста, поймите меня! — на эмоциях выкрикиваю.

Александр морщится от истеричных ноток в моем голосе, который я не смогла проконтролировать, и намеревается уйти. Он уже делает шаг, чтобы обойти меня, но я с удвоенной решимостью бросаюсь на Александра. Со всей силы вцепляюсь в его плечи, опасаясь побега жертвы. И мы оказываемся невыносимо близко, лицо к лицу, нога к ноге, животом ощущается выпуклость в районе его паха, но сейчас всё это не важно. Хоть и испытываю смущение, но я не могу отойти ни на сантиметр, иначе Александр не даст высказаться.

— Прошу, выслушайте! Это все произошло случайно и у вас дома тоже случайно… Я совсем не хотела… того, что произошло между нами в вашей спальне… Мама сказала, что у вас все уедут и никого не будет, и я не ожидала, что дома окажетесь вы, притом совершенно обнаженный… — от неловкости я отвожу взгляд от мрачно-потемневших карих глаз парня, опускаю голову и смущенно замолкаю. Активно думаю, как бы еще получше объяснить нелепые ситуации между нами.

И вдруг меня оглушает неожиданный громкий и удивленный ответ Александра:

— Так это была ты!??? А я то думаю, где тебя видел! Сельская, невзрачная шлюшка жаждет запрыгнуть на мой член? Поэтому постоянно крутишься возле меня? Это твой хитроумный план, да? Я таких, как ты, ничтожеств уже десяток перевидал, поэтому вбей себе в тупую головку, что такая потаскушка как ты мне не нужна! И убери от меня, наконец, свои кривые руки! — вдруг взрывается парень.

Я послушно отхожу. Хотя, скорее отлетаю из-за толчка в грудь. Поскольку я не спешила прерывать контакт наших тел, он решил поторопить и жестко оттолкнуть. От неожиданного действа я больно ударяюсь спиной о раковину, но почти не морщусь и не обращаю внимания. Лишь удивленно и как-то тихо переспрашиваю:

— На ваш… что?

Смысл сказанного быстро доходит, поэтому уже не жду ответа на свой вопрос. А просто шокированная и оглушенная выговором Александра замолкаю. Ноги подкашиваются и, чтобы не упасть, я крепко держусь за раковину. Длительное время я пытаюсь «переварить» полученную информацию и принять тот факт, что он во всем случившемся увидел скрытые мотивы и сделал свои выводы. И мне его не переубедить.

Бесполезно.

Он не слышит меня.

И более того, он не понимает подобных мне. Его мнение прочно сформировалось, особенно после того, как узнал новые подробности моей личности.

Оказывается он не запомнил мою внешность. Что ж, ожидаемо. Таких девушек, как я, парни вроде него никогда не запоминают. Мы для них на одно лицо. Абсолютно ничем не примечательные. Невзрачные.

Сельская шлюшка…на член…

Обида и боль заполняют сердце и так невыносимо становится, что просто не могу больше этого терпеть.

— И я не шутил. Ты больше не будешь работать в этом агенстве и тем более в нашем доме!

Осознание услышанного жестко бьет по нервам и последние капли самообладания заканчиваются. Я сквозь выступившие слезы, глядя на равнодушное и холодное лицо, понимаю насколько легко ему вот так вот совершенно глобальным образом повлиять на чужую жизнь. Для него это просто и обыденно. Вот так взять и разрушить всё, чем существует другой человек.

— Нет… пожалуйста… — качаю я головой. — Больше этого не повторится. Я не буду вам попадаться на глаза.

— Конечно не повторится, я не позволю тебе работать в нашем городе!

— Вы не можете поступить так жестоко…

— Ты мне указываешь, сельская девка!? Всегда помни своё истинное место! Вот прямо сейчас мы и займемся этим вопросом.

Больше он не слышит и не видит меня, рукой отстраняет, как мешающую вещь, и быстрым шагом направляется на выход.

Я снова без лишних раздумий бросаюсь вслед, практически бегу, едва поспевая за ним. Продолжаю выкрикивать просьбы подумать и простить за оплошности, но он совершенно не желает слышать. Александр раскрывает дверь, и мы практически сталкиваемся с моей обеспокоенной мамой.

— Дочка, всё в порядке? — она с подозрением оглядывает Александра, а потом меня и почему-то сразу ее лицо преображается. Становится не просто обеспокоенным, а напуганным. И только сейчас я понимаю почему.

Я уже ничего не вижу за беспрерывным потоком слез, а мои руки так сильно дрожат, что это шокирует маму.

— Доченька! — она бросается ко мне и крепко обнимает, защищая от всех бед. Сквозь истерику и собственные всхлипы я всё же различаю голос Александра:

— Вот и прекрасно! Познакомились и с мамой. Вы тоже уволены. Можете собираться домой, на вечере достаточно опытных специалистов, в отличие от вас.