Глава 47

Как будто находясь в вакууме, слышу на ушко глухой вопрос, заданный совершенно будничным тоном. Подобным голосом судьи выносят приговор убийцам, безжалостно покалечившим десятки людей, а не беседует с девушкой, с которой обнимаются... или это я с ним обнимаюсь, а не он со мной, поэтому не считается? Я испытываю какое-то необъяснимое разочарование от этой глупой мысли. По непонятной причине я жажду, чтобы он тоже заботливо обнял в ответ, а не просто позволял греться , используя его тело.

Как будто черствый сухарь услышал мои тайные недовольства. Через секунду с легким замиранием сердца и тайной улыбкой на устах ощущаю, как моей макушки касается теплая ладонь. Она мягко ложится на волосы, даруя невероятное тепло. Этот жест похож на родительскую заботу о ребенке - не более, однако, на меня он воздействует, как бальзам на открытую рану. Телу становится еще на несколько градусов теплее, а все претензии без промедления исчезают, не оставив и следа. Чувствую себя маленькой девочкой, получившей желанную игрушку после десяти минут мольбы и океана пролитых слёз.

Во время объятий мои мысли непрестанно хаотично сменяются. Вдруг начинают терзать и мучать, подбрасывая недавние воспоминания, как пищу для размышлений. Суетливый ум предлагает хорошенько подумать об утверждении Марселя и проанализировать: правда ли Александр не любит чужие прикосновения. Верно это или нет? Сейчас становится невероятно сложно поверить в эту информацию, ведь мне-то он позволяет…

Прилагая титанические усилия, (а как ещё, если в данный отрезок времени мне невероятно комфортно греться в объятиях парня и лишаться этого ощущения совсем не хочется) я отрываю щёку от мужской груди и поднимаю взгляд. В этот момент между нашими глазами протягивается невидимая нить, по которой перемещаются наши эмоции. От меня к нему и в обратном направлении: от него ко мне. Мы теперь незримо связываемся, и я готова поклясться, что знаю его эмоции также хорошо, как свои собственные. На данный момент наша близость его не раздражает, как это было совсем недавно.

Киваю, отвечая на вопрос о своей целостности, подвергаясь магнетическому воздействию тёмно-шоколадных глаз. В это мгновение я замечаю за собой одно странное явление, происходящее с моим разумом во время прямой конфронтации с Алмазовым: он теряется, прячется, скрывается, забывается, отходит на второй план, а на первом главенствуют эмоции и чувства.

Как не жаль, но столь дивные минуты полного эмоционального штиля вскоре нарушаются неожиданно появившимися звуками.

Где-то позади, будто бы в другом мире, существующем отдельно от нашего с Александром, доносится кряхтение, мычание, скулёж. Даниил и Кирилл лежа на обочине приходят в себя, оглядывают друг друга, затем видят обнимающихся нас, делают какой-то мысленный вывод, после чего срываются с места, напоследок грозно пообещав:

— С тобой разберемся еще, мудила!

— Да…да, - как-то устало и вовсе не испуганно соглашается Алмазов с угрозой в свой адрес. Для беседы с собеседниками даже не поворачивается, не считая необходимым тратить на парней своё драгоценное время. Сосредотачивая свое внимание на мне:

— Как ты здесь оказалась? — один единственный вопрос разрушает теплую атмосферу. Всего один.

Как же мне этого не хочется, почти до слёз обидно разъединять объятия и лишаться столь драгоценного тепла, но было бы странно продолжать в том же духе. Мой первоначальный естественный порыв после окончания драки можно оправдать страхом, а сейчас эмоции утихли и продолжать обниматься - так себе перспектива. Это будет означать, что сама жажду нежностей с этим… парнем. Конечно, последний вывод я подсознательно отрицаю, поэтому незамедлительно разрываю контакт наших глаз, размыкаю руки и немного отхожу в сторону, принимаясь торопливо приводить себя в порядок.

— Эммм. Случайно, — кое-как разъясняю своё неожиданное появление.

Зачем-то нервно поправляю сырые волосы, стираю снежинки, тающие на лице. Как будто хочу выглядеть красивее и аккуратнее, чем есть.

— Случайно? — с удивлением восклицает Алмазов, уродуя свои идеальные черты лица кривой ухмылкой. — Шутишь? Ты случайно побежала за мной через весь лес и случайно бросилась на двух парней, чтобы помочь мне?

Я так и знала, что этим всё и закончится: нашей ссорой и разочарованием. Трепет объятий и очарование момента растворяются без следа, оставив после себя лишь морозный утренний воздух и пустую трассу. Александр задал прекрасные вопросы, благодаря которым я создаю впечатление полной идиотки, преследующей по пятам парня.

Чёрт! Снова начинаю паниковать. Едва-едва восстановила душевный баланс, не прошло и нескольких минут, как опять попала в щекотливую ситуацию.

— Это не то, что ты подумал! — бессвязно тараторю, отклоняясь от самого вопроса.

— Я - не помешанная на тебе сталкерша и не преследую тебя. Клянусь!

— Я хочу знать правду. Отвечай немедленно! — внезапно перебивает, повышая голос, можно сказать рычит раздраженно, как рассерженное животное, в чью берлогу заглянул нежданный охотник.

Одновременно он делает резкий шаг в мою сторону, преследуя по моим же шагам. Заставляя еще больше нервничать и неловко теребить пальцы, а моё сердце лихорадочно биться.

— Отвечай я сказал: почему побежала за мной? Почему рисковала собой? Это выглядит по меньшей мере странно, а по сути ненормально… неадекватно. Может ты сумасшедшая? Наблюдаешься в больничке?

Его выговор и слова оскорбительны, но что мне сделать? Не имею ни малейшего понятия, какой дать ответ, что придумать и как выпутаться из сложной ситуации, созданной моими же глупыми действиями. Но правду, хоть ты тресни, не хочу раскрывать, она выдаст меня с потрохами, сделает лишь хуже, подскажет, как сильно я волновалась.

Вдруг подумает, что не безразличен мне? А это смерти подобно…

— Живо признавайся. Деревня, лучше не зли! — еще раз громко требует, снова делая наступательный шаг.

Он всем своим видом, походкой, голосом выдавливает из меня чертову правду. Буквально насильно клещами вытягивает, словесно пытая меня.

— Ты ранен, тебе нужно в больницу, а мне очень холодно, мы можем в другой раз поговорить? — наивно предпринимаю попытку перевести тему в иное русло и дать себе отсрочку.

Авось через некоторое время потеряет интерес к ответу и не захочет связываться и допрашивать.

— Пожаааалуйста!

Как можно милее прошу пойти на встречу. Увы, бездушное существо не разжалобить мольбой, когда у него есть свои интересы. И в данную минуту он всё решает для себя. Он ожидает чистосердечного признания в моих настоящих чувствах, другого вранья или глупого увиливания не потерпит.

— Признавайся по-хорошему. Почему прибежала, как преданная, жалкая псинка к ноге хозяина? Зачем помогла? Рисковала собой, как идиотка? Хотела разжалобить, чтобы побольше отвалил деньжат на радостях? Так?

— О, Боже, нет! Нет, конечно! — из меня, наконец, вырывается возмущенное восклицание.

Больше не смогла терпеть оскорблений, особенно после всего того, что сейчас только что произошло между нами. После того тепла, которое он подарил мне.

— Я не знаю… в доме просто заволновалась… — начинаю сбивчиво признаваться. — Ты ведь пошёл вслед за парнями, а они могли тебя где-нибудь подстеречь, чтобы отомстить? А еще раньше, когда вы уходили в тоннель, заметила, как они стояли возле твоей машины, но тогда решила, что они просто восхищаются дорогой моделью. Но, вспомнив об этом моменте после вашей ссоры, все это показалось подозрительным. И их угрозы… Одно на другое наложилось, я забеспокоилась, что они что-то сломали в машине. И ты бы поехал и убился… Прости… я знаю, звучит глупо…

Пока отвечаю, мой голос всё время дрожит и мне уже совершенно плевать на подобные вещи. Пусть думает обо мне всё, что душе угодно.

— Я правду говорю!!! Почему у тебя всё сводится к материальным ценностям? Опять мне не веришь? - нервно интересуюсь.

Не спешит давать ответ, скрестив руки на груди, просто наблюдает, как ученый за микробом под микроскопом. Внимательно взирает сверху-вниз, настырно проникая в самое нутро, в самую мою суть. Он всё молчит и молчит, размышляя о своём и после длительных раздумий даёт вердикт:

— На удивление… мать твою… верю, — медленно, с чувством, с толком и расстановкой совершенно спокойно делает заявление. — Единственное разумное объяснение тем вещам, которые не сходятся в моей голове — это, то что изначально не так тебя прочитал, ошибся в логике твоих действий.

Я не ослышалась? Поверить невозможно его признанию. Такого просто не может быть! Поэтому я изумленная в неверии открываю рот и ощущаю, как морозное, такое серое и унылое утро вдруг окрашивается радужными красками, а тысячи райских птиц начинают петь дивную мелодию в моей голове.

Боже мой… я давно не испытывала такого невероятного прилива счастья и вдохновения! Какое прекрасное чувство внутри! Словно в моём сердце расцвел яркий, благоухающий цветок из прекрасных чувств и эмоций, который никогда не завянет, навечно будет греть меня изнутри.

— То есть, ты действительно не знала об отношениях матери с моим отцом? И ты действительно просто приехала учиться и заодно помогать ей по работе? Правильно? — доля иронии в его голосе меня изрядно напрягает, но всё же я настороженно киваю на оба вопроса, подтверждая их правоту.

— И ты правда не собиралась запрыгнуть ко мне в койку?

Я с особым остервенением мотаю головой из стороны в сторону, отрицая обвинение.

— Нет. Нет. Нет! Какая койка!? Где я и где твоя постель?

— Почему? — вдруг выдаёт он этот странный вопрос, не подвластный логике.

— Что почему? - глупо переспрашиваю.

Наш разговор похож на беседу глухого и немого. Или тупого и еще тупее.

— Почему ты не хотела залезть в мою постель? Я тебе не нравлюсь?

Весь жар разом вспыхивает румянцем на щеках, явив наглядные доказательства моего смущения и, в целом, неравнодушного отношения к этой теме.

Чувствую себя глупой наивной девочкой, не умеющей общаться с парнями, а ведь раньше подобных ступоров не было. Мне всегда легко было вести беседу, как с представителями мужского пола, так и женского. Зато Александр из нас двоих явно выглядит хозяином положения. Не нервничает, не беспокоится, не теребит пальцы, как я, не думает, что сказать и как сделать, чтобы голос не дрожал, говорит прямо всё, что жаждет узнать. Никаких надуманных переживаний, одна я мучаюсь и извиваюсь, будто пойманная в ловушку глупая животинка. И вообще, я не могу понять, как наш разговор подошел к вопросам симпатии? Еще немного и дойду до границы паники, после которой от страха вообще сбегу.

— Постой, пожалуйста, Александр. Я.. мне очень хочется поскорее домой, я сильно замёрзла! — предпринимаю очередную попытку уйти от темы и на этот раз, к неожиданности и огромнейшему облегчению, это срабатывает. Самые важные ответы он получил, а этот, наверное, готов подождать.

— Хорошо, — милостиво изрекает. — Мы продолжим наш разговор позднее.

С облегчением выдыхаю. Неужели словесная пытка закончилась? Все еще напряженная, обескураженная после нашего разговора по душам, следую за Александром.

Поверив моим бредовым словам, он проверяет машину на наличие каких бы то ни было скрытых повреждений. Компьютерная диагностика занимает не более десяти минут, на протяжении которых мы, забравшись в салон, молчаливо пытаемся согреться и отойти от случившегося.

Все важные детали автомобиля оказываются в полном порядке, даже шины целы. Я чувствую себя ненормальной истеричкой, успокаивает только отсутствие смеха или сарказма в мой адрес. Впрочем, не стоит забывать, что моя паника привела к спасению непревзойденного господина Алмазова, а это стоит многого. До сих пор не верится. Ну и денек! Сколько сюрпризов!

Замерзшие и обессиленные мы без промедления выезжаем обратно к вилле, чтобы забрать Мами и Марселя.

Во время поездки Александр делает звонок охране, сообщая подробности произошедшего. Смотрю на парня украдкой и мне кажется фантастическим и нереальным то, как всего полчаса назад я млела, его обнимая, и, что этот недотрога позволял жалкой деревне прикасаться к барскому телу, не отшвырнул как прокаженную, не унизил и даже поинтересовался моим самочувствием. Это, наверное, сон?

Итак, если подытожить последние события за сутки, мир перевернулся и сошел с ума. Ведь я заслужила прощение и доверие Александра. После всего, что произошло между нами за этот отрезок времени - это кажется недостижимым. Я должна собою гордиться как никогда. А на самом деле зажимаюсь рядом с ним.

До места назначения добираемся быстро, время в пути пролетает незаметно. При виде нас (таких потрепанных и измученных) Марсель резко вскакивает с дивана, бросаясь на встречу, шокировано открыв рот. Замечая наш грязный, помятый внешний вид, громко чертыхается, а в волосы впивается пальцами, нервно массируя голову. Сразу видно, как сильно переживает за друга по тому насколько взволнованно и беспокойно расспрашивает о произошедшем.

А Мами, наверное, в этой жизни ничто никогда не удивляет и не выводит из равновесия. Поразительно! Такое ощущение, что подобные вещи в ее жизни случаются каждый день.

— Все же не зря тебя нарекли Героиней!! Но как ты вообще догадалась… — сделав паузу, она задумывается над тем, как мне удалось почувствовать неладное и подоспеть вовремя на помощь, но затем решает не забивать голову глупостями, поскольку у нее имеются более важные дела. — Впрочем, ладно, домой хочу. И скорее, мои хорошие. У меня свидание через шесть часов! Не хочу прийти страшной невыспавшейся уродкой!

Наверное, никогда не перестану удивляться их странным (черствым, равнодушным) отношениям друг к другу. А вдруг у Александра повреждена голова и будут последствия? Когда он упал без сознания, я вообще думала, что он умер. А Мами совсем не волнуется…

Затем собственное отражение в зеркале отвлекает от ненужных тяжелых размышлений.

Видок у меня, конечно, печальный. Я — красавица с отмороженными руками, покрасневшим лицом и заледеневшими волосами-сосульками. Вдобавок, завершают мой экстравагантный образ: потекшая тушь и оторванные пуговицы на пуховике. От шока даже не заметила, когда их лишилась благодаря насильнику-Кириллу.

Как показаться маме в подобном виде? Ума не приложу. Поэтому прошу дать пять минут, чтобы вымыть лицо и хоть как-то привести себя в порядок.

Мы все безумно устали, поэтому ускоряемся, быстро собираемся и выезжаем.

Марсель садится за руль, занимая место Александра. Сперва доставляем продрогшие косточки Мами в родной дом, затем вдвоем с водителем уговариваем Александра, как можно скорее отвезти его в больницу, но тот непреклонен, не слышит наших убеждений и настаивает на своём: решает сперва меня отправить домой. Что ж, нет сил и времени на длительные споры. Чем быстрее меня отвезут, тем быстрее упрямый Алмазов, наконец, отправится к врачу. По еще сонному городу мы максимально быстро подъезжаем к моему дому.

На этом сегодня сюрпризы не заканчиваются. Александр окончательно удивляет, когда вызывается сопроводить меня прямо до квартиры. Моих попыток отказаться от великой чести, демонстративно не замечает, кроме того, просто выходит из машины и следует к подъезду. Не преградой же становиться на его пути?

Мне так неловко и страшно, что сердце выскакивает из груди при мысли, что этот грубиян может наговорить маме. После предыдущей их встречи, она не слишком его жалует. А сейчас, что будет?

— Стой! — я все же преграждаю ему дверь в подъезд. — Как ты себе это представляешь? Она ведь не поймет: я в таком виде… меня не было целую ночь! И… и вернулась с тобой…

— Я все объясню, — доносится короткий и уверенный ответ, от которого становится только страшнее. Алмазов, не замечая моего волнения, решительно раскрывает тяжелую дверь.

Только не это! Однако, ничего не поделать. Упрямого Алмазова, что-то себе надоумевшего, не остановить целой военной артиллерией. За считанные секунды, пока поднимаемся вверх на нужный этаж, пытаюсь продумать вариант более мягкого объяснения всей ситуации.

Неправильно это все, непривычно, ненормально: вести Алмазова по нашему обшарпанному подъезду на встречу к маме после всего сказанного им. Даже представить боюсь, что сейчас меня ожидает. Ну когда же этот дурдом, наконец, закончится?

Едва пробую дрожащими от напряжения руками попасть в замочную скважину ключом, как мама резко распахивает двери.

От ее заплаканного уставшего вида сердце сжимается от боли. Наверное, бедная не спала всю ночь, ожидая меня.

— Мам, прости… — она, напуганная моим внешним видом, хватает за руки, начинает медленно ощупывать мои локти и плечи на предмет повреждений. С беспокойством всматривается в мои глаза, взволнованная настолько, что некоторое время не может слова вымолвить, а затем со всей силы обнимает меня, поглаживая мои плечи и голову. Я чувствую, как дрожит её тело от переполняющих эмоций и как она, не переставая шепчет слова благодарности Богу, за спасенную дочь.

Тем временем Александр нарушает наше маленькое общение: он единственный способен сейчас без слез трезво говорить и думать.

— Ваша дочь всё время была со мной. С ней ничего страшного не произошло, она просто немного напугана.

Александр максимально хладнокровно и вкратце рассказывает о нашем небольшом приключении, а мы с мамой обнимаемся, сражаясь со слезами, просто слушаем и пытаемся окончательно не разрыдаться от дружного чувства облегчения из-за того, что всё наконец-то закончилось. Когда парень заканчивает рассказ о случившемся, мы уже чувствуем себя спокойнее, мама размыкает объятия и обращает внимание теперь на травмированного Александра, с разбитой губой и синяками на лице.

— Я даже не знаю, как вас благодарить… Спасибо огромно, что позаботились о моей дочери! — по-прежнему находясь под слишком сильным воздействием эмоций, мама готова расцеловать Александра за возвращение родной кровиночки в целости и сохранности. Думаю, за прошедшую ночь она несколько раз успела меня похоронить.

Вежливым кивком головы гость принимает благодарность, не спорит по пустякам, не тратит время на лишние препирательства, что, мол, не заслуживает похвалы. Лишь перед уходом замечает:

— Ваша дочь… очень… странная. Научите ее не рисковать своей жизнью ради кого-то. Это попахивает по меньшей мере идиотизмом!

Внутри мгновенно вспыхивает недовольство, проявившееся в моем уничижительном испепеляющем прищуре на нахале, однако мама реагирует удивительно тепло, улыбаясь сквозь слезы и тихо шепча:

— Оказывается, он очень даже похож на Эдуарда Константиновича. Совершенно не умеет делать комплименты женщинам.

А повысив голос, она выкрикивает младшему Алмазову вдогонку:

— Вам срочно надо в больницу! Отвратительно выглядите!

Конечно, Александр равнодушен к чужим советам и делает только то, что считает нужным. Надеюсь, что заботу о своём здоровье посчитает важным.

Травяной чай, горячий душ и объятия мамы оказываются лучшим успокоительным, после которого мы со спокойной душой синхронно засыпаем.