Глава 19

Хуже и быть не могло…

Поднимаю голову с жесткой казенной подушки, осматриваюсь. В палате пусто. Странно, мне казалось в наших поликлиниках и больницах все переполнено, особенно осенью, когда все пенсионеры возвращаются с дач домой и начинают задумываться о здоровье.

Натягиваю одеяло до самого подбородка, из окон сифонит сквозняком, отопление еще не включили. А я мерзлячка экстремальная, ненавижу холод. Сгибаю и разгибаю ледяные пальцы, кладу ладони на живот. Так еще холоднее.

Понятно, что не только в сниженной температуре дело, но и в моей излишней чувствительности к ней, которая сейчас на максимуме. А как иначе – если регулярно забывать есть, то не просто истощаешься в плане веса, но и начинаешь мерзнуть, жирок-то весь уходит.

Именно по причине своей забывчивости я в больничке и оказалась. Когда переживаю, всегда мало ем, обычно за моим рационом в стрессовые моменты следила мама или Артём, но на этот раз рядом не было никого.

Голова начала кружиться еще позавчера, меня почему-то до кучи еще и тошнило. В холодильнике повесилась мышь, хлеб заплесневел. Даже печенюшки никакой не нашлось. Озаботилась я едой почему-то среди ночи, тогда же решила прогуляться до ночника…

Плохая была идея, лучше бы дождалась утра и заказала доставку.

Но так я не поступила. Вместо этого натянула джинсы с толстовкой и потопала в ночник. До него через весь район идти, так что я решила заодно еще и прогуляться.

Шла медленно, вдыхая прохладный ночной воздух. Рассуждала о том, что не так в моей жизни все и плохо. Ну да, бросил жених перед свадьбой. Справедливо бросил, кстати… Но я как-нибудь это переживу. В конце концов, не я первая, не я последняя с разбитым сердцем.

С Марком еще нужно как-то разобраться… Даже если его симпатия настоящая, у нас ничего не может быть. После секса втроем не может быть серьезных отношений. И я, и он – мы оба помним о случившемся, это всегда будет стоять между нами.

Плохо мне стало у самого магазина. Я как раз проходила мимо кучки местных алкашей. У них были серьезные разборки по поводу дележа дешевой водки, кто-то не скинулся, а хотел бухать наравне со всеми.

Голова закружилась, я схватилась за металлический поручень, зажмурилась и втянула в легкие как можно больше кислорода. По телу побежали противные мурашки, которые вызвали ледяную испарину. Желудок свело от жуткого запаха перегара, который в мою сторону принес ветер. Как-то от алкашей всегда разит. В нашем подъезде живет один вот такой, благодаря ему я большую часть времени хожу по лестнице. Лифт после него газовую камеру напоминает.

Сглатываю подкативший к горлу ком, встряхиваю головой, чтобы прогнать слабость. Становится немного легче. Делаю еще пару шагов и вваливаюсь в магазин.

Перед глазами темнеет резко, сознание плывет. Единственное, что успеваю – выставить руки вперед. Я не хочу лицом на грязный, скользкий пол.

– Ну, наконец-то, – в палату заходит пожилой дедок в халате. Голова трясется, руки с бумагами тоже, и у меня возникает вопрос, а ему в его возрасте точно можно быть врачом. Мне кажется, пора на пенсию Евстафию Петровичу Галактионову. Именно это имя у него на халате написано.

– Я пришла в себя, еще когда меня привезли.

Подтягиваюсь на локтях, чтобы прислониться к металлической спинке кровати.

Угу, пришла. Ну, так, частично. Все как в тумане было. Что от меня хотели, не понимала. Вместо подписи в бумагах поставила крестик.

Потом у меня взяли анализы и поставили капельницу.

– И что с тобой делать? – Петрович присаживается на стульчик рядом со мной. В глазах усталость.

– Отпустить домой? – робко в глаза ему заглядываю.

– Не так быстро, Виктория. Расскажи мне, девочка, что у тебя случилось?

– Ничего особенного, – развожу руками, – шла в магазин, закружилась голова. Даже не знаю что сказать, впервые со мной такое.

– Что с питанием? – он развернул анализы. – Говорить лучше правду.

– Я ем… просто, – опускаю голову, – так получилось…

– Что получилось? – он вынимает из нагрудного кармана очки в тонкой золотой оправе, на нос себе цепляет. Задерживается на моем несчастном лице на секунду и снова углубляется в анализы.

– Мы с женихом расстались.

– Переживаешь… понятно.

– Я буду есть, – вздыхаю шумно, – это на нервах было. В меня не лезет совсем ничего, когда переживаю. Ну, совсем.

– Радует, что не анорексичка, – он цокает, – и что, совсем расстались?

– Совсем, свадьбу отменили.

– Может, вернется еще? – врач снимает очки и смотрит на меня внимательно. Даже слишком, это напрягает. Тоже мне, купидон престарелый.

– Не думаю.

– По анализам у тебя беременность.

– Даже не смешно, – складываю руки на груди. – Я принимала противозачаточные.

– Этот метод контрацепции не дает стопроцентной защиты от беременности.

– Или вы просто перепутали анализы.

Врач щурится:

– Принимала строго по расписанию?

– Ну, бывали иногда пропуски, – закатываю глаза, – но я все делала, как в инструкции.

– По статистике при пропусках риск беременности в двадцать четыре раза выше, чем при идеальном приеме.

– Что за бред? – внутри нарастает паника. – Я пила, они меня защищали. Если был пропуск, то дня два минимум не занималась сексом или с презервативами. Я хочу сдать повторный анализ крови.

– Хорошо, на этаж ниже, триста второй кабинет. Берут до одиннадцати, – он захлопывает тонкую папочку и исчезает за дверью.

Оставшись одна, резко вдыхаю, оказывается, все это время я не дышала. Вот тебе и бесплатная медицина. Они напутали, а меня чуть удар не хватил.

Конечно, у меня нет никакой беременности. Когда гинеколог выписывала мне таблетки, она говорила, что надежность почти сто процентов. И я пила, мать их! Ну, пропускала, со всеми такое случается. Две таблетки на нервах, когда Артём в командировке был, но с Марком мы использовали презерватив. И потом еще одну через пару недель, когда мы вернулись из дома Марка. Это ночью было, мы проспали весь день, было не до таблеток.

Быть не может, даты пропусков и секс не совпадают, только если с Артёмом. С ним мы были вместе через день после последнего пропуска. Таблетку с утра я выпила, был ППА.

Ой нет, слишком надумано.

Это все врач, совсем меня запутал. Ему точно надо на пенсии внуками заниматься, а не в больнице работать в таком возрасте.

Медленно поднимаюсь с постели, до одиннадцати еще полчаса. Надо успеть, иначе к моим обычным мыслям прибавится страх беременности. Капельница меня взбодрила, так что до нужного кабинета добираюсь вполне резво, там сижу в очереди с такими же болезными, как и я. Потом иду в столовую, где пью чай с запеканкой. Вкусная, с изюмом, ее по классике плюхнули на металлическую вытянутую тарелку, сверху полили сметаной. Я такую в детском саду ела, а потом в школе.

Половину забираю с собой, потому что не осилила. В мир больших порций придется возвращаться постепенно.

По коридору иду, глядя себе под ноги. У палаты останавливаюсь, чувствуя на себе внимательный взгляд.

Марк.

Что он тут делает?

– Привет, – роняет тихо, внимательно рассматривая меня с головы до ног. Я в тех же джинсах и горчичной футболке, что была под толстовкой, когда поступила ночью, волосы собраны в хвост на затылке, косметики ноль. Зато под глазами появились мешки и фирменная бледность с впалыми щеками.

– Привет, что ты здесь делаешь?

– Приехал поговорить, – Марк проводил ладонью по шее.

– И как узнал, что я в больнице?

– Вместо тебя трубку взяла медсестра.

Хлопаю ладонью по карману, телефона нет. Видимо, его забрали при поступлении. Очень надеюсь, никому из моих контактов не звонили.

–Понятно, я в норме, – откашливаюсь. – Упала в обморок в магазине, это в первый раз.

– Ты беременна, – его взгляд останавливается на моем впалом животе.

– Нет! Мои анализы перепутали. Я сдала заново. Пока.

Тарелка с запеканкой у меня в руках дрогнула. Я развернулась на пятках, кивнув Марку на прощанье, и отправилась в палату. Слишком я переоценила свои силы, пока еще слаба. От недостатка сил опять мутит и хочется прилечь.

Ставлю еду на казенную облупленную тумбочку, сажусь на жесткую кровать. На угловой койке появились сумки с вещами, значит, у меня будет соседка. Слава Богу, хотя бы не сойду с ума в одиночестве.

Дверь хлопает, Марк бесцеремонно входит за мной. Присаживается на соседнюю кровать.

– Когда результаты?

– Завтра утром, но я не беременна, – пальцы впиваются в край матраса, – я пила таблетки.

– Врач сказал нерегулярно.

Как обвинение прозвучало….

– Ты говорил с врачом!? Тут у нас что, клятву Гиппократа отменили? Он не имел права.

– Я сказал, что я твой жених.

– Это потрясающе, – резко встаю. В голове сразу темнеет. Вот же дурочка, по глупости до такого себя довела из-за мужчин.

– Вика, сядь.

– Анализы будут утром.

– Через час, я договорюсь.

– Ну, еще бы, – с его деньгами можно договориться о чем угодно. Отхожу к окну, оборачиваюсь к нему. С виду спокоен, но сжатые на коленях кулаки аж побелели. Моя незапланированная беременность пугает Марка не меньше меня.

Ему звонят по телефону. Марк собирается с мыслями, прикрыв глаза, потом отвечает, обсуждает что-то важное по поставкам. Потом набирает по поводу анализов, настаивает, чтобы сделали прямо сейчас. Ему звонят, снова он. Договорившись, сообщает, что результат будет даже раньше.

– Здравствуйте, – в дверях появляется глубоко беременная девушка, поддерживающая свой живот. На ней свободное платье, в руке огромный пакет сладких палочек.

– Здравствуйте, – шепчу мгновенно онемевшими губами. Если вдруг анализ будет положительным, то через месяцев семь-восемь я буду выглядеть как она. Господи, я к такому не готова.

Марк смотрит на нее такими же полными ужаса глазами.

– Я на недельку, – утиной походкой моя соседка добирается до своей койки. Убирает сумки с постели, садится на матрас спиной к стене, предварительно положив себе подушку. На Марка смотрит с живым интересом. – У твоей такой же будет. Хочешь потрогать? – ее пухленькая ладонь опускается на огромный живот. – Толкается.

– Я не беременна, – получается почему-то шепотом.

Марк моргает, смотрит на нее, на живот, на телефон.

– Срочный звонок.

Когда дверь за ним захлопывается, соседка поднимается и подходит ближе, смотрит на меня сочувствующе.

– Мужики. Мой тоже в шоке, что живот такой огромный. А у тебя какой срок?

– Пока еще никакой.

– Только забеременела? На сохранении?

У меня голова кругом.

– С чего вы вообще взяли, что я беременна?

– Так мест в нашем крыле нет, дали палату в патологии. Обычно беременных вместе кладут. А ты нет?

– Нет, – мотаю головой. Не хочу ее обидеть, но это слишком для меня. Забираюсь под одеяло. Меня трясет то ли от нервов, то ли от холода, я не понимаю.

– Лера.

– Вика.

Пожав плечами, беременная Лера возвращается к себе. Она принимается за уничтожение сладких палочек, параллельно играя в какую-то игрушку на телефоне.

В палате нет часов, телефона у меня тоже, пару раз спрашиваю, который час у нее. Время тянется, словно резиновое, поэтому отправляюсь на сестринский пост разыскивать свой мобильный. Марк так и стоит у двери спиной ко мне, разговаривая по телефону.

Мобильный мне после некоторых поисков выдают вместе с толстовкой. На мое замечание, что нельзя сообщать, кому попало мое местонахождение, дежурная медсестра лишь удивленно поднимает бровь.

– Обычно все рады, что близкие, наконец, могут их найти.

– А я не очень, – неловко сжимаю в руках сотовый.

На обратном пути снова сталкиваюсь с Марком. Он выглядит взвинченным, посматривает на часы.

– Ты можешь ехать, я наберу, как только будет отрицательный результат.

– Я подожду.

На дверь палаты, где расположилась беременная девушка, смотрю напряженно. Не хочу туда, поэтому остаюсь с Марком в коридоре. Он решает дела, я меряю шагами просторное помещение. Немного сижу на неудобных стульях, лажу в телефоне.

Есть несколько пропущенных от Артёма, пять с неизвестного номера. С ним же последний разговор длиной в минуту. Это номер Марка.

Недолго думая, ставлю на телефон пароль, чтобы неловких ситуаций, подобных этой, больше не было. Сдать анализы повторно и узнать, что не беременна, я могла бы и одна. А теперь втянут Марк. Уверена, после отрицательного результата он убежит отсюда сверкая пятками.

В коридоре появляется тот самый старичок. Несмотря на почтенный возраст, я бы ему врезала. Прямо вот от души. За длинный язык его.

– И? – Марк вешает трубку и нависает над врачом.

– Поздравляю, второй анализ тоже положительный. Срок около трех недель, – натянуто улыбается нам обоим.

– Блядь, – вырывается из Марка.

У меня из-под ног уходит земля. Пара шагов, холодная стена. Я медленно сползаю по стеночке.

– Черт, Вика, – крепкие ладони подхватывают меня у самой земли.

Беременность не укладывается в моей голове.

Хуже лишь вопрос, следующий за положительным тестом: «Кто отец?»