Эпилог

Десять месяцев спустя.

– Давай здесь, внутрь не хочется, – жена плюхается на диванчик веранды. Я тоже не против, в квартире мы с ней уже насиделись, хочется свежего воздуха. Тем более и погода сейчас отличная.

Жмурю глаза, запрокидывая лицо к голубому небу, наслаждаюсь тишиной.

Из слинга на груди доносится копошение.

Проснулся наш царь и бог, как только папка перестал ходить и укачивать его.

– Вы так мило смотритесь.

Жена наводит на нас камеру, чтобы сделать пару снимков. Мы с Никиткой позируем. Я, признанная Викина модель, рабочей стороной лица, сын, просто высунув любопытное личико в смешной шапочке.

– Я сейчас зареву, – смотрит она на снимки, – вы божественно прекрасны.

– Спасибо.

Аккуратно опускаюсь на диван рядом с женой. Она помогает мне освободиться от слинга. Сын, учуяв свободу, начинает лениво ползать по папке.

– Я хочу кофе и коньяк, но буду чай, – вздыхает Вика несчастно. Ей ограничения тяжело даются, но грудное вскармливание на первом месте. Моя женушка оказалась ужасной наседкой.

И я вместе с ней.

Мы вернулись в Москву недавно, перед самыми родами. Хорошо, что Никита оказался на месте. У Вики возникли осложнения. Я чуть не поседел за ночь у ее палаты.

Когда пришло время давать малышу имя, у нас даже споров не возникло, назвали в честь нашего друга и спасителя. Возможно, и сынуля когда-нибудь станет врачом. Почему нет?

Перебираю маленькие пальчики, целую каждый из них. Ребенок – это настоящее чудо. И его совершила моя Виктория.

Жена делает заказ на нас всех, внимательно разбирая, что там в составе. По соусам дотошно переспрашивает. Официант стоически ей помогает. Когда он уходит, мы переглядываемся.

– Мне кажется, я стала немного диковатой, – Вика сдается, – я так редко сейчас вижу других людей, что отвыкаю.

– А мне нравится, никто не достает.

Нахожу Викины губы и целую. Никита пытается возмущенно вклиниться между нами, смешно машет ручками. Маленький носик морщится, уловив запах маминого молока, и тут же раздается легкое похныкивание.

Все, папа хорош, конечно, но не как мама с ее вкусной грудью.

– Еще не время, – жена отсаживается, – давай папочка, походи. Развлеки сына.

Поднимаюсь и хожу вокруг столика. Вообще, грудь классная тема: ребенок хочет кушать – сися, не хочет спать – опять сися, плачет – естественно сися. Я бы пользовался этим лайфхаком круглосуточно, но Виктория не согласна.

Читерство у нас не в чести, мы идем по пути выработки правильных привычек и рабской эксплуатации папочки.

Я устаю, конечно, но не жалуюсь – я тотально счастлив.

Вика словно помогла мне очнуться от моей унылой жизни, в которой я залип. Отец всю жизнь давил. С детства я ходил на миллион бизнес-кружков, учился у лучших работать. Время пришло – встал у руля вместо отца.

Рядом ждала правильная девушка с капиталом, которая должна была стать женой. Впереди план по развитию «Индастриала» и увеличению прибыли в два раза. Все, чтобы мной могла гордиться моя семья.

Я жил по инерции, исполняя чужие мечты. А сам толком даже не знал, чего хочу. Меня окружало все самое дорогое и лучшее, а значит – предел мечтаний любого.

Вика же разорвала мой шаблон. Творческая свободная личность, она была не похожа на других женщин в моей жизни. Рядом с ней мир становился цветным.

Странно, что недели две после знакомства я только осознавал, что влюбился. Не просто упрямо хочу секса с понравившейся женщиной, а намного больше – хочу ее всю.

Вика с умилением наблюдает за нами, подперев голову кулачком. После родов она немного округлилась, стала мягонькой. Мы с Никитой обожаем ее щупать.

– Если хочешь, можем снова слетать на Санторини месяца через три. Тут будет холодно, а там хорошо. Что думаешь?

– Согласна. И отдохнем, и поработаем.

– Виктория, – закатываю глаза.

– Итальянский бренд выслал мне своих моделей, – она деловито покачивает ножкой.

– Это шантаж.

– Да.

– Ладно, я подумаю…

– Ай, класс, – она подскакивает на ноги.

– Я сказал, подумаю.

– Ты когда так говоришь, потом всегда соглашаешься.

– Боже, а когда-то я был бизнесменом. Серьезной личностью.

– Скучной, в сером костюме. А теперь ты яркая звезда.

– Ну да...

Вика забирает себе Никиту, позволяя мне немного отдохнуть. Сын ожидаемо забирается в ее декольте, слюнявя грудь.

– Хорошо, что накидку взяла, – сдается она, присаживаясь обратно и накрывая Никиту, пока тот кушает. – Не смотри так, тебе еду сейчас тоже принесут.

Наевшись до отвала, сын переползает ко мне и затихает на груди. Для сна ему требуется много места и папино тепло.

В груди щемит от нежности. Я никогда не получал настоящей ласки. Родители оба были заняты своими жизнями. Для Никиты хочется другого.

Когда сын начинает просыпаться, встаю и опять меряю шагами веранду ресторана. Входная дверь открывается, звеня колокольчиком. Сын сразу поворачивается к ней. На крыльце Артём. Мы с ним практически нос к носу сталкиваемся.

Инстинктивно прижимаю Никиту сильнее к себе, на брата смотрю без эмоций.

Он изменился за год. Похудел, в глазах появился металл. Замечаю в нем много того, что было у меня самого.

Мы словно поменялись местами, обменявшись жизнями. Мне Вика и семья, ему большой бизнес. После развала «Индастриала» Борисов сделал Артёма своим приемником. Братишка делает ощутимые шаги к успеху. Хоть одним сыном наш отец может гордиться.

Правда, с личной жизнью у Артёма так себе. Одно время бухим по ночам звонил Вике, но я быстро это пресек, поменял ей номер. Потом Надя наглоталась таблеток, еле откачали. Сейчас его видят с Тамарой Суховой – лучшим адвокатом в городе по разводам. Характер у нее жесткий, мужской. Злорадствовать плохо, но удержаться я не могу. Тома сама, кого хочешь, нагнет, с собой играться не позволит.

Никитка проснулся и тянет руку к новому человеку, Артём болезненно морщится. Тяжело ему, вижу, как крутит.

Но ты сам все просрал, братишка. Никто не виноват, кроме тебя.

Он заглядывает за плечо, где сидит Вика. Вижу, хочет что-то сказать, но потом отвлекается на телефонный звонок и уходит.

Вернувшись к Вике, вижу, как она напряжена. Побледнела вся, дышит поверхностно.

– Все хорошо? – сажусь рядом и передаю ей Никиту.

– Да, – Вика прячется с сыном у меня на груди.

Знаю, у нее не осталось к нему теплых чувств. Уверен в этом на сто процентов и все равно ревную. А вдруг?

– Люблю тебя. – Викины губы прижимаются к моей шее.

– Я тебя тоже.

Пару минут сидим в обнимку, потом отпускает. Вика заказывает нам десерт, кормит меня с ложечки, смеется.

Думаю, когда-нибудь мы вообще перестанем с ней реагировать на прошлое.

Дома вместе купаем и укладывает Никиту на очередной сон. Потом в душ идем вдвоем. Занимаюсь с ней сексом отчаянно и ревниво, потрошу и свои, и ее эмоции.

Мы пьем чай, на вечер заказываем ужин из ресторана. Никита кочует от Вики ко мне.

– Знаешь, я сумасшедшая, – заявляет жена. Мы расположились на диване. Я с Никитой на подушках с одной стороны, Вика на другой, уложив на меня свои ножки в носочках.

– И почему ты так думаешь?

– Еще от одних родов не отошла, а уже хочу еще одного ребенка. Девочку.

– Кхм, – откашливаюсь. Что-то запершило у меня в горле, слишком неожиданно.

– Маленькую, я ее буду в розовые платьишка одевать, накуплю бантиков. Ты даже не представляешь, как классно смотрится мужчина с малюткой в розовом пышном бодике на руках.

– Ты слышал, Никитос? У тебя будет конкурент. Вернее, конкурентка на мамины и папкины ручки, – обращаюсь к сыну. Тот сосредоточенно сосет своей больной палец, не обращая на нас с Викой внимания.

– Еще скажи, что ты не хочешь.

– Хочу, Вика, хочу… А когда планируется пополнение?

– Года через полтора или два.

– Хорошо, ждем, – заметно выдыхаю. Я пока не готов. Мне нужно дозреть.

Вика ползком перебирается ко мне под бок. Сладкая моя женщина, любимая. Целую ее, целую посапывающего Никитку. У самого глаза слипаются постепенно, наваливается дрема.

Сейчас пару часиков подремлем, а потом Никиту кормить, подгузник менять моя очередь, поужинаем. Хорошо у нас все, идеально складывается. Будем работать над дочкой.

Конец