Глава 3

Парень ответил не сразу. Он будто бы еще на раз прогонял в уме последовательность действий и при этом хмурился, как будто был не до конца уверен в своих выкладках.

— Единственное, что я могу сказать с определенностью, Вик, — заговорил он, — Уходить надо морем. На суше нас постреляют как в тире.

— Море мне тоже не кажется местом для прогулки, — возразил я, — Далеко мы уплывем в этом мусоре? Под ним же воды не видно.

— На шлюпке пройдем, — убежденно ответил Аврелий.

— Ну допустим. Только спустить шлюпку нам не дадут. На надстройке сухогруза сидит вертухайка.

— Ее надо устранить, тут ты прав.

— Легче сказать, чем сделать. Она сверху сидит и далеко глядит, как та Машенька из сказки. Мы у нее как на ладони.

— Мы подберемся к ней по слепой зоне.

План Аврелия не показался мне легко осуществимым, но он прав хотя бы в том, что на суше нас точно перестреляют, потому что бежать придется, утопая в мусоре. А на море можно прикрыться корабельным бортом.

— Так что скажешь, Вик?

Во взгляде подростка читалась мольба. По-моему, погибнуть от пули для него было предпочтительней, чем попасть к вертухайкам в сексуальное рабство.

— Давай работать, — я снова не дал конкретного ответа, — Еще не вечер.

На самом деле времени до вечера оставалось совсем немного. Надеяться на чудо было глупо. Аристарх видел, как меня накрыло фугасом. Он считает меня мертвым. Да даже если бы не считал. Найти меня в чужом мире, да еще в чужом теле, нереально.

И все же, когда южное солнце стремительно повалилось за горизонт, маленькое чудо случилось. У меня, наконец, активировалась справочная система, хотя и очень урезанная. В полутемном трюме строчки системного меню резанули по глазам, но как я этому рад!

Первым делом справка сообщила о смене расы, что я стал зергом. Теперь я точно знаю, что зерги — это раса, а не случайная мутация и не погоняло для особо работящих грузчиков. Система не ошибается.

Что важнее, у меня разблокировался инвентарь, правда, тоже пока с минимальным доступом. Я радостно полез доставать единственную доступную в инвентаре вещь, которой оказался так называемый «куб системного оружия». И вот это уже не очень радостно. Мой плазменный резак откатился в исходное состояние, обнулив долгие десятилетия его прокачки.

Системе оказалось мало обломить меня новостью, что оружие придется качать с нуля, она оповестила, что куб я смогу преобразовать не в оружие, а в орудие. Никогда не замечал за системой склонности к пацифизму, а тут нате вам. Орудие! Орудие ручного труда. Я даже ненадолго встал в ступор, за что был беззлобно обруган своим малолетним напарником.

— Обожди, Аврелий, дай пару минут, — попросил я миролюбиво, — Буквально пару минут.

Аврелий покосился на меня недовольно, но ничего не сказал. Зацепил багром очередную палету и поволок ее к подъемнику в одиночку. Молодец, парнишка. Не стал вставать в позу.

На самом деле от того, во что я смогу преобразовать куб, зависит очень многое, в том числе и наши шансы на удачный побег. К выбору надо подойти со всей ответственностью. К сожалению, преобразовать куб я смогу только один раз. Полученный системный предмет примет окончательную форму, которую уже не изменить.

Я начал листать предложенный системой список орудий, допустимых для преобразования. Чем дальше листал, тем сильнее испытывал недоумение. На кой мне весь этот садово-огородный инвентарь? Зачем мне грабли, лопата или совок? Промотал весь список в надежде найти в нем хотя бы топор или мачете, но топора и мачете в нем не было. Не было даже тривиального кухонного ножа.

Система лишь выдала пояснение, что данный мир имеет отрицательный уровень духовности, и работать корректно она здесь не может. Я так понял, чтобы подключиться к новому носителю, системе пришлось «зарегистрироваться» на условном сервере этого мира в статусе пользователя с ограниченным доступом. Типа такого полулегального мигранта, подписавшего обязательство о неприменении любого оружия. И что мне делать? Прокачивать молоток и стремиться к вершинам плотницкого мастерства?

Аврелий отволок на подъемник паллету и пошел за следующей, бросив на меня косой взгляд. Подцепил крюком, потянул. Паллета, видимо, за что-то зацепилась, а потому не сдвинулась. Тинейджер рванул багор на себя. Ручка багра обломилась. Аврелий сдержанно выругался. Если бы я помогал, такого не случилось бы.

Может, взять новый багор? Нет. Багор мне не нужен. Слишком специфическое орудие. Уже почти решился взять лом, памятуя, что против лома нет приема, но вовремя спохватился. Следующим в списке после лома было кайло. Кайло — это та же кирка, только имеет один ударный наконечник, а не два.

В принципе, кайло — самое близкое орудие к топору и по форме, и по способу применения. Различие лишь в том, что топор рубит, а кайло пробивает. А я, как бы, дрова рубить не собираюсь, зато кайлом по черепушке засветить — ничем не хуже, чем топором. Вон Троцкого ледорубом прикончили. А это почти то же самое.

«Чтоб не треснуло хайло, я дарю тебе кайло» — всплыло откуда-то из глубин памяти. Спасибо тебе, система. Ладно, чего уж там. Дареному кайлу в зубы не смотрят. Из имеющихся в списке вариантов, а их было несколько, я выбрал кайло с самой длинной ручкой и самым коротким клювом, а затем решительно тапнул по картинке.

Кубик превратился в кайло. А что, мне даже нравится. Длинная, почти метровая, легкая ребристая рукоять. Клюв у кайла туповатый неточеный, но выглядит внушительно, тускло поблескивая металлом благородного сплава.

В конце концов, это лучше, чем ничего. Теперь у меня есть неуничтожимое орудие, которое я не могу потерять и утратить никаким образом. Как только оно отдалится от меня на десять метров, сразу вернется в мой инвентарь. В могучей лапе зерга кайло — это весомый аргумент. Так что мы еще посмотрим, гражданки-вертухайки, кто, кому и что засунет.

Аврелий подошел и встал рядом, держа в руках сломанную рукоятку. Он глядел на меня с немым укором, как тень отца Гамлета, дожидаясь, когда я соизволю отвлечься от своих дум.

Я молча отобрал у него обломок древка и зашвырнул в глубину трюма. Зацепил зубом кайла очередную паллетину с мусором и поволок к подъемнику. Для волочения поддонов кайло не так удобно как багор. У того рукоять длиннее, что позволяло хвататься двумя руками, но и так работать можно. Аврелий пристроился за паллетой и налег на нее, помогая толкать сзади.

— Где ты раздобыл такую штуковину, Вик?

— Да валялась там… между паллетами.

Мы вернулись к работе, что не помешало мне продолжить изучение системного орудия. Собственно, изучать там было особо нечего. У кайла была одна единственная особая способность, описанная урезанной системой очень кратко: «мини харвестер; диаметр сбора ресурсов — 0,1 метра; вместимость — 1 кг» — и все, больше никаких пояснений. Разбираться придется самому.

Разбираться методом научного тыка мне не впервой. Когда нагруженный подъемник поехал вверх, мне хватило минутного перерыва, чтоб ткнуть кайлом в ближайший паллет с техногенным мусором. Пару секунд ничего не происходило, а затем система разродилась целым списком элементов, обнаруженных в диапазоне работы харвестера, начиная с водорода, гелия и лития, заканчивая тяжелыми элементами из периодической таблицы Менделеева.

Вес был обозначен в каких-то плохо понятных единицах молекулярной массы, которые система после некоторого сопротивления согласилась перевести в обычные граммы. Понимаю, что взвешивать водород и кислород в граммах не совсем корректно, только у меня нет желания восстанавливать в памяти уроки химии за восьмой класс. В граммах привычней.

Попытался нажать на виртуальную кнопку «начать сбор ресурсов», но система выдала очередное ограничение. На начальном этапе развития мини-харвестер способен собирать и хранить не более трех видов химических элементов. Не страшно, главное, что хитрую штуковину можно прокачивать.

Руководствуясь тем соображением, что до появления бумажных банкнот монеты изготавливали из меди, серебра и золота, выбрал именно эти три металла. Теперь кнопка сбора ресурсов отжалась нормально. Никаких визуальных спецэффектов не последовало, только легкий гул, какой издает маленький пылесос, да и тот продлился недолго, всего несколько секунд.

Система оповестила, что сбор ресурсов завершен. В диаметре десятисантиметровой зоны, куда я ткнул кайлом, харвестер собрал из техногенного лома около пятнадцати граммов меди, менее сотой доли грамма серебра, а золота набралось и того меньше.

Но, по-моему, результат неплох. Если пройтись с моим харвестером по всему трюму, можно прилично так набрать золотишка. А ведь химанализ показал и платину, и палладий, и всякие редкоземы. Похоже, система подобрала для меня умение, которое в текущих условиях посчитала наиболее полезным. Я был бы готов согласиться с системой, вот только как мне это поможет свалить из мусорного концлагеря?

Пока ответа на этот вопрос не появилось, мы с Аврелием продолжили таскать паллеты, а я незаметно продолжал эксперименты с харвестером, собирая медь, золото и серебро.

Как это бывает в южных широтах, ночь наступила внезапно. Вот вроде только что мы глядели из трюма на светлое небо, а после того, как в очередной раз опустили подъемник, оно стало черным и усыпанном звездами. Мы слышали, как облегченно переговаривались на палубе работники, радуясь окончанию рабочего дня.

— Что дальше? — спросил я парня негромко.

— Значит, смотри, Вик. Работники сейчас все пойдут в барак на отдых. Мы должны воспользоваться этим моментом. Сперва снимаем вертухайку, потом спускаем шлюпку.

— А не лучше дождаться ночи? Вертухайка наверху потеряет бдительность.

— Нет, Вик. Ты что? Думаешь, они про нас забыли? Когда вся толпа зайдет внутрь без нас, нас сразу хватятся. Надо действовать прямо сейчас.

— Что-то у меня нет уверенности, что мы сможем вырубить ту вертухайку незаметно. А если она успеет поднять шум?

— И по этой причине тоже надо действовать немедленно, — убежденно заявил Аврелий, — Именно сейчас большинство вертухаек зайдет в помещение. По штатному расписанию их должно быть на пропускном пункте максимальное количество в моменты, когда люди уходят на работу и когда возвращаются с работы. Вот эти пять-семь минут — наше золотое время.

— Убедил. Сейчас, значит, сейчас.