Глава 13

У меня никогда не было проблем в том, чтобы разговорить клиенток. Любая, даже самая твердая скорлупка давала трещину, нужно было лишь нащупать правильное место. Поэтому никогда не думала, что настанет день, когда я не смогу разговорить кого-то.

Милена вела себя со мной дружелюбно, но мастерски увиливала от прямых вопросов, что случилось за это время. Я лишь поняла, что несколько раз в центр приходила мама, а один раз даже пробовал папа.

– Что произошло за это время? – спросила я, когда мы сели в удобные гостиничные кресла отеля, обложившись вкусняшками.

– Все как всегда, – отвечала Милена.

Будто в отражение прошлого смотрюсь! Будто в ней вижу себя много лет назад. Поэтому не могу ее разговорить и найти нужные слова?

Согласна, чувство, будто сама у себя под кожей ковыряюсь.

Но я знаю один способ!

– Знаешь, у меня в голове и в душе засор, и я собираюсь очистить его психологическим вантузом. Не хочешь со мной?

– Звучит как-то не очень! – хрюкнула от смеха Милена, чипсинка вывалилась из ее рта.

Я знала, что за громким смехом подростки прячут все: и тревоги, и радости. Что ее улыбка и громкий голос сейчас не больше, чем желание показать, что с ней все в порядке. Она буквально кричит об этом.

– А процесс еще более не очень! Нужно взять листы бумаги – три штуки.

– И что? Сложить оригами?

– Если бы! Нет. Этот способ придумала не я, но он очень действенный. Иногда лучше любого психолога.

Я видела, как Милена навострила уши.

– И что надо делать?

– Писать на трех листах все, что душе угодно. Хоть о погоде, хоть о природе, хоть об обидах. Просто все, что хочешь. Этот метод придумала одна известная сценаристка для высвобождения творческого потенциала. Но на самом деле это штука помогает убрать засор, который мы копим и копим, не можем ни высказать кому-то, ни себе признаться. Вот я рыдала и не пойму почему – хочу знать. Ты со мной?

– Я посмотрю. – Милена ожидаемо осталась в стороне, но я видела ее заинтересованность.

Я вырвала две странички из блока и взяла ручку. Не глядя на девушку, стала писать. Боже, как давно я это не делала!

Когда первый раз узнала о способе утренних страниц, то посчитала их глупостью. Стала делать, потому что верила людям, которые посоветовали его, и поразилась. Оказалось, что, когда я за несколько дней вывалила на листы все, что меня тревожило, я нашла то, что раньше любила. Нашла то, почему так стремлюсь добиться успеха. Нашла, почему для меня важно быть материально обеспеченной.

Оказывается, все ответы есть в самих нас. Помните типичного психолога, который в основном слушает и лишь изредка спрашивает? Знаете, что он делает? Он просто дает лопату вопроса, а вы уже самозабвенно копаете. Иногда тебе нравится психолог и ты легко ему открываешься, иногда не можешь это сделать и за десяток сеансов.

Но с собой-то что кочевряжиться? Все становится значительно проще!

– А ты потом должна их дать почитать? – спросила Милена, и я поняла, что скрывается за ее вопросом совсем другое: “А мои страницы должны стать достоянием общественности?”

– Ни в коем случае. Их вообще лучше сразу убрать в темный угол и не открывать несколько месяцев. А потом, если будет желание, посмотреть, что же тебя тревожило в самом начале, и понять, какой огромный путь ты прошла от вечно недовольного злюки до того, кто может свободно общаться со своим эмоциональным я.

Я писала, писала, писала и понимала, что ни один абзац не обходится без Вани. И ни разу я его не ругала. Ни ра-зу.

А еще конкурент, называется! Ну разве так обращаются с соперниками?

Хотя он давно мне друг.

Я выливала тревоги на бумагу и заметила краем глаза, что Милена потянулась к листам и ручке. Сначала она что-то нарисовала, делая вид, что просто от скуки изобразила какую-то девочку под зонтом, а потом строчки заполнили клетки.

– А почему утренние? – Она закончила свои три страницы и взялась за четвертую. – Можно еще?

– Если очень хочется, то можно. Но минимум три. А утренними они называются, потому что наше сознание лучше всего вываливает все лишнее с утра.

Милена писала. И вот уже пятая страница, шестая.

Наконец она остановилась и посмотрела на меня так, будто видела сквозь меня.

– Я хочу уничтожить это.

– Хорошо.

Мне понятны тревоги Милены: ей некуда пока прятать страницы откровения. Она не хочет с ними ни с кем делиться, даже со мной.

– Ты не обижаешься на меня, что не даю прочитать?

– Это нельзя никому читать, – заверила я ее, положив свои страницы в сумку.

Я тоже не хотела, чтобы кто-то прочитал их. И это несмотря на мой опыт!

Вечер мы провели за просмотром фильма. На утро у нас были большие планы!

Свой телефон я давно выключила, чтобы лишний раз не ловить себя на постоянном взгляде на дисплей, на проверках новых сообщений, на нервной и бестолковой надежде.

Нет. Все. Стоп.

Легко сказать, но трудно сделать.

***

Проснувшись,первым делом мы тоже взялись за утренние страницы, и Милена закончила даже быстрее меня!

– Ничего себе скорость!

– Я хочу еще. Можно?

Был только один ответ – конечно, да. Если пошло, если хочется, надо не останавливаться.

– Знаешь, что говорит автор, который изобрел технику утренних страниц, Джулия Кэмерон? Что нельзя написать их неправильно или не так. И это самое классное, да?

– Мне больше всего нравится, что я могу писать каким угодно почерком и мне никто не скажет, что я пишу как курица лапой.

Вот и проскочило одно откровение.

– Мне мама говорила слово в слово. И еще вырывала листы из тетради, чтобы я делала заново, – поделилась в ответ я.

Милена понимающе кивнула.

– Хочешь, я тебе еще один прием расскажу?

– Какой?

– Борьбы с монстрами. Надо написать о трех людях, которые оказали на тебя негативное влияние. Коротко, в двух словах. А потом можно изобразить самого противного из них, с кем хочется расквитаться, и разорвать его в клочья или перечеркнуть. Хочешь?

Милена задумалась.

– Я хочу написать, но не буду рвать.

И я поняла, что двумя монстрами в ее списке точно будут родители. И насколько же хороший этот ребенок, что не хочет им вредить даже на бумаге!

– Тогда ты можешь нарисовать мир испытаний, через который он пройдет, и приклеить его туда. Пусть постарается, попыхтит. Верно?

– ДА! – Милена оживленно заерзала на стуле.

Еще не расчесанная, немного помятая ото сна, она с таким рвением орудовала ручкой, что я не могла не радоваться. Это было заразительно.

Я села рядом рисовать своего монстра – клиентку Анастасию. Я поместила ее в мир, полный нищеты, сама надела на нее рванье, нарисовала пронизывающий ветер. Лишила ее власти портить мою жизнь.

Боже, как стало легче-то!

– Ты что такая довольная?

– Я своего монстра победила, даже не разорвав. А ты?

Милена грустно посмотрела на лист. Этот бедный ребенок даже не хотел рисовать испытания своим монстрам.

– Твои чувства не могут быть неправильными. Ты испытываешь то, что имеешь полное право испытывать.

– Но могу ли я… – Милена закусила губу.

Она не могла сказать это вслух.

– Не хочешь вредить? Это идет против твоей натуры?

– Наверное. – Девочка не разобралась в своих чувствах.

Восхитительный ребенок. Такой добрый, чуткий. Не повезло только с семьей.

– Тогда иди методом от противного. Нарисуй вокруг монстров прекрасный мир. Самого отвратительного одень в платье с рюшами, чепчик ему на голову.

– И вокруг пони. И радугу! И еще то, что он терпеть не может! – всковырнула какие-то детские воспоминания Милена.

– Да! Давай! Погрузи этого монстра в мир, который он ненавидит.

И Милена принялась за дело.

Все-таки девочка даже лучше меня. Моя рука не дрогнула, когда я делала из Анастасии нищую.

***

Мы побродили по городу и к обеду двинулись дальше. Кажется, и мне, и Милене нравилась эта импровизация.

Телефон я по-прежнему не включала. Сначала я дергалась каждый раз, а потом будто забыла о существовании гаджета связи. Я и не знала, что была так напряжена все эти годы, вечно держа руку на пульсе звонка. А когда осталась без связи, стало так непривычно легко.

Меня не дергали, голова не была забита проблемами десятка клиенток. Я не держала в голове план, кому ответить, что и когда. Я просто отдыхала.

Когда у меня последний раз был отпуск? Все-таки придумали его не дураки: он человеку очень нужен, просто жизненно необходим.

Но если я получала удовольствие от часов свободы и ничегонеделания, то я знала, что для Милены это будет хорошо только вначале. И все дело в том, что неизвестность ее будущего – самый губительный монстр, который будет пожирать девочку.

Я знаю это точно – испытала на своей шкуре. Мир ребенка крутится вокруг его родителей, и когда при разных обстоятельствах они вдруг уходят из его жизни, то вселенная теряет свой центр системы, свое солнце и кажется, что все засасывает в черную дыру неизвестности.

А тут еще я подорвала доверие Милены к себе, у нее просто не осталось человека, которому она верит. Я, будто назло, показала, что нет ничего надежного, и теперь должна восстановить по кирпичикам уверенность девочки. Нет, не во мне. В ней.

Детям так часто вбивают, что они ничего не могут без взрослых, что они в это верят. Да, стремятся вырасти, стать самостоятельными, но самыми успешными людьми становятся те, в кого безмятежно верят.

И я верила в Милену. Она лучшая версия меня, более добрая – это показало наше упражнение с монстрами.

– Пока мы едем, напиши тридцать пунктов того, чем ты любишь заниматься, – попросила я.

– Хочешь быть моей крестной-феей и исполнить их?

– Почему бы и нет? Пусть я еще ни разу ни у кого не была крестной, но крылатой леди мне никто не мешает быть. Только заедем в магазин за стрекозиными крыльями.

На самом деле это любимое занятие могло бы помочь мне найти то, что действительно нравится Милене. Да, она говорила, что хочет быть такой, как я. Помогать людям. Но подростки всегда примеряют на себя роли взрослых, чтобы осознать свое будущее в мире, попытаться устроиться в нем. Но, скорее всего, ее истинные желания будут иметь очень мало отношения к моей профессии.

Я смотрела, как легко давались девочке первые десять пунктов, и улыбалась. Я знала, как тяжело будет после двадцатого. Это кажется, что нам интересно все. Но чем дальше продвигаешься, тем серьезней относишься к тому, что пишешь.

Вдруг Милена подняла голову.

– А ты? Напишешь мне свои двадцать пять пунктов любимых занятий?

Я удивленно моргнула, а потом медленно кивнула.

Интересно, на самом деле это я ей помогаю или она мне?

***

Как я и думала, пункты Милены не имели никакого отношения к работе с людьми. Она обожала животных, и одним из ее первых пунктов было: “Гладить кошек и собак”.

Вот так!

А не общаться с людьми, как было у меня.

Милене нравилось то же, что и обычным людям: путешествовать, купаться в море, делать покупки и праздновать.

“Я люблю быть дома в одиночестве” – написала девочка. И в любом другом случае это могло значить, что она просто интроверт, но не в этот раз. Я сразу поняла, что за этим скрывается: она устала бродить по улице, пока он не уснет.

Он – ее монстр. Он – мой монстр. У нас он общий на двоих, хоть и обладал разными телами.

В ее списке любимых занятий было много обманок, как и в моем.

“Люблю носить маску на лице” – не потому, что она была скрытой личностью, а потому, что она могла грустить под ней сколько угодно.

“Люблю лагеря” – и ее любовь была связана с тем, что она была далеко от дома.

Но были в ее списке и те пункты, что позволили зацепиться за ее истинную личность.

“Люблю смотреть сериалы на медицинскую тему”.

“Люблю плести фенечки”.

“Люблю готовить”.

“Люблю читать книги и смотреть передачи о животных”.

В животных девочка находила свою отдушину. Ей они казались лучше людей, особенно некоторых домашних монстров.

– Ты не хочешь быть ветеринаром?

– Для этого нужно много учиться, а у моей семьи нет денег.

– Почему же? Есть множество вариантов, как получить профессию. Тем более общежитие при университете решит твой жилищный вопрос. Как думаешь?

– А это возможно?

– Конечно. Я поддержу.

– Но мне всего шестнадцать.

– Самое время пойти в колледж, а потом в университет.

– Мама говорила, что это много денег. А я не могу быть как вы? Вам же не нужны были деньги, чтобы начать работать?

Я на миг окунулась в свое прошлое, вспомнила, как я начинала. Потребовались ли мне деньги? И да, и нет. Мой путь был полон ошибок, падений и взлетов. Я поднималась, иногда быстро, иногда нет, и так же быстро падала вниз.

Я ни за что не хотела бы, чтобы Милена прошла мой путь. Но я хотела поделиться главным:

– Просто знай, что ты можешь пробовать сколько угодно раз и что угодно. Нет ни одного закона или правила, которое говорит, что человек должен заниматься только одним делом всю жизнь. Это старые настройки. Это в советское время ты должен был окончить школу, потом получить профессию, тебя трудоустраивали в место, откуда потом выносили только вперед ногами. Сейчас другое время – время возможностей. Время, когда ты можешь заниматься десятью профессиями одновременно и не вешать на себя один ярлык. Просто подумай, что бы ты хотела попробовать в первую очередь.

– В первую очередь? То есть если я ошибусь, то ничего страшного?

– Да хоть при вручении диплома поймешь, что он бесполезен, – ничего страшного! Есть только одно правило.

– Какое?

– Действовать.

Сказано – сделано.

Я начала обзвон, стараясь не смотреть на все сообщения о звонках, что стали мне приходить. Шесть ветеринарных клиник областного центра фактически повертели пальцем у виска на мою просьбу, а вот седьмой согласился.

Я положила трубку и поделилась радостными новостями:

– Как насчет того, чтобы провести оставшуюся половину дня в ветеринарной клинике и понаблюдать за работой врачей? Что скажешь?

– А разве так можно?

– А есть запрет?

Глаза девушки загорелись – любо-дорого смотреть. У меня за спиной раскрылись крылья, словно я была ее ангелом. Воодушевленные, мы так и приехали в крохотную клинику.

Я думала, что здесь не будет пациентов, раз они достаточно легко согласились на мою просьбу, но коридор был полон пушистиков разных видов и мастей.

– Добрый день! – поздоровалась я с девушкой на ресепшен. – Я звонила…

– Да-да, здравствуйте, София!

Девушка улыбалась мне так открыто, что я насторожилась. Что не так? Почему она так добродушна при такой загруженности?

– Мария Львовна, тут София пришла… – постучалась девушка в кабинет.

И тут же брюнетка с пучком на голове показалась в дверном проеме.

– София! Приятно познакомиться, я смотрела все ваши включения и очень рада, что могу увидеться с вами вживую. – Нас жестом пригласили в кабинет.

– Но я не представлялась, – я совершенно опешила. – Откуда?

– Ах, это… – Мария Львовна – девушка с таким серьезным отчеством – скромно улыбнулась. – У нас на телефоне стоит приложение от спама, оно показывает, как телефон звонившего записан у большинства. – У вас – пикап для дам. Мы все следили за вашей судьбой последнее время.

Я пошатнулась. Ох!

Бежала от этого и врезалась ровнехонько в цель. Надо же так.

С другой стороны, это ли не возможность?

– Благодарю. Мне очень приятно, что вы за меня переживали. А это Милена. Она очень хотела бы понять, ее ли это – ветеринария. Не позволите проследить за своим рабочим днем?

– Конечно. Но позвольте вас тоже попросить об одолжении. Пока Милена будет со мной, помогите нашим девочкам. Есть Лена, которая очень нуждается в вашей помощи. У нее такая черная полоса по жизни, что она отчаялась.

Черная полоса? Да я сама в ней! Но самой куда как сложнее выйти из нее, чем помочь другим!