Глава 19

Я в жизни столько не медитировала, сколько в эту неделю перед встречей с монстром.

Ваня предупредил, что отец в крайне взвинченном состоянии. Что ему отказывали в шоу, в которых он сколачивал деньги, но без моего присутствия перестали приглашать на эфиры. Поэтому мне нужно быть втройне осторожной во всем, потому что монстру очень нужна эта передача.

Нужно обрести душевное равновесие, но из него меня упорно выводили сторис Лизы, где она слезно рассказывала о подводных камнях работы со мной, попутно призывая записываться на онлайн-тренинги. Арендовать залы она больше не могла: бюджет не резиновый, а вот виртуальные аудитории можно собирать сколько угодно.

Самым сложным для меня было бездействовать после ее выпадов и ждать, пока заклятая подружка сама навлечет на себя беду. Когда арендует пещеру, на которую с радостью налетит дракон.

А в том, что она обязательно арендует офис, я была уверена. Для клиентов свое место с рабочим столом и диваном, с небольшой приемной – это признаки надежности. Нельзя же постоянно консультировать по телефону, как и нельзя привести клиентов к себе в дом. В ресторанах не наговоришься, эти места не располагают для откровений, конечно, если не влить в бедолагу клиента литр алкоголя.

И вот за день до назначенной даты шоу я вдруг увидела пост об открытии офиса у кольцевой станции метро. Видео, где Лиза символично перерезает красную ленту, пара “постоянных” клиенток дарит огромные букеты и рассыпается в благодарностях. Неизвестная мне пара, о которой заявлено, будто это наши давние знакомые.

Наняла артистов?

Похоже, Лизе пришлось изрядно потратиться.

– Похоже, у нее все выходит, – продолжая смотреть видео, обратилась я к Ване.

– Такой типаж личности, как Анастасия, должен ударить по цели со всей силы, пока не успокоится. Скоро… – гуру вдруг замолчал, указывая на экран. – Смотри!

Камера прошлась по толпе, и я заметила знакомое лицо. Анастасия! Она стояла, как всегда, в кричащих брендах, со скрещенными на груди руками и с кривой ухмылкой наблюдала за Лизой. А подружка ничего не замечала от счастья.

Я отложила телефон, испытывая неясную тревогу.

– С Лизой же все будет нормально? Мне не понравился Настин взгляд.

– Ты еще за нее переживаешь? Все, что получит, она навлекла сама на себя, – Ваня был в этой ситуации безжалостен.

Его бизнес процветал несмотря ни на что. Казалось, своим позитивным отношением к миру Ваня может и ход войны, если что, переломить, но он злился, когда мне делали больно.

– Девушка без тормозов. Лиза, конечно, поступает ужасно, но я бы не хотела, чтобы с ней что-то случилось. – Меня не отпускало плохое предчувствие.

– Вспомни, что они сделали в твоем офисе, и успокойся. Они не звери.

А мне все равно было беспокойно.

– Переживай лучше о себе. Ты готова к завтрашнему дню? Мы можем все отменить, если захочешь.

– Нет. – Я вдохнула полной грудью. – Только вперед.

– Не хочешь мне помочь с тем самым интересным клиентом с игрушками? Как раз отвлечешься…

– У нас с тобой не в рабочей плоскости заканчивается совместная работа. Лучше ты сам, – посмеялась я.

Ваня тоже рассмеялся, признавая, что толк от нашего дуэта все же есть, только в другом плане. Нежно поцеловал в губы, пожелал расслабиться и отдохнуть и попрощался до вечера.

Казалось, что над ним снова расчистилось голубое небо, а Анастасия перестала вставлять палки в колеса, переключившись на Лизу. Похоже, нашла самую злобную из нашей компании и сделала из нее врага номер один, как и думал Ваня.

Возможно, начни я сейчас возрождать дело, у меня бы тоже все пошло. Но я чувствовала, что мне не хватит внутренних ресурсов. Сначала сражение с монстром, а потом уже буду снова строить по кирпичику свое дело.

***

Вечером Ваня не пришел, предупредив, что вынужден поработать со сложным клиентом ночью, потому что у него опасный кризис.

Я с пониманием отнеслась к этому, потому что понимала, что наша работа не регулируется временем, только человеческим отношением. Иногда нужно забыть про себя, чтобы спасти другого.

“К восьми утра вернусь, поедем на съемки”, – пообещал Ваня, и я спокойно легла спать. Съемки шоу должны были начаться в десять утра, значит, встать мне надо часов в шесть, чтобы собраться.

Я не особо рассчитывала уснуть этой ночью, но сама не заметила, как отключилась. И только орущий во тьме телефон вырвал меня из объятий сна.

Первой мыслью было, что это Ваня. Я схватила телефон, щурясь от яркого света дисплея, и с удивлением увидела имя звонившего.

Лиза.

Три тридцать четыре утра.

Сердце пропустило удар.

– Да? – спросила хриплым ото сна голосом.

– Соф… Софа… – Лиза еле говорила на другом конце трубки. – С… Спаси… Я… амбалы Насти… офис… плохо…

Она закашлялась, попыталась что-то еще сказать, но связь прервалась.

Меня заколотил озноб.

Я перезвонила, но услышала, что абонент недоступен.

Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Сонный мозг постепенно разгонялся, собирая факты.

Лизе плохо. Она в офисе. На нее, похоже, напали бугаи Анастасии.

И я понимала, почему она позвонила мне. У нее, как и у меня, больше никого не было. Этим мы были похожи, по этому поводу изначально и сошлись.

Неприятно кольнуло понимание, почему она не звонила в полицию или скорую. Скорее всего, чтобы не растоптать свое детище слухами. Она точно вложила все, что имела, чтобы попытаться.

Но как же это было отвратительно неприятно.

Разве я могла, зная ситуацию, остаться на месте? Во мне, в отличие от нее, не умерло все человеческое. Я не хочу чернить душу грехом – просто не смогу проигнорировать просьбу о помощи, пусть и от подруги, которая предала.

Я могла бы вызвать сама полицию и скорую по адресу ее нового офиса. Это даже было бы мне на руку. Но черные методы – это не мое. Я хотела победить честно, с чистой совестью смотреть в глаза кому бы то ни было – врагу или другу.

Я спрыгнула с кровати и заметалась по квартире, одеваясь. Какой там адрес у ее офиса? Нужно вызвать такси!

Я попробовала позвонить Ване и предупредить, что случилось, но никто не ответил. Я написала короткое сообщение, прыгнула в такси и отправилась на выручку заклятой подружке.

Дверь офиса была открыта нараспашку. Белоснежные стены коридора залиты зеленкой, а мебель словно пропустили через огромный шредер. В углу, свернувшись в калачик, лежала растрепанная Лиза.

Ее лицо опухло, один глаза заплыл, а фиолетовый ей был явно не к лицу. Рука, судя по всему, сломана.

– Боже. – Я присела рядом с девушкой, боясь ее трогать. – Руку вижу. Где еще болит?

Лизе еле-еле приоткрыла один глаз (второй просто не открывался) и только сказала:

– Ты.

И все.

– Лиза, где болит? Голова не повреждена? – Я осторожно просунула руку под голову девушки и бережно ощупала череп.

Вроде цел и крови нет. Это уже хорошо.

Но ее могли бить по телу, отшибить внутренние органы.

– Внутри болит? – не унималась я. – Надо вызвать скорую, Лиз.

Девушка застонала, протянула ко мне руку, и я не смогла отказать ей в жесте поддержки. Что бы она ни сделала, такого она не заслужила. Тем более от Анастасии.

Больная богачка, которая почувствовала свою полную безнаказанность!

Я достала телефон, не собираясь рисковать здоровьем человека, и тут вдруг в помещение влетели люди в черном с автоматами. И все пушки были наставлены на меня.

– Поднимите руки вверх и отойдите к стене! Телефон на пол!

Смартфон от неожиданности выпал у меня из рук. Моргнул разбитым экраном и погас, похоже, навсегда.

– Я ее подруга, пришла на помощь. Я не преступник, – на всякий случай сказала я.

И тут Лиза открыла один глаз, показала на меня здоровой рукой и просипела:

– Это она! Это все она!

И закрыла глаза, резко расслабившись всем телом.

До меня не сразу дошло, что только что случилось. Полиция оттолкнула меня подальше, дав дорогу медикам, и только когда мне закрутили руки за спину и щелкнули на запястьях наручниками, я поняла, что иногда оставаться человеком может быть себе дороже.

Следующие часы прошли для меня в отупляющем тумане. Бесчисленные вопросы незнакомых мужчин, которые спрашивали об одном и том же по-разному. Ко мне относились, будто я худший из отбросов общества. Не давали ни пить, ни сходить в уборную.

Стрелка часов ползла со скоростью черепахи. Шли минуты, а мне казалось, что часы.

Краем сознания я заметила время, когда за мной должен был приехать Ваня. Потом часы начала шоу с монстром. Но все это камнями ложилось внутрь, не давая дышать.

Вера в то, что люди сразу поймут, что я невиновна, таяла с каждой секундой. Особенно подкашивали взгляды стражей порядка и их отношение, а еще естественные потребности тела, которым не давали выхода. Все это добивало.

Находясь уже где-то на краю, когда в глазах плескалось, я услышала голос Вани. И расплакалась, чтобы хотя бы так выпустить лишнюю жидкость из организма.

Через некоторое время меня вывели в уборную, потом принесли воду. А после я потребовала адвоката, который появился тут же, будто только этой просьбы и ждал. Он представился, а я даже не запомнила, как его зовут.

– Не переживайте, к вечеру вы будете дома, – сказал с порога мужчина средних лет с уверенными движениями.

Он сел напротив меня за стол.

– Подняли звонки и сообщения, записи с камер наблюдения. Жертва явно обвинила вас спонтанно, не подумав. Ваша невиновность налицо.

Я практически стекла по стулу от облегчения.

В какой-то миг я действительно поверила, что мир сошел с ума и я останусь тут надолго.

Между тем адвокат продолжал:

– С другой стороны, ошибка жертвы вам на руку. Иван сейчас занимается тем, чтобы эта история получила максимальную огласку в СМИ. Вы сможете вернуть не только мирную жизнь, но и свое дело.

Я не могла ничего сказать: язык будто онемел и не ворочался. Я боялась радоваться хорошему. И только когда к вечеру действительно лежала дома в объятиях Вани, смогла немного оттаять.

– Ну-ну, поплачь. Это нужно.  А то ты меня пугала своим молчанием.

И я плакала, как никогда в жизни, громко и навзрыд. Так, что чуть не устроила потоп. С каждой выпущенной слезой на душе становилось все легче и легче.

***

Ваня баловал меня несколько дней, как настоящую принцессу, а я потихоньку отходила от того, что произошло. И пусть я была ужасно расстроена и поражена случившимся, я не жалела, что поступила так. Неважно, сколько людей вокруг меня превратятся в монстров, главное – самой оставаться человеком.

На третий день после происшествия Ваня осторожно рассказал:

– Лиза может сесть за дачу заведомо ложных показаний.

Я представила бывшую подругу в тюремной робе, и этот образ пробрал меня до дрожи.

– Надеюсь, ее припугнут условкой.

– Условкой точно отделается Анастасия. Это уже все понимают. А вот насчет Лизы все может повернуться иначе. Те же силы, что спасут твою влиятельную клиентку, могут специально потопить девушку.

И почему так несправедливо? Некоторым людям лечиться надо, а уже потом в народвыходить. Но они не просто тихо болеют, они активно портят жизнь другим.

– Я могу что-то сделать, чтобы смягчить приговор Лизе? – спросила я, и Ваня помрачнел.

– Все еще думаешь о ней? Другая озлобилась бы.

– Мне не станет лучше, если Лизе будет туго

– Но она столько плохого тебе сделала.

– Знаешь, Вань, я ее все равно помню хорошей. – Я обхватила колени руками, глядя прямо перед собой. – Как она бабкино кольцо в ломбард сдавала, чтобы нам было что есть в тяжелые дни. Как она меня от стаи бродячих собак отбивала новой сумкой, на которую копила полгода. Растерзали псы вещь в лохмотья, а она беспокоилась, не ушиблась ли я. Вот такой я ее знаю.

– Люди меняются. – Ваня обнял меня, и некоторое время мы просидели в тишине.

– Мне надо уехать завтра в другую область. Не найдешь себе приключений без меня?

– Из квартиры и носа не покажу.

– Может, в мою переедешь? Квартира давно ждет хозяйку.

– Спасибо за предложение, но мне пока хочется побыть в комфортной обстановке. – Я положила голову Ване на плечо. – Но потом я обязательно подумаю над этим, так и знай.

– Ловлю на слове!

На следующий день Ваня уехал спозаранку, а я нашла завтрак для меня на кухне. Ну не прелесть ли?

Мой наставник говорил, что вселенная любит равновесие. Кажется, мне наконец-то стало прилетать добро за все те испытания, которые мне довелось пройти.

Звонок в дверь вызвал улыбку. Вчера Ваня уехал к клиенту и вот так вот с курьером прислал мне цветы. Интересно, что на этот раз?

Я смело и широко открыла дверь, даже не посмотрев в глазок, и застыла.

Монстр тут.