Глава 8

Дни наши были насыщены уроками, эмоциями и попытками притереться друг к другу.

Я уже поняла, что Лючина не умеет читать и очень этого стесняется. Конечно, в этом была и моя вина. Не стоило так напирать на неё с самого начала. Но я не могла предположить, что шестилетняя девочка может не знать даже букв. Ох, и поговорю я с мсье Милфордм, когда тот вернётся.

Если, конечно, сперва он со мной не… поговорит.

Об испорченной, точнее обновлённой карте я старалась не думать. И даже уроки перенесла в гостиную, чтобы пореже её видеть. Даже ели мы теперь здесь, в кухне только разогревая жаркое.

Зато после этого «урока живописи» Лючина почти перестала меня стесняться. Я воспользовалась этим и провела первые уроки в форме беседы, рассказывая о том, как сама познавала разные науки. При этом перед нами в открытом виде лежали учебники, и я то и дело ссылалась на какое-нибудь упражнение, которое не слишком хорошо мне давалось. Девочка заразительно смеялась, уже без прежнего страха водя пальцем по картинкам, а затем и по буквам.

Я чётко проговаривала каждую, а Лючина повторяла. Когда она начала узнавать их в тексте, счастью не было предела. А у меня теплело на душе при взгляде на эту искреннюю радость.

Сегодня у нас был интеллектуальный прорыв: Лючина уже выучила несколько букв и теперь пыталась складывать их в слоги.

– «П», «А», – тщательно, с чёткой артикуляцией выговаривала она, а затем, задумавшись на несколько секунд, неуверенно выдавала: – Па?

– Совершенно верно, – я кивала, не отрывая взгляда от учебника, боясь спугнуть прогресс лишним движением.

– «П», «А», – дошла она до второго слова и, снова задумавшись, повторила: – Па…

– Угу, – негромко подтвердила я.

– Па… Па… – недоуменно произнесла Лючина, и тут до неё дошло: – Папа! Папа!

Девочка вскочила и, бросившись ко мне, крепко обняла за шею. Я застыла, чувствуя, как колотится её сердечко. Пару секунд мне казалось, что сейчас Лючина разрыдается от переполнявших её эмоций, но она уже отстранилась.

Я намеренно пролистнула страницы с мамой, решив, что для начала это будет болезненно. Ведь девочка потеряла мать. Поэтому мы сразу начали с папы, и неподдельная радость открытия показала, что я не ошиблась.

Всё же из меня выйдет хорошая гувернантка. Могу собой гордиться.

Когда у Лючины начало получаться, всё пошло легче. Она больше не закрывалась, сталкиваясь с тем, что ей не знакомо, а под моим руководством двигалась вперёд.

Вскоре мы дошли и до мамы, которая мыла раму. И к моему удивлению, девочка не выказала никаких переживаний. Только радость от очередного поддавшегося ей предложения.

Мне было любопытно, что случилось с её матерью, но расспрашивать ребёнка я не спешила. Всё же это бестактно. А я, хоть и стала теперь гувернанткой, но оставалась леди.

Третий день проходил тревожно.

Во-первых, мы ждали возвращения мсье Милфорда. Нечистая совесть заставляла обеих то и дело поглядывать на ставшую яркой и привлекавшую внимание карту. В груди немножко холодело, стоило подумать, как хозяин дома отреагирует на нашу инициативу.

Вдруг ему не понравится?

Я старалась гнать от себя негативные мысли. Но тревожность не исчезала.

Во-вторых, наше жаркое подходило к концу. И впереди снова замаячила вероятность голодной смерти.

Правда, в кладовой было полно продуктов, но я больше не рисковала что-то готовить. Уверенность в своих силах резко пошла на убыль, стоило лишь раз попробовать кашу собственного приготовления.

Да и жаркое, если честно, уже надоело.

Есть на завтрак, обед и ужин одно и то же блюдо, так себе удовольствие, скажу я вам.

И всё чаще мне вспоминались разносолы мадам Розетты. И даже ярко-розовый интерьер уже не казался слишком вычурным и отталкивающим.

Ночью мсье Милфорд так и не вернулся. И утром четвёртого дня мы с Лючиной по-прежнему завтракали в одиночестве. Отсутствие хозяина и радовало, и тревожило. С одной стороны, это была отсрочка и возможность ещё немного надышаться перед смертью.

Ну или увольнением.

А с другой стороны, тревога становилась всё сильнее.

– Он ведь сказал, что уезжает на три дня, – озвучила Лючина мои мысли.

А я даже и не заметила, что уже несколько минут мы молчим над учебником, думая об одном и том же.

– Так, – я решительно поднялась и захлопнула книгу. – Мы идём гулять!

Всё равно ни одна из нас не способна сосредоточиться. Лучше подышим свежим воздухом.

Мы оделись и вышли на улицу. Ночью приморозило. И теперь трава покрылась белым рисунком инея. А на каменной чаше у крыльца, заполненной дождевой водой, застыла корочка льда. Я стукнула по ней пальцем, наблюдая, как в разные стороны расходятся трещины.

Мороз ещё не слишком сильный, но зима уже сообщала о своём скором приходе.

Тем больше меня беспокоил гардероб Лючины.

Девочка оделась сама, и это не могло не радовать. Но вот то, что она надела…

Вместо изящного пальто, которое бы подошло маленькой леди, на ней была надета грубо сшитая шуба из топорно выделанных шкур. Не удивлюсь, если мсье Милфорд сам мастерил дочери верхнюю одежду. И размер определял на глаз или планировал, что носить этот кошмар ребёнок будет несколько лет.

Темы для разговора с моим работодателем всё прибавлялись. А я думала, сколько ещё предстоит работы, чтобы сделать из этой запущенной девочки юную леди. И здесь мне просто необходимо поощрение её отца. Потому что без его одобрения некоторые изменения просто невозможны.

И вот я снова вернулась к основному вопросу – где мсье Милфорд? Почему он не возвращается?

Прогулка у нас получилась молчаливой. Погружённые в собственные мысли мы с Лючиной бродили вокруг дома. Я заметила, что оградой была обнесена вся территория поместья, а не только спереди. Что ж, для уединённого дома на краю леса это вполне уместная предосторожность.

На территорию вели двое ворот: одни – со стороны дороги, вторые располагались за домом. Думаю, именно через них отправлялся мсье Милфорд в свои поездки.

И те, и другие ворота были закрыты. И что интересно, кроме замка, на них ещё было наложено запирающее заклятие. Неужели мсье Милфорд тоже маг?

Я привычно расфокусировала зрение и настроилась на внутренний резерв, чтобы увидеть нити заклинания. Попробовала осторожно его коснуться. Так, чтобы оно не сработало.

И удивилась – магия закрывала выход изнутри.

Нет, заклинание не было слишком сложным. Я вполне могла бы его обойти. Но для обычного человека эти ворота не откроются, даже если он подберёт ключ к замку.

Значит, мсье Милфорд запер нас с Лючиной магией, чтобы мы не могли выйти наружу? Зачем же столько усилий? Неужели он так не доверяет моему благоразумию?

И тут я вспомнила, что уже сталкивалась с этим заклинанием раньше, когда только приехала. Вот только в тот раз я пробиралась в поместье снаружи, поэтому магия меня пропустила. А я была слишком напугана и возбуждена, чтобы обратить внимание на сигнальные нити. Да и почувствовала их только, когда оказалась на территории поместья. А тогда я уже встретила собаку, и все остальные мысли совершенно выветрились из головы.

Наверняка именно таким образом мсье Милфорд и узнал, что кто-то пробрался внутрь. Он явно не ожидал меня увидеть спящей на крыльце своего дома. Вряд ли в поместье бывает много гостей. В городе о Милфорде ходят плохие слухи, это отлично охраняет от лишних визитов.

Значит, защита стоит здесь для… Лючины?

Мсье Милфорд так боится, что девочка выйдет наружу? Это, конечно, объяснялось родительской заботой о безопасности дочери. Но почему он так не доверяет моему здравому смыслу?

Я обиделась. Этот мужлан Милфорд уже столько раз оскорбил меня, что мне стоило немедленно покинуть его дом и никогда сюда не возвращаться.

Я вздохнула и расслабила зрение, отпуская нити заклинания. Эту претензию я высказать не смогу, не раскрыв своей сути. Не стоит мсье Милфорду знать, что я тоже обладаю магией.

Ведь, может, это вовсе и не он ставил заклятие на ворота. Он мог кого-то нанять.

– О чём ты задумалась? – отвлекла меня Лючина.

– О том, зачем твой папа повесил такой большой замок на ворота, – ответила ей почти правду.

– Чтобы я не могла выйти, – тут же поскучнела девочка и двинулась к дому.

А у меня появилась идея.

– Знаешь что, – догнала я её и взяла за руку, – мы с тобой отправимся в гости. Я знаю одну даму, которая будет очень рада с тобой познакомиться. К тому же она печёт вкуснейшие пирожки.

– Правда? – просияла Лючина и тут же снова закрылась, забирая и свою руку из моей ладони. – Мне нельзя выходить. Это опасно.

– Ты будешь со мной, – я просто пошла рядом. – Я не позволю чему-то с тобой случиться.

Некоторое время она молчала, обдумывая мои слова. Но потом помотала головой:

– Папа не разрешает.

– А мы ему не скажем… – я хитро улыбнулась и, поймав растерянный взгляд девочки, подмигнула ей. – Если папа не узнает о нашей вылазке, ты пойдёшь со мной в город?

Лючина снова просияла, улыбнулась, потом зажмурилась, обхватила меня за пояс и крепко-крепко сжала. То, что малявка кивает головой, я поняла не сразу, а потом до меня дошло – это и был её ответ.

Оставшееся время по пути к дому мы посвятили обсуждению плана вылазки, которая захватила нас обеих. Ведь столько всего нужно было предусмотреть.

Зато Лючина оживилась и даже не отстранялась, если вдруг в пылу обсуждения касалась меня. А однажды даже сама взяла меня за руку. Кажется, в этот момент я забыла, как дышать.

Бедная малютка. Как же тебе одиноко. И как сильно ты нуждаешься в любви. Может, мсье Милфорд и хороший отец, не мне о том судить, но то, что обычные девичьи потребности собственной дочери, ему недоступны, было очевидно.

План наш был прост. Мы дождёмся вечера, потому что мсье Милфорд возвращался всегда не раньше сумерек. И если сегодня он не приедет, поутру двинемся в Греной. Там мы пройдёмся по лавкам, закажем для Лючины платья, красивое пальто и ещё кучу необходимых мелочей. Думаю, мсье Милфорд окажется в состоянии всё это оплатить, потому что счёт я намеревалась отправить ему.

Потом пообедаем у мадам Розетты и вернёмся домой ещё до темноты.

Потом я скажу ему, что ходила в город сама. Лючина ведь и раньше оставалась одна, её отец не должен ругаться.

Зато это будет настоящее приключение и наша с девочкой маленькая тайна. Обсудив ещё раз все детали плана. Мы поужинали тем же жарким, которое мне уже опротивело и заставляло с нетерпением ждать утра.

Вот только наше маленькое приключение пришлось отложить. Потому что ночью мсье Милфорд вернулся.