Глава 16. Побег

В нашем мире, включить свет – доля секунды, нажал на выключатель, и всё видно, здесь же потёмки, только одна лампада освещает комнату. Над постелью князя нависает внушительная фигура в тёмных одеждах.

Из-за борьбы похититель не услышал, как я вошла, спрашивать, какого чёрта происходит – не в моих интересах. Замахиваюсь увесистым канделябром, так чтобы не убить, но вырубить, хоть на мгновение, а потом криком поднять слуг. Но в этот момент огромное тело кто-то швырнул, словно тряпичную куклу об стену, но так неудачно с этой стороны стоит здоровый комод.

Мне показалось, что я услышала хруст. А потом грохот упавшего тела. Кажется, кому-то магическая сила князя переломила хребет, как ветку об коленку.

Я от испуга уронила канделябр. И он наделал столько шума, что звать на помощь не пришлось, тут и глухой проснётся, дом снова задрожал.

Несколько секунд мне потребовалось, чтобы прийти в себя. В ушах словно вата, сердце в панике колошматит так неистово, что кажется, я сейчас упаду рядом с уродом-похитителем.

Мычание Тёмы вернуло меня в реальность. Дрожащими руками, выдёргиваю кляп и пытаюсь распутать от верёвки его руки и ноги. Видно, что было какое-то воздействие, ребёнок не сразу очнулся от сна и не смог защититься сразу или сбежать.

Но как грабитель вообще прокрался в дом?

— Маленький мой, он тебя не ударил?

Тёма лишь покачал головой, его, как и меня сотрясает дрожь панической атаки.

— Пошли в комнату к Вере, вы там посидите в моей постели, пока мы с Федорой Тихоновной решим, что делать.

Он снова кивнул. Осторожно спустился и краем-краем, прокрался мимо лежащего мужика.

Только за ним закрылась дверь в мою спальню, на этаж поднялась запыхавшаяся экономка. Её тоже трясёт от страха.

— Что делать? Полицию позвать надо, но я без документов, Тёма тоже с большими проблемами, нам сейчас только расследования и не хватало, — шёпотом спрашиваю, экономку. А она поднесла горящие свечи к телу, осмотрела, и мы обе понимаем, что он не жилец.

— Кто тебя послал? Ты ведь не сам? Кто заплатил за похищение ребёнка? Говори, а то свечу в рожу воткну, — прорычала Федора таким голосом, что я окончательно испугалась, она ему все свечи сейчас воткнёт.

— Приказ лично от Витте, это дело решённое! Он опасен, вы еще сто раз пожалеете, что не дали его утопить в реке, как бешеного… Ах-р! — прохрипел мужик, и на последней фразе экономка не стерпела и пнула его.

— Сейчас тебя в омут-то! — она наклонилась и прошипела в искажённое болью лицо убийцы.

На этом её гнев, вдруг сошёл на нет. Эта женщина поразила меня до глубины души. Может быть, она по совместительству телохранитель мальчика.

Я так и стою босая посреди комнаты и дрожу от страха. А Федора уже зажгла остальные свечи в комнате, и вдруг начала скидывать на кровать вещи князя. Последовательно выгребая всё из шкафа и комода, у которого лежит убийца.

— Сударыня, возьмите себя в руки, идите к детям, вот эти вещи, пусть князь одевается, и вы собирайтесь. Сейчас кучер заложит карету и увезёт вас в город, всем скажете, что уехали вчера вечером.

— Но куда?

— Куда-куда к графу Чернышёву! Назовёте ему фамилию этого подлого сенатора. Пусть разбирается. Это совсем уже не нашего ума дело. Это же надо, ребёнка убить! — она ворчит, но ни на минуту не останавливается, всё собрала, завязала в шёлковое покрывало и всучила мне.

Я как кукла, на негнущихся ногах возвращаюсь в комнату к детям. Замираю у двери, делаю глубокий вдох и шёпотом прошу детей собираться:

— Вероника, ты ведь хотела прокатиться на карете? Вот прямо сейчас и поедем в гости к графу.

Они уже сидят в кровати, укрытые одеялом, но, услышав мой голос, вылезли и поспешно начали одеваться, причём молча. Даже Вероника ни единого слова не сказала, что на неё вообще не похоже.

За дверью что-то происходит, слышу слово «грабитель», и потом кто-то постучал к нам и тихо оповестил, что карету подадут через несколько минут.

Наш тайный побег, это лишь способ не попадаться на глаза следователям. Но на самом деле выставить всё так, что это случайный грабитель, вполне разумная идея.

Мы осторожно спустились по ступеням на первый этаж. Вещей у князя немного, у нас с Вероникой вообще нет. Побег получился налегке. Федора Тихоновна помогла нам сесть в экипаж, подала стёганый плед и корзину с едой.

— Не останавливайтесь в трактирах. Постарайтесь, чтобы вас никто не увидел. Храни вас бог. Я скоро приеду! На рассвете отправим посыльного за сыщиком, вы к тому времени уже будете в столице. Ваше сиятельство, слушайтесь во всём Анну Ивановну.

— Спасибо большое, мы будем ждать! — шепчу, пожимаю крепкую руку экономки, и она закрывает дверцу кареты. В этот момент мы слышим звон разбитого стекла и выстрел.

Кто-то выкинул убийцу из окна и выстрелил вслед, теперь слуги скажут, что грабитель неудачно выпрыгнул, звук выстрела услышит вся округа. Наше хрупкое алиби прямо сейчас затвердело подобно цементу.

Карета тронулась, в темноте особо не разгонишься, но возница, видимо, очень опытный, едем мы довольно резво. Дети сели рядом, Вероника прижалась, а Артемий сидит прямо, и я понимаю, что он всё ещё в шоке, хотела дать ему попить, отвлечь, но это всё бесполезно.

За окном кареты темно, через некоторое время я заметила тёмные силуэты деревенских домов, не единого огонька. Может, и к лучшему, нас никто не должен увидеть.

Сейчас понимаю, что надо было хоть бы договориться с Федорой Тихоновной о единых показаниях. А с другой стороны, нас здесь не было, когда это случилось.

Вероника задремала, мне пришлось её взять на руки, а Тёма заботливо укрыл нас и себя одеялом.

— Вы не выдадите меня?

— Прости, не поняла, о чём ты?

— Я снова применил силу и теперь убил человека.

— Ап, — я вздохнула и чуть не подавилась, ком в горле не позволил говорить. Это ужасное самообвинение снова всколыхнуло во мне весь ужас произошедшего.

— Вам плохо? Воды? Может, постучать кучеру, чтобы остановил? — Тёма схватил меня за руку, только в полумраке кареты ничего не видно, мы лишь догадываемся о состоянии друг друга.

— Нет, мальчик мой! Первое, нас там не было. Мы уехали вечером, потому что граф нас вызвал! Заруби себе это на носу и при любых обстоятельствах говори всем только это. Веронику я тоже попробую убедить в том, что ей всё приснилось, что-то придумаем!

— Простите, но я не об этом. Я о его п-падении…

— Замолчи, даже не смей думать об этом. Это я испугалась и неудачно толкнула его. Ты был связан и с кляпом во рту. Ты жертва. И если тебе будет спокойнее от моих слов, то скажу вот ещё что, ты ребёнок, а этот грабитель — здоровый мужик, и он хотел тебя убить или украсть, ты был вправе защищаться любым из возможных способов. Понимаешь ли меня?

— Да, сударыня, я вас хорошо понимаю. Спасибо вам большое! Вы спасли меня. Я спал, он что-то положил мне на лицо, чтобы я не проснулся и попытался связать. Всё очень быстро произошло, я боялся, что он меня начнёт душить!

— Вот именно! Ничего, сейчас приедем к Матвею Сергеевичу и всё расскажем. Пусть он решает, как с нами поступить. Может быть, устроит нас в гостиницу, или у себя спрячет. Главное, что мы живы.

Артемий, едва касаясь, погладил меня по руке, жест спонтанный, слегка неуклюжий, но такой искренней.

Мы ехали часа четыре, я так и не смогла уснуть. Тёма прижался ко мне, согрелся и тоже задремал. Под утро на дорогу из пролесков выполз туман, абсолютное совпадение состояния природы и моего настроения. Хорошо, что дети спят, мне показалось, что я в клубах белой пелены за широкими окнами вижу лица, понимаю, что это следствие стресса, бессонной ночи и усталости, но в мире, где есть вот такая воинственная магия, и болотные призраки вполне могут быть.

Устала!

От всего устала.

Загнанная, бесправная, неуверенная в себе, и моя единственная опора – дети. Да, сейчас, я вдруг ощущаю, что именно дети, заставляют меня держать фокус сознания. Без них я бы уже свихнулась. И они оба дороги мне Тёма одинок, запуган, как и я. И никто не может или не хочет его принять таким, какой он есть. А я в силу своей дремучести в магических делах, ему полностью доверяю. Не может такой светлый ребёнок быть опасным злодеем. Тут что-то другое, раз его кто-то приказал уничтожить и тайно, значит, злодеи на другой стороне.

— Может быть, в этом мире я нужнее, чем в своём? — шепчу, глядя в туманную дымку за окном.

Стоило подумать, и туман отупил под натиском света. Солнце поднялось над лесом, и сразу стало веселее.

Дети проснулись, мы один раз останавливались в сухом пролеске, чтобы отдохнуть, а потом кучер крикнул: «Столица!»

И мы с жадностью кинулись смотреть в окна. Пригороды Петербурга напоминают богатые деревни, не ожидала, что в этом мире нет убогих трущоб, воображение рисовало совершенно другую картинку: сначала бедные кварталы, потом дома богатых мещан, а в центре особняки знати. Но здесь всё иначе, я бы сказала – идеальнее, но пока ничего ещё толком и не видела.

Позже узнаю, что для бедных людей, есть свои небольшие районы, поблизости от верфи, и фабрик, и не частные дома, а нечто напоминающие наши малосемейки. Но и там власти стараются поддерживать порядок.

Когда въехали в ту часть Петербурга, какую у нас считают исторической, я обомлела от восторга. Этот город предстал в лучшем своём виде. Вот именно такой Питер нам всем хочется увидеть: свежий, богатый, разнообразный, без стеснения наполненный красотой и роскошью.

Я влюбилась в этот город с первого взгляда.

— Хочу здесь жить, мамочка, это город настоящих принцесс! — прошептала Вероника, а мне осталось лишь согласиться. Тут и не поспорить.

— Приехали! — крикнул кучер, и карета затормозила перед внушительным трёхэтажным особняком с лепниной на фасаде, широким мраморным крыльцом и кованым забором. Вот это дворец, вот это я понимаю!