Глава 23. Матвей Сергеевич

Несколькими часами ранее.

Матвей Сергеевич приехал на фабрику и попытался сосредоточиться, вникнуть в сухие цифры отчёта, ещё год назад, результаты производства несказанно обрадовали бы его, но сейчас появились другие причины и для радости, и для огорчения.

О чём бы ни пытался подумать граф, всё сводится к яркому, восхитительному образу смущённой Анны, никого прекраснее, Матвей Сергеевич и не припомнит.

— Новый паровой агрегат улучшает качество сукна, это словно два огромных утюга, через которые пропускаем мокрую ткань, выравниваем поверхность, разглаживаем. Вот смета на новое оборудование, не самое дорогое, но для ткацкого производства необходимое.

Сквозь приятные мысли о прекрасном пробилась настойчивая речь управляющего ткацкой фабрикой. Пришлось отвечать…

— Постойте, у нас же есть подобный агрегат? — граф прекрасно помнит, что на производстве есть все фазы.

— Да, но тот был самодельный, валы ржавеют, ткань часто портится. А здесь покрытие идеальной ровности, нагрев равномерный, и экономия на топливе значительная. Сможем выпускать и шерстяные ткани, для одежды, не только лён! — отрапортовал управляющий и уставился на хозяина с теперь уже немым вопросом.

— Хорошо! Шерстяные ткани у нас пользуются спросом. Согласен, нужная вещь. И потом к Рождеству проверьте, нет ли каких новых станков, для самых современных тканей.

— Конечно, вот тут ещё записочка от купцов, по поводу сырья, я позволил себе смелость и дал добро, но хотелось бы вашу точку зрения услышать, — учтиво проговорил и подал несколько исписанных листов с пришитыми образцами нитей и ткани.

— Да, изучу, но в целом полагаюсь на ваше мнение. Делайте, как считаете нужным. И, кстати, ремонт крыши на складах не затягивайте, апрель стоит сухой, а летом зарядит дождь и смоет нашу прибыль.

— Не извольте беспокоиться, делаем, несколько дней и всё закончим в лучшем виде.

— Я пока другие бумаги проверю, через час уезжаю, если ещё вопросы есть обращайтесь.

— Слушаюсь! — управляющий забрал свои документы, поклонился и вышел.

Матвей Сергеевич попытался вникнуть в суть деловых бумаг, разложенных на столе, и снова задумался обо всём, что внезапно произошло утром.

Трепет зарождающегося чувства к Анне, продирающийся сквозь сомнения, внезапно упёрся в стену панического страха.

В поместье князей Вяземских произошло убийство, и остались считанные часы до того, как об этом узнают в столице.

— Я совершенно ничего не понимаю в криминальных делах. Ужасно, просто ужасно…

В дверь тихо постучали, секретарь заглянул и дрожащим голосом прошептал.

— Ваше сиятельство, к вам следователь Тайной канцелярии, Киселёв. Пускать?

Вместо ответа Матвей Сергеевич выронил карандаш и замер.

Не ожидал, что весть о ночной трагедии долетит настолько быстро и сразу до самой Тайной канцелярии.

Сел прямее, сцепил пальцы в замок и приказал впустить.

Напряжение растёт, уши начинают гореть, нерв дрожать, захотелось глотнуть чего-то тёплого, чтобы растопить ледяной ком в горле.

— Добрый день, Ваше сиятельство. Насилу вас застал. В особняке сказали, что вы уехали на фабрику, я на жестяную-то приехал, и оказалось, что вы на ткацкой.

— Добрый день, да дела, с самого утра, сплошные, кхм, дела. Чем, обязан?

— Вас к себе приглашает на беседу сам тайный советник Курский. О, не волнуйтесь, понимаю, мало кто желает беседовать в Тайной канцелярии. Но дело о вашей гувернантке.

Граф вжался в спинку кресла, даже вдохнуть не в состоянии. Не выдержал, встал, и плеснул себе глоток крепкого напитка, однако какое тут, он даже говорить не может. А уж глотать.

Киселёв помялся у входа и продолжил:

— Фрау Христина Леопольдовна, говорят, у неё с вами некий разлад приключился, и вот её ссылают, дело формальное, ничего порочащего вашу репутацию нет, уж простите за визит, но остались вопросы крайней важности и срочности.

— Пф-ф-ф! — наконец выдохнул граф, ком в горле мгновенно исчез. — Мне и сказать особенно нечего, если вы настаиваете, я могу проехать на беседу, но в своей карете.

— Конечно, конечно, и даже не в саму Канцелярию, а в здание Сената, там сейчас с делами Олег Осипович и работает.

— Через пару минут выйду, мне нужно подписать эти бумаги, подождите меня на улице.

Следователь вышел, а Матвей Сергеевич согнулся пополам, облокотился о край стола и простоял так с минуту.

— Беда с нервами, если с таким видом явлюсь на «беседу», то этот Курский из меня вообще всё вытянет. Они же там все менталисты.

Слегка остыв, попытался припомнить всё о Христине Леопольдовне и ничего, кроме того, что её настоятельно рекомендовал барон Витте. Кажется, всё стало понятно, сейчас проверяют всех иностранцев, пустивших корни в государственную власть.

— О, мой бог! А ведь Анна сказала, что убийцу послал именно Витте. Как ни юли, но мы всё равно в центре скандала, причём такого, что уже и ссылкой не отделаться.

Звать на «беседу» адвоката тоже неправильно, это же обычные свидетельские показания. Подумал, а вслух сказал:

— Господи, управь дела мои и близких, не только за себя прошу, пощади нас! Умоляю! — перекрестился перед образом и вышел, прекрасно понимая, что в этой ситуации уповать можно только на бога.

Менее чем через полчаса граф вошёл в кабинет тайного советника Курского и удивился моложавости чиновника. Это какие такие заслуги позволили ещё вполне молодому человеку занять настолько важный пост.

— Добрый день, Ваше сиятельство, простите, что пришлось вас отвлечь от важных дел, но сроки проверки не позволяют даже головы поднять от бумаг. Разрешите представиться, Курский Олег Осипович. Я вас не задержу.

Учтиво встал из-за стола и прошёл навстречу, протянул руку для приветствия и представился.

— Добрый день. Матвей Сергеевич, — граф представился в ответ и пожал руку советника, и занял свободное кресло у стола. Курский сел рядом, чтобы их не разделял массивный рабочий стол. — Чем обязан? Ваш человек только обозначил вопрос, но я мало что могу сказать по делу.

— Да, это я понимаю, фрау Петрова Христина Леопольдовна, в девичестве Фишер, приезжала в поместье вашего племянника юного князя Вяземского, но места так и не получила. Она сетовала, что её опередила какая-то подозрительная особа с ребёнком.

В этот момент граф неудачно сглотнул и кашлянул.

— Простите, пыль на улице, горло першит!

— Понимаю, сейчас вам принесут воды. Расскажите всё по этому инциденту. Вы жаловались барону Витте на грубость фрау Петровой? При беседе со мной она показалась слегка не в себе.

Граф поправил полу длинного сюртука, подождал, пока Курский проговориться, и начал издалека. Припомнив слова Анны о детском здоровье.

— К чему мне юлить и скрываться. Вы, должно быть, знаете ужасную ситуацию князей Вяземских.

Курский сделал слегка удивлённое лицо.

— Едва слышал, Пётр Ильич служил в Военном министерстве, а они как отдельное государство. Нас в свои дела не подпускают.

— Я удивлён. Потому что мне принесли сплетни от частных лиц, дело князя уже рассмотрено и решение вынесено, объявят после Пасхи. Скорее всего, моего маленького племянника разорят, лишат титула и как бы не сослали.

Голос Чернышёва дрогнул, он сжал кулаки и продолжил.

— Здоровье ребёнка оставляет желать лучшего. Каким-то непонятным образом, фонд Витте прознал о бедственном положении мальчика после смерти радетелей, даже меня не известили! Мальчик скитался по госпиталям. Его привёз какой-то человек и вот тогда я узнал, что зять, князь Вяземский преступник, предатель родины и ещё бог весть какие на него ярлыки навешаны. Я даже не знаю, как они умерли. И только барон Витте, будучи человеком, очень сведущим в подобных делах, проникся ситуацией и посоветовал мне поступить чуть хитрее, нежели я собирался.

— И что конкретно он вам предложил? — Курский помрачнел, интуиция не подвела. Всё, что он видел по этому делу до сего момента, было маленькой, безобидной льдинкой, а сам айсберг глубоко под водой, а уж если всплывёт…

— Чтобы мне не попасть в опалу, он предложил предоставить надёжных гувернанток, ребёнка-сироту не решились бы сослать, а я должен отчислять средства в фонд и, таким образом анонимно содержать моего маленького племянника. Но ни одна из женщин, что присылал Витте, не понравились Артемию. Он сам нашёл себе няню, молодую женщину с девочкой, всё произошло случайно, спонтанно, но весьма удачно. Женщина замечательная, добрая, отзывчивая. Её дочь помогает Тёме справиться с тоской. И вчера они приехали в столицу, чтобы справить на лето гардероб детям и самой Анне Ивановне. Вот, собственно, и всё. Мы живём, словно преступники, из-за этого туманного дела уже пошли неприятности, хотя и малозаметные, но вы же знаете общество. После Пасхи, всё изменится, и что с нами случится, я даже не представляю.

— Ну, ну! Подождите отчаиваться. Я всё услышал, дело очень загадочное. И участие барона Витте выглядит подозрительно. Потому что как такового фонда не существует. Бумаг на него нет, это всё частная инициатива. А какие-то ценности семьи Вяземских пропали? — Курский спрашивает, а его уверенная рука строчит все показания, какие впервые даёт Чернышёв.

— Всё, что брали с собой зять и сестра в поездку на Кавказ, пропало. Даже Артемий приехал с одной лишь сменой белья, со вшами и худющий. Эта ужасная картина до сих пор стоит у меня перед глазами. И самое скверное, что меня не принимают ни в одном департаменте, а уж военные и подавно. Это в высшей степени подозрительно, вы первый, с кем я говорю. Всё остальное через письма и прошения, но это ровным счётом ничего не даёт. Моим адвокатам присылают отписки и формальные ответы, но в целом суть ответов одна: мы семья предателя, а посему, должны компенсировать растраты.

Курский поднялся с кресла и прошёлся по кабинету.

— Я возьмусь за это дело! У меня есть предчувствие, что здесь всё нечисто, за ребёнка не переживайте! Его в обиду не дадим, это обещаю. Сейчас же сообщу канцлеру о вашем деле, и мы сами пошлём запрос, пусть ваш зять и обвинён в чём-то, но его жена, ваша сестра – штатская, и о её смерти вообще нет данных? Это преступление. Вот за него и зацепимся, выясним, какое отношение имеет ко всему Витте, и кто его направляет. Не переживайте, вы хороший, ответственный дядя мальчика, справитесь, начинайте оформлять опеку после Пасхи и не тяните с этим.

В этот момент граф Чернышёв почувствовал такую душевную свободу, словно с него сняли кандалы. Улыбнулся.

— Надеюсь, что вы будете держать меня в курсе дела?

— Несомненно, конечно! Прямо сейчас напишите под диктовку моего секретаря заявление на расследование гибели вашей сестры, вы же помните её данные, и завтра утром мы начнём долбить ворота этой неприступной крепости, посмотрим, в крайнем случае, всегда можно обратиться к Его Величеству! А сейчас я должен доложить о вашем деле канцлеру, прошу меня извинить.

Ошеломлённый внезапным поворотом дела Матвей Сергеевич прошёл в небольшой кабинет рядом и продиктовал все данные сестры и пообещал, что четыре письма, пришедшие с Кавказа, он пришлёт с посыльным или даже привезёт лично.

Настроение улучшилось, захотелось сделать какой-то приятный жест, и сразу на ум пришла изумительная идея, по дороге заехал в мастерскую и заказал небольшую карету, тёплую, уютную, мягкую и максимально безопасную, пояснив, что это для детей и их матери. Мастер заверил, что такая есть, очень удобная, осталось несколько небольших нюансов, и в конце недели новый выезд для семьи графа будет готов.

Окрылённый новостями вернулся в особняк, бегом поднялся на третий этаж к Анне и детям, открыл дверь и замер.

Показалось, что он открыл дверь в рай. Вот именно так райский сад и выглядит. Всё в цветах, прекрасная девушка сидит с книгой, а рядом два прелестных ангела играют в чудесные игрушки.

Но откуда столько цветов?

Первая мысль. Что это какая-то иллюзия, магия. Вторая мысль, что Анна заказала для детей, а третьей мысли не суждено было родиться, он успел задать глупый вопрос: «А что сие означает?»

Не получив вразумительного ответа, среди цветов обнаружил карточку неожиданного соперника.

Как же захотелось рассмеяться, и одновременно разозлиться на этого паршивца Дадиани, и как он успевает заметить всех самых прелестных девиц Петербурга. Анна и дня не провела в городе, а уже получила несколько огромных корзин с розами.

Про себя лишь подумал, что эта женщина создана для него, и никакой князь, царь, никто не посмеет её отнять.

Подумал, взглянул на племянника и ощутил странное, едва уловимое воздействие, аромат роз усиливает магию.

«Вот ведь мальчишка, это ведь его магическая шалость! Он что-то такое сделал, чтобы я без памяти влюбился в Анну!»

Артемий поднял голову от маленькой книжечки с описанием фокусов, улыбнулся и как ни в чём не бывало продолжил заниматься своими делами.

Графу осталось только напомнить, про скорое чаепитие в столовой и выйти.

Закрыл дверь, послушался к своим личным ощущениям, а там буря, причём впервые за несколько месяцев от этой бури в душе радостно.

— А я-то думаю, что это со мной происходит последнюю неделю, как кадет перед балом, да хуже, как институтка. Скоро от любого умиления, слезу вытирать начну. Вот подсуропил мне племянник своей магией. Кабы ни розы и не уловил бы.

И всё равно нет возможности перестать улыбаться, по-юношески быстро спустился по ступеням, хотел было приказать подать чай, но его опередил лакей.

— Ваше сиятельство, вот только что из поместья гонец. Бедолага мчал, чуть коня не загнал, письмо от Федоры Тихоновны.

Романтический флёр развеялся мигом, граф помрачнел, молча взял письмо и поспешил в кабинет. Удивительно, от любви он дрожал, а теперь ни единый мускул не дрогнул, даже сердце не встрепенулось. Его словно придавила надгробная плита.

Развернул, трижды пробежал взглядом по короткой записке и не поверил, что всё так легко разрешилось. Показалось, что ангелы-хранители опомнились и решились помогать:

«Ваше Сиятельство, прошу меня простить за задержку, не хотела вас беспокоить, не проверив трижды всю округу, для убеждения в достоверности произошедшего за ночь.

Полагаю, события ночи вам рассказала Анна Ивановна, мы, проводив её, долго не могли определить, как поступить, и приняли решения оставить всё как есть до рассвета. А утром наша проблема испарилась. До обеда проверили каждый куст и овраг, каждую расщелину, все хозяйственные постройки. Наш Фома решил с псами обойти территорию шире и на южном тракте нашёл следы кареты, стоявшей очень долго на месте. Обнаружились там и следы нескольких человек. Похититель был не один, его подельники забрали тело ночью, пока мы решали, что делать дальше. Прошу нас извинить, мы люди несведущие в таких делах. Но получается, что ничего и не произошло. Однако прилагаю вам пуговицу с сюртука, сами понимаете, какого человека, нашли её утром под окнами. Никому о происшествии сообщать не решились, да и было ли оно! Возможно, нам всем почудилось.

Разбитое окно ремонтируем.

С уважением и с наилучшими пожеланиями, Федора Тихоновна.Ждём с нетерпением от вас указаний».

— Бог услышал мои молитвы! — в конверте нашлась, аккуратно завёрнутая в папиросную бумагу большая, плоская пуговица. Для такого следователя, как Курский – этого более чем хватит. Но не сейчас!

Пуговицу спрятал в сейф, а письмо сжёг на специальном подносе.

Когда последний клочок почернел, окончательно почувствовал забытое ощущение свободы.

— Надо скорее обрадовать Анну и Артемия!