Глава 29. Ты замужем?

Матвей Сергеевич вышел следом за гостями, а я осталась в гостиной. Села с телефоном в креслице, решила ещё раз проверить радио и сообщения в чатах, хотя бы задним числом прочитать, вдруг всё же есть какие-то обрывки нашей цивилизации.

Ожидаемо прочитала сообщение от бывшего, с проклятьями в мой адрес за побег! Угрозы такие, что, если предоставить их в суде и мало ему не покажется. Видимо, он всё же как-то указан в этом займе, и с него тоже взыщут.

«Поделом тебе, мерзавец, надеюсь, что ты испытаешь всю прелесть общения с рэкетирами!»

Связи нет, но есть ещё одна мысль. Место, где расположен дом графа, и в нашем мире может не иметь хорошего покрытия сотовой связью, такое бывает, надо будет прокатиться по городу и попробовать поискать. Может быть, радиоволны укажут на ещё один разлом?

Вздыхаю и понимаю, насколько это глупо. Вселенная меня уже фактически за шкирку вытащила из проблем, спасла, пригрела в новом мире, где ко мне относятся с уважением, а я, как наивная дурочка пытаюсь найти дорогу назад.

Нет, эти грабли надо обходить стороной, никаких разломов, никаких попыток вернуться!

Решительно выключаю телефон и прячу его в карман, хотела надёжно спрятаться, вот и спряталась.

— Вот вы где! Я проводил дорогих гостей и сам до сих пор под впечатлением. Такая сила от князей, что уму непостижимо. И как я рад, что всё так разрешилось, канцлер прав, вы мой ангел-хранитель, дорогая Анна, — голос Матвея Сергеевича заставил вздрогнуть. Он подошёл, протянул руку, чтобы помочь мне встать, и продолжил. — Вы так мудро объяснили своё появление в этом мире, и не затронув при этом детей. Не хочу, чтобы сейчас кто-то начал проверять их магические способности.

— Я этого тоже не хочу. Тем более в отношении дочери. Она пока даже не понимает, что происходит. А если Верочке вдруг пояснят её, якобы способности к телепортации? Я прокляну этот день, потому что непоседу уже ничего не сможет сдержать. А нам останется трястись ежеминутно за неё и за Тёму. Нет, я к такому не готова.

Моя тревожная речь заставила вздрогнуть теперь уже графа, он смотрит на меня очень внимательно, похоже, до такого ужасного поворота он додуматься не успел. Но быстро осознал последствия.

Ощущаю, что ему сейчас дико неуютно и тревожно. Мы родители двух маленьких, сладеньких монстров…

Стоило мне подумать о сладеньких, как Матвей наклонился и наши губы встретились в робком поцелуе. С его стороны это словно шаг отчаяния, удержать меня рядом, а с моей стороны вообще никаких мыслей про романтику.

Я отстранилась…

— Анна, не оставляй меня! Понимаю, что это тоже проделки Тёмы, он внушил мне трепетные чувства, но как можно не влюбиться в тебя? Прости за грубость первой встречи, я был в отчаянном положении, не знал, что делать. Обычно я деликатен, о боже…

Теперь он вдруг ещё более внимательно посмотрел на меня, словно о чём-то догадался. Боюсь даже спросить, что опять?

— Ты замужем? Ты любишь мужа, и попала сюда случайно? Теперь страдаешь? Вот я идиот…

— Хочешь посмотреть, какая у меня любовь с отцом Вероники? Сейчас покажу. Мы с дочерью сбежали, бросив всё. Он хотел её выкрасть и шантажировать меня, чтобы я продала квартиру, себя, и платила его долги, потому что он набрал кредитов на моё имя. Ничего хорошего нас дочкой не ждёт в нашем мире. Только суды, угрозы и нервотрёпка лет на пять-десять.

Быстро включаю телефон, захожу в личные сообщения в чате с бывшим, те, что загружены и протягиваю гаджет графу. А сама от обиды вдруг зарыдала, как маленькая беззащитная девочка. Всё вспомнилось, и угрозы, и суды, и долги.

— О, мой Бог, неужели можно быть таким подонком по отношению к жене и дочери?

— Как видишь, можно. В тот день он пришёл отобрать дочь, потом написать заявление, что я банкрот, и лишить меня родительских прав. Возможно, у него ничего бы не получилось, но он бы довёл меня до исступления, — вытираю рукой слёзы, не ожидала от себя покаяния, не ожидала, что так тяжело мне дастся эта правда о себе.

Матвей вернул телефон, быстро выключаю и прячу в карман, показалось, что мы выяснили всё, и к такой, как я у графа не должно быть интересов, я – разведена. С такими женщинами мужчины из высшего общества не заводят честных отношений.

Но я ошиблась.

— Анна, я не знал о твоей душевной ране, такое предательство тяжело простить и начать доверять снова. Дай мне шанс, не отталкивай. Он остался в другом мире, а ты никогда туда не вернёшься. Жизнь с чистого листа, со мной и детьми. Не отталкивай меня!

— Мне нужно немного времени, чтобы тебе было понятно, как всё запущенно в моём случае, то я даже к платью не успела привыкнуть, постоянно дёргаю юбку, чтобы не запнуться и не упасть, как младенец с трудом ориентируюсь в пространстве, субординации и этикете. Наверное, Вероника себя лучше чувствует, чем я. Мне просто нужно время.

— Я тебе совсем не нравлюсь? Когда это время пройдёт, ты выберешь кого-то наподобие князя Дадиани?

— Не сравнивайте меня со своей бывшей, ведь я не сравниваю вас с моим бывшим. Простите за неуклюжий каламбур, но от таких типов как Дадиани меня потряхивает. Ненавижу ветреных мужчин, — я вдруг перешла на вы, выговорила ему и позабавила.

Матвей довольно улыбнулся, не думала, что его слова настолько воодушевят.

— Я самый не ветреный из всех, и даже считал это минусом, однако теперь понимаю, романтика зависит от женщины, ради вас мне хочется совершать поступки в духе Дадиани. Так что прошу меня простить, за неуклюжие жесты, но я их собираюсь делать, вы только не смейтесь надо мной. Списывайте на неуклюжесть, и в этикете я ещё больший профан, мой отец считал это пустым чванством, чтобы пустить пыль в глаза. У вас есть природное чутьё, как себя вести с людьми, возможно, благодаря профессии, а у меня и того нет. Таких, как я называют солдафонами или дельцами. Никудышный романтик из меня получается…

— У нас есть фильмы, спектакли записанные, как живые фотографии. Неважно! Я о другом, в одном фильме мужчина спросил возлюбленную, что неужели для неё красивые слова, значат больше, чем дела и мужские поступки…

— И что ответила возлюбленная? — он понял ход моих мыслей и неточную цитату из «Зимней вишни».

— Она выбрала «красивые слова» и просчиталась, стала любовницей женатого мужчины. Неважно, я на сладкие речи не падкая. Но вот что скажу: мы с вами не пара. Увы, в вашем обществе, разведённая девица с ребёнком на руках, без средств, без имени и статуса не смеет претендовать на такие отношения, о каких вы сейчас со мной заговорили. Время нужно не только мне, но и вам. Отпустите эйфорию, позвольте себе остыть и принять правильное решение. А я сделаю вид, что этого разговора не было. Не отвергаю вас, не хочу оскорбить, но прошу одуматься. Малейший разлад между нами, и сразу всё усложнится, а учитывая обстоятельства, о последствиях страшно даже подумать, каждое недопонимание Тёма может отнести на свой счёт и тогда грохотом дверей не отделаться. Я – гувернантка вашего племянника, и пусть пока всё так и останется, Ваше сиятельство.

Слёзы обиды на мужа высохли на моих щеках, отстраняюсь от графа, но он вдруг проявил настойчивость и не позволил уйти, ещё одна нелепая попытка? Но этого узнать нам не позволил звон разбитого стекла.

Вздрагиваем и бегом в детскую.

Но там всё в полном порядке, дети заняты играми, Тёма показывает фокусы Веронике и кукле Агате. Они даже не услышали, что произошло. Спросили только, уехали ли гости. Мы ответили, что уехали, но в конце недели князь Разумовский пригласил нас на ужин, и наверняка они с удовольствием посмотрят несколько волшебных фокусов в исполнении юного князя Вяземского.

— О! Это честь для меня. Я постараюсь быстрее выучить несколько номеров! — воодушевлённо прошептал Тёма.

— Если нужна помощь, мы с радостью поможем. Но пока останьтесь в комнате, нам нужно кое-что проверить на первом этаже. Никуда не выходите! — сказала и прикрыла дверь.

Через несколько минут мы нашли разбитое стекло на первом этаже, рядом уже суетятся слуги:

— Ваше сиятельство. Вот смотрите, что нашли, камень завёрнут в бумагу. Боимся даже развернуть. Похоже на послание. Паршивцы, это же надо, стекло на первом этаже разбили! — Татьяна Денисовна протянула нам «сообщение» и поспешно отряхнула руки, словно после дохлой мыши.

Прочитав короткое письмо, Матвей Сергеевич побагровел:

«Они требуют отдать им Артемия, потому что без книги он не жилец. Они это устроят, и никакой канцлер не поможет и не спасёт!»

Сообщение написано корявой, неумелой рукой, явно случайный человек «царапал» угольным карандашом под диктовку. Но Матвей Сергеевич очень осторожно свернул послание и приказал отвезти в кабинет Его превосходительства Курского.

Когда в доме всё стихло, граф снова, словно что-то забыв в наших комнатах, заглянул и напомнил:

— Наш разговор не закончен, о времени и привычке существовать в этом мире я с вами согласен, но всё остальное совершенная нелепость, и я намерен вам доказать, что в жизни есть другие краски, кроме белой и чёрной…

— Ага, и пятьдесят оттенков серого, — сострила и покраснела. Какое счастье, что он не понял мою глупую шутку.