Глава 38. Портрет

Марианне удивительным образом трижды удалось улизнуть из дома под благовидным предлогом. Платья, примерки, летние туфельки, да мало ли у юной красавицы дел. И как удачно, что у её шикарной кареты расшаталась ось, теперь кучер не сможет проследить и донести отцу о том, куда молодая проказница уезжает до обеда.

Наконец, она решилась зайти к своему кумиру, отпустила извозчика и поднялась на четвёртый этаж богатого дома, где верхние этажи сдаются творческим личностям, желательно не шумным: художникам, поэтам и писателям. Музыкантов категорически не любит пожилая хозяйка, графиня Пушкина Наталья Гавриловна. Женщина не самых строгих нравов, и весьма щедрая к своим любимчикам, так как-то её охарактеризовал сам Митя.

Великолепная художественная студия на Невском проспекте, в самом центре богемной жизни столицы, поразила баронессу.

— Митенька, это твоя популярность, позволяет содержать столь утончённое место? Какие шикарные апартаменты, огромные окна, богатая мебель. Всё такое стильное и современное… Это же стоит огромных денег. Не каждый аристократ может позволить себе такую роскошь!

— Я на пике славы! Несколько недель позора, и вот посмотри, уже очередь из желающих получить портрет…

Он показал рукой на одну из стен, где нет мебели, но в ряд поставлены несколько полотен, накрытых тканью.

— Покажи!

— Это приватные работы, скажем так, богатые дамы приводят ко мне своих любимых мальчиков и заказывают романтичные портреты. Но есть и очень знатные люди. И не все голые, не смотри на меня с осуждением. Ведь ты сама пришла.

— Я сама, потому что это вполне нормально красивой девушке заказать свой портрет, а эти дамы приводят любовников позировать, как своих собачек?

— Да, есть и с собачками, — показалось, что Митя не понял сарказма своей новой музы.

— Да нет, я сказала, что старухи приводят своих кобелей, раздевают, и ты рисуешь их голыми? Меня только это останавливает. Я не хочу, чтобы обо мне за спиной говорили гадости.

— Фу, как пошло! Это искусство! Высокое искусство. Писать обнажённую натуру достоверно – не каждый сможет. А в моих работах есть огонь, так все говорят.

Марианна встала в позу.

— Покажи, иначе я не стану позировать.

— Если покажу, то ты будешь позировать с обнажённой грудью, — Митя подошёл к ней так близко, что она смутилась, но не отступила.

— Смотря что ты покажешь, и какое произведёт на меня впечатление эта работа. В прошлом году я позировала, и мне не понравилось.

Митя улыбнулся, взял первую картину и поставил её на мольберт, но ткань ещё не снял.

— Эта завершена, просохнет окончательно, покрою лаком и закажу раму. Показываю, потому что это единственный пристойный портрет, какой есть сейчас в мастерской. Смотри…

Он театрально сдёрнул ткань, и Марианна замерла, хотелось рассмеяться, но это полотно настолько возбуждающе красиво…

Князь Георг Дадиани обнажённый, но самые пикантные места, всё же прикрыты богатой бархатной драпировкой, алая роза упала к его ногам, растеряв лепестки. Такая же, какой он помахал ей несколько дней назад. Этот мужчина – само совершенство.

— Ты прав, пошлости в этой картине нет совсем. Кто заказал этот портрет? Какая-то богатая старуха? Я так и знала, что он принадлежит кому-то, вот откуда у него деньги и много свободного времени. Фу, он же князь. А я ещё хотела за него выйти замуж… Я буду тебе позировать, ты великолепно рисуешь, в такого мужчину можно влюбиться.

— Не рисую, а пишу! Да, князь очень хорош собой и очень прозорлив. Моё творчество сейчас не так дорого стоит, но позже не каждый аристократ сможет позволить себе мою кисть. Так что, соглашайся, я истосковался по женскому телу, сделаю для тебя нечто подобное, и кто знает, через год-два эта картина будет стоить как особняк недалеко от царского дворца.

Марианна замерла. Это же надо, какой прагматичный оказался Митенька, а ведь строил из себя наивного, нищего художника, перебивающегося с хлеба на воду. А тут, оказывается, такой хваткий делец, прям граф Чернышёв, но в искусстве.

— А с меня деньги возьмёшь?

— Если сама захочешь заплатить, то возьму! Раздевайся, свет уходит. Я для начала, сделаю несколько акварельных набросков, поищу в цвете, а когда завтра придёшь, то будет уже готов подмалёвок. У меня отличная зрительная память!

— Всё снимать?

— Конечно! Я помогу.

Не дожидаясь ответа, быстрыми уверенными движениями раздел Марианну догола, она как заворожённая не сделала ни единой попытки сопротивляться, особенно сейчас, когда на неё «смотрит» восхитительный портрет Георга.

— Митя, а ты почему раздеваешься? Ты хочешь меня…

Она, наконец, схватила с кушетки платье и прикрылась.

— Глупышка, я лишь хочу, чтобы ты не стеснялась, и в тебе кипело желание страсти. Прекрасный румянец порока или стыда украшает. Ты восхитительна. О, смотри, как напряглись твои соски.

Марианне показалось, что она от стыда сейчас грохнется в обморок.

Но проворный художник быстро устроил натурщицу на кушетке, прикрыл той же алой бархатной шторой, какой когда-то накрывал других своих «натурщиков» и ловко сделал драпировку.

— Вот, смотри, совершенно ничего не видно! Всё прикрыто.

— Но я вижу тебя, ты меня смущаешь! — она покосилась на то самое место, какое слишком долго когда-то рассматривала на картине.

— Так и назову картину «Смущённая муза». Чудесно, правда? — не стесняясь своей притягательной наготы, Митя начал быстрые зарисовки в карандаше, потом акварелью.

— Это долго?

— Часа два, потом придёт следующий клиент. Ты меня возбуждаешь, это только рисунок, в масле будет всё пристойно, но сейчас позволь полюбоваться твоей грудью…

— Зачем? Тебе недостаточно, что ты и так видел меня голой?

— Художник, как врач, я вижу не тебя, а лишь твою красоту.

Приспустил ткань. Едва прикрыв нежное лоно, но приоткрыл красивую ножку прошептав:

— У тебя потрясающе красивые ноги, а какие длинные пальчики, Марианна, ты божество. Возбуждаешь моё творческое желание. Никогда не видел настолько идеального женского тела.

— Ты обманываешь, чтобы я уступила? — лесть подействовала безотказно, девушка улыбнулась и позволила иначе задрапировать ткань, теперь её прелести приоткрыты и действительно возбуждают в художнике мужчину.

Теперь уже молча, с жадностью, рассматривая друг друга, они провели в работе оставшиеся два часа. Потом, поспешно одевшись, Марианна сбежала из студии, чтобы случайно не встретить новых клиентов. В богато украшенной парадной остановилась, взглянула на себя в тёмное стекло входной двери и замерла.

Показалось, что отражение изменилось. Она словно постарела лет на десять, взрослая женщина, в растрёпанной одежде, локоны выбились из причёски, шляпка сбилась набок, платье в ужасном состоянии.

Быстро прикрылась накидкой, поправила шляпку и опустила плотную вуаль на лицо. Наверху послышались шаги, и взволнованной девушке пришлось выбежать на улицу.

Яркое солнце неожиданно ослепило, шум улицы оглушил, показалось, что на ней какой-то неизвестный магический морок.

В таком состоянии возвращаться домой нельзя. Осторожно по стеночке прошла по проспекту, пряча лицо от прохожих. Кажется, каждый смотрит на неё со злобным осуждением. Того и гляди поднимут камень и бросят, выкрикивая позорное слово: «Падшая!»

Едва сдерживая дурноту, добрела до кафе, где обычно пьёт пунш с подругами. Забежала в туалет и поспешила привести себя в порядок, перестегнула крючки на блузе, поправила юбку и аккуратно перевязала широкий пояс.

— Фу, вот так лучше. Нет, больше я не вернусь к Мите, ни за что!

Прошептала и снова взглянула на себя в зеркало…

— Что он со мной сделал? Боже, я старуха? Или это галлюцинации? — дрожащей рукой провела по своему личику, и отражение в зеркале сделало то же самое. Она не постарела, а лишь слегка повзрослела, словно потеряла невинность. Как роза, которую сорвали и забыли поставить в вазу, к вечеру осталась всё также прекрасна, но увядание уже коснулось её лепестков.

— Показалось! Хоть бы не встретить никого из подруг, — быстро опустила вуаль и выбежала на улицу, наняла извозчика и поспешила домой, чувствуя себя всё хуже и хуже. — Он явно меня оморочил, что-то сделал из чёрной магии. О боже, как мне спастись? Отцу сказать нельзя, он убьёт меня на месте. Матери тем более. Подруги поднимут на смех и распустят слух, что я от безысходности встречаюсь с нищим художником. Что же делать…

Карета остановилась перед домом, но Марианна вдруг решительно назвала адрес князя Дадиани, предчувствуя, что он один знает все тайны подлого Мити.