Глава 42. Преступление

Митя, Дмитрий Виссарионович Галинский, в шикарном шёлковом халате на голое тело, чувствуя прилив невероятной эйфории и вдохновения, третий час пишет по памяти очередной шедевр.

«Испуганная муза». Название, собственно, не так и важно. Сейчас главное, не спугнуть образ.

Живая Марианна ушла, поспешно натянув, накинув, нацепив детали туалета, но оставила нечто бесценное, свой фантом. Призрак, голую копию, прекрасную силу красоты, юности, богатства. Тот флёр успеха, коим отличаются «Богатые и красивые».

Именно эту едва заметную «фею» сейчас пишет художник. Рука словно механическая, глаз, словно прицел, и разум абсолютно сконцентрирован на процессе. Нельзя упустить ни единой детали.

— Ты хороша! Ах, как хороша. Когда нарисую блики в глазах, оживёшь!

Призрачная нимфа улыбнулась и приняла ещё более жеманную позу, положив маленькую ручку на грудь…

— Прекрати дразнить меня. Прими изначальную позу, сейчас же. Осталась самая малость и ты оживёшь!

«Бум!»

«Кресь-хрясь-бум!»

Полностью поглощённый работой, Митя не сразу понял, что происходит. Дрова ли подкалывает истопник, горничная ли уронила ведро. Обычно он рычит на слуг, может и пнуть, но сейчас нельзя. Совсем нельзя отвлечься, даже повернуться в сторону двери, чтобы порычать на погромщиков.

В следующий миг его руки больно скрутили, палитра упала на пол, размазав краску по паркету, а следом и художник, крича от боли, опустился на колени.

— Какого чёрта! У меня сеанс! Проваливайте к дьяволу! — завопил так, что призрачная нимфа медленно растаяла.

— Вы обвиняетесь в преступном занятии чёрной магией. И в покушении на убийство баронессы Марианна Львовны Соловьёвой и князя Георга Дадиани. Улики, вот они. Вашей чернотой разит за версту. Не советую дёргаться, магические наручники начнут больно сжимать запястье, а если продолжите сопротивление, надену и ошейник.

Крепкий. Наделённый магией мужчина в одиночку повалил и «связал» преступника, и сразу в студию вошли несколько человек и удивились не меньше, чем недавно удивилась Марианна. И богатому убранству, и картинам, и, конечно, медленно исчезающему фантому обнажённой красавицы. Она почти дорисована на полотне, единственное, чего нет у портрета – глаз.

— Писарей зовите. Нам предстоит долгая работа. Насколько я понимаю, здесь море картин. И всех жертв придётся установить по именам. Дня на три работы специалистам Тайной канцелярии. Приступим!

И следственная машина завертелась.

Портретов действительно много, заказчики выстраиваются в очередь к гению, и многие работы вполне обычные, без магической подоплёки, а то, что несколько свежих полотен с прекрасными натурами фонят магией – так это сила искусства. Митя вдруг успокоился, его магия снова притаилась, для обычного сыщика здесь ничего сверхъестественного нет, ничего, кроме прекрасных работ.

Но в деле сам канцлер, стоит как ищейка, пытается взять след, заметив что-то такое, манящее и преступное. То, чего боится сам художник.

— Где они? — не спросил, а пронзил магическим зрением Дмитрия, и тот на секунду подумал о маленьком чулане в конце коридора. — Молодец! Подсказал! Вы пройдёмте за мной, а остальные продолжайте описывать всё, что видите, и картины не забывайте нумеровать и подписывать. Олег Осипович, пойдёмте, там нас ждёт нечто ужасное…

Андрей Васильевич уверенным шагом поспешил к лестнице, ведущей на чердак, попутно указав одному из следователей на дверь соседней комнаты.

— Вот тут тоже проверьте. Вообще, весь этот особняк принадлежит ему, придётся описывать всё, может понадобиться помощь и военной прокуратуры. Иначе мы зашьёмся на месяц, слишком много пострадавших и потенциальных жертв. Но меня интересует вот эта дверь, сломайте!

Князь Разумовский уверенным шагом прошёлся по коридору и под лестницей на чердак заметил потайную дверцу, маленькая, однако крепкая.

Но умелые сыщики Тайной канцелярии за несколько секунд взломали тайник и проворно начали выносить всё, что было спрятано от посторонних глаз.

— Вдоль стены хоть до окна, так и ставьте, чтобы нам было видно, — указал ход работы Курский и сам вынес несколько пустых рам.

Сломанный мольберт, ящик с новыми красками, ящик с пустыми тюбиками и старыми кистями. Тряпки.

Несколько подрамников в разной степени готовности к работе.

А потом наступил черёд действительно пугающих «вещей».

Сломанные, изрезанные картины-жертвы. Их словно убивали, как живых людей: выколотые глаза, прорезанные рты и перерезанные шеи. Некоторые работы истыканы ножом бессчётное количество раз, но каждый удар будет засчитан и учтён в деле.

У всех, кто наблюдает за ужасающим процессом, создаётся ощущение, что они вскрыли не хранилище художника, а безымянную, братскую могилу жертв насилия. Показалось, что на всём этаже появился неприятный запах морга.

— Стойте! Стойте! Вот она! — вдруг вскрикнул граф Апраксин, тоже наблюдающий за трагическим процессом, стоило сыщику вынести очередное изодранное полотно. — Это князья Вяземские! Матерь Божья! Парадный парный портрет…

Раму осторожно поставили к стене.

— О мой бог! Вот вам и улики, вот вам и магический артефакт, коим убили родителей маленького Тёмы, — прошептал Олег Осипович. Рассматривая изрезанный прекрасный портрет.

— Но как? Пётр Ильич был наделён магией, он бы сразу распознал в художнике чёрного преступника? Как он согласился на позирование? — Апраксин подошёл ближе, достал пенсне из кармана жилета и внимательно рассмотрел то, что ещё можно было рассмотреть на полотне. — Это, несомненно, Вяземские, я даже помню этот прелестный наряд Екатерины Сергеевны.

Картину перенесли ближе к окну, и начали рассматривать более тщательно, кто что может. Апраксин посчитал, что ошибка могла быть в орденах мужа и в украшениях жены. А Разумовский решил «нырнуть» в глубь тех событий, когда Митя похитил образ князей.

Несколько секунд потребовалось Андрею Васильевичу, чтобы услышать музыку, узнать полумрак театрального представления. И кажется, даже почувствовал аромат духов.

— Это случилось на премьере, чуть меньше двух лет назад. Дмитрий сопровождал графиню Ленскую, ныне тоже покойную, немолодая вдова, влюблённая, как девочка в чёрного мага, прекрасного как Апполон. Но у Мити было вполне определённое задание написать именно князей Вяземских. Он присылал и не один раз просьбы сделать для них парадный портрет, но всякий раз получал отказ. Тогда решил понаблюдать за парой и написать так, как умеет только он – по памяти. Вот посмотрите, у Екатерины Сергеевны в руке театральный бинокль. Это одно из многих заданий…

— Ваше Сиятельство! — вдруг послышался дикий, испуганный вопль сыщика от кладовки.

Канцлер и советники повернулись на зов и также замерли от ужаса. В руках побледневшего мужчины небольшой парадный портрет самого царя Петра Александровича, к счастью, целый и без изъянов. Но свежий, написан несколько недель назад.

— Самый строгий допрос этого мерзавца и в Каменном мешке. Здесь он ни единого слова не должен произнести! — Разумовский сам резким движением оторвал кусок тряпки от той, в какую был замотан портрет царя, вернулся в студию и воткнул внушительный кляп в рот Мити.

— Одежду заберите, быстро в карету его, одеваться будет в Каменном мешке. Там магия глушится, и он не сможет сопротивляться допросу и предупредить заказчиков. Исполнять! Олег Осипович, первый допрос на вас, делайте с этой тварью что хотите, это преступный заговор против царской семьи, покушение на самого царя! В свете последних событий с Алексеем, преступление Натали и Августы теперь заиграли новыми красками, мы нашли ещё один элемент мозаики. Но главного заказчика преступлений, так и не взяли. Это не только посол Германии! Наш художник знает этого человека. А я вернусь в дом графа, переживаю за силы Ульяны. Она одна не справится с лечением двоих пострадавших. А после, ночью сам допрошу преступника.

— Да, конечно! Мы всё сделаем, а картины вот эти заберу сейчас, как особо ценные улики. Но там ещё несколько таких же изрезанных в клочья, некоторых уже опознали. И они все мертвы, включая и графиню Ланскую, — Курский снял бархатную наволочку с подушки на диване и надел её, как мешок на голову преступника, туже завязал пояс на халате, чтобы никого не смущать наготой задержанного.

— Ваше Высокоблагородие, во дворе есть карета, самого хозяина, она готова к выезду, никто и не увидит, давайте мы в ней его отвезём в участок, чтобы не поднимать шумиху раньше времени, — прошептал опытный сыщик, и с ним все согласились.

Через несколько минут всё самое важное собрали и увезли в «Каменный мешок» - особая тюрьма в Петропавловской крепости, обладающая противомагическим эффектом. Единственное место, способное сдержать одарённых преступников.

— Пока вы собираете улики, я проведу чистку портретов Марианны, Георга и Его Величества, и вот ещё какой-то неизвестный в штатском, свежий портрет. Так, нам с Ульяной Павловной будет проще спасти пострадавших.

Четыре прекрасные картины перенесли в угол мастерской, князь сел перед ними в кресло и открыл магическую книгу. Несколько долгих минут читал подходящее заклинание, прерывающее связь между жертвой и магическим двойником.

Наконец, вздохнул и закрыл книгу.

— Всё эти картины — просто произведения искусства. Остальные полотна не имеют магической подоплёки. Дмитрий нечасто использовал свой дар, иначе у нас бы уже половина города перешла в мир иной. Но какой он плодовитый. Портрет Марианны написан буквально за часы…

— Да, и талантлив! Я вас оставлю, сейчас в Военное министерство, там есть дела. Однако. Смею напомнить, мы так ничего и не узнали про конверт князя Вяземского. То, что его убили по приказу, это уже доказано, и способ вот он, я сам видел. Однако заказчика и, главное, причину мы так и не узнали, Ваше Сиятельство.

Граф Апраксин подошёл к Разумовскому проститься, но и напомнить о делах, которые не могут ждать.

— Мы приложим все усилия, чтобы найти тот конверт. Найдите меня утром. Право, теперь даже не знаю, где застанет меня работа, в Каменном мешке, здесь, или на докладе Его Величеству, а может, и в доме графа Чернышёва.

— Вы же канцлер, а всё, как обычный советник юстиции, всё сами. Однако с вашим даром только и раскрывать такие ужасные преступления… Удачи нам всем.

Пожали друг другу руки и поспешили по своим неотложным делам, уже вечер, а не спать им ещё до завтра, а то и дольше…