Глава 51. После бури

Три недели в стране бушевали страсти. До нас же эти новости доходили лишь намёками и краткими сообщениями во время общих обедов с князьями Разумовскими, они теперь частые наши гости, всё ради детей.

Суть этих новостей сводится к одному: донесение князя Вяземского произвело эффект разорвавшейся бомбы. Конечно, сразу после донесения Андрея Васильевича вышел указ царя: о снятии всех надуманных и ложных обвинений с семьи Артемия. Мы сразу вздохнули с облегчением.

Потом и приятная новость от Олега Осиповича, они поймали банду, пытавшуюся выкрасть Тёму из поместья. И теперь хоть и в сопровождении охраны, но мы получили счастливую возможность ездить на прогулки, в библиотеку, на музыкальные вечера и в гости к Князьям Разумовским.

На одном из таких званых ужинов нас представили бывшему канцлеру князю Модесту Орлову, приёмному отцу Ульяны и его семье. Матвей от радости пару раз вспыхнул румянцем, ведь Модест Сергеевич министр промышленности. А граф Чернышёв — фанат всех видов инноваций и производств. Уж им было о чём проговорить весь вечер.

Единственный разговор, на какой мы так и не решились, это задать вопрос Тёме, насчёт выбора родителей. Ни мы, ни Разумовские пока не спросили, и время идёт. Пора подавать документы, а мы тянем.

Как-то вечером после занятий, я с детьми сидела в библиотеке. Занятия завершились, и хотелось обсудить прогулку в город, на новой карете прокатиться в Летний сад и там встретиться с Ульяной Павловной и Варварой Степановной.

— Вы хотите, чтобы я стал сыном князю Разумовскому? — вдруг он задал сам тот самый вопрос, и я замерла. Мы один на один, и мне сейчас одной предстоит ответить перед ним, а я, по сути, никто, даже не невеста его дяди.

— Я ждала этот вопрос, и много вариантов ответов придумывала, но думаю, что лучше всё по-честному. Есть юридические нюансы, какие нам не преодолеть, если Матвей Сергеевич станет твоим отцом, я – матерью, а Вероника – сестрой.

Мальчик улыбнулся. Я в суете и забыла о его мудрости.

— Второй конверт – это письмо отца.

Я непонимающе прищурилась, не поняла, о чём он говорит. И сразу вспомнила, что Вера из пакета вытащила толстый конверт и тоненькое письмо, о котором я и забыла.

— Ты прочитал?

— Сначала боялся, на конверте одно слово: «Сыну». Потому Андрей Васильевич и не вскрыл, но отдал мне его позже, когда все проблемы улеглись. И я решился прочитать.

— Спустя неделю?

— Да, я боялся, что отец скажет что-то такое, что я не в силах буду исполнить или сделать, не чувствовал себя достойным, мне кажется, что я трус, даже Вероника смелее…

Он смутился.

— Послушай, Вероника в жизни ничего реально плохого не испытывала, и слава богу. Она наивная и потому смелая. То, что пережил ты – не делает тебя трусом, и вообще забудь это слово. Ты осторожный, как человек с огромным опытом. Вот я тоже трусиха, потому что знаю, как некоторые смелые поступки иногда больно бьют.

— Вы правда так считаете?

— Ты же маг, с чего мне тебя обманывать? Так что написал твой отец?

— Он попросил прощения и в случае непреодолимых трудностей просил обратиться к князю Андрею Васильевичу Разумовскому. Канцлер наделён магией, он понимает, как меня воспитывать и как мне помогать. И Ульяна Павловна уже обучает мою книгу, и меня. Для вас я стану обузой, вам бы справиться с Вероникой, она же как ураган, и с магией о которой в нашем мире никто ничего не знает. По-хорошему её бы надо отдать Разумовским, а меня оставить вам, — он посмеялся на этих словах, и я тоже. А Вероника надула губы, но промолчала. — Но увы, вы на это не решитесь. И я всё прекрасно понимаю про родство. Я согласен стать сыном князю. Но вас я буду любить больше всех.

Он вдруг обнял меня.

— Какой же ты мудрый! Ты всё равно мой сынок, кто бы ни стал твоими родителями. Это лишь формальность!

— Я тоже так думаю!

— Фу-у-у! Даже легче стало. Милый, никогда не сомневайся в нашей любви! Никогда! Документы – это одно, а жизнь — совсем другое!

— Я понимаю! Потому даже рад, что всё так складывается.

На следующий день на прогулке в Летнем саду, Тёма подарил Ульяне цветы и дал согласие на усыновление. Но попросил оставить его в доме дяди. Хотя бы временно, до осени.

— Тёма, а нам же ответ пришёл из магического лицея. И мы ещё не решили, как быть, — напоминаю про открытый для нашей семьи вопрос, Матвей категорически отказался отдавать детей на полный пансион в лицей для одарённых детей, и я согласна. А как на это посмотрят вторые родители, но Ульяна посмотрела на вопрос чисто с магической стороны. Да так, что у меня рот открылся:

— А мы узнаем расписание важных лекций, и Вероника сможет нас из дома перемещать на занятия и обратно. И девочке тренировка, и нам полезно. Я там буду, пока дети занимаются работать по части медицины, а тебе, дорогая Анна, в лицее нужно поработать с учебниками. Так что всем дела найдутся, даже не переживай. Хогвартс создадим, да такой, что все завидовать будут!

— Чур я – Гермиона! — крикнула Вероника и, схватив за руку Тёму, потащила к пруду, кормить уток и лебедей.

— Гермиона? — переспросила Варенька, наши отсылки к современной культуре иногда ставят её в тупик.

— Да, сказка есть одна, надо будет закачать в ноутбук, посмотрим всё вместе. Или нет! Нашим детям такие сказки смотреть опасно. Не хочу, чтобы у коней крылья выросли, или кареты начали летать, пойдём всё же научным путём развития, без волшебных палочек и прочей фантастики! — смеясь подвела итог Ульяна, пожалев, что вспомнила про волшебную школу из «Гарри Поттера».

А на Пасху нас ждал большой сюрприз. Из дворца детям принесли огромную корзину с подарками, сладостями и приглашение на бал через две недели.

По секрету Андрей Васильевич признался, что рассказал Его Величеству Петру Александровичу о подвиге Вероники и Артемия.

— И вот уже подписан указ о награждении маленьких героев. Орденами святой Анны! Перед праздником Троицы обычно проводят торжественный приём и награждение героев.

— Простите, ещё раз? Кого награждать? Ч-ч-ем? — я даже не поняла о чём и при чём тут Анна…

— Орден за заслуги перед отечеством, если бы не смелость детей, пакет с важным донесением пропал бы. А так все расследования уже на финальной стадии, слишком всё чётко сформулировано в отчёте Петра Ильича, доказательств полно. Можно выдохнуть на какое-то время! И мы уже подали документы на усыновление Артемия! Спасибо вам большое, что согласились…

— А я в самый настоящий дворец? Вот в тот, мимо которого мы в карете проезжали? К самому царю? — простонала Верника.

— Да и нам придётся тебе срочно нанять учителя этикета, и мне тоже! Боже, может, лучше не стоит? — делаю последнюю попытку спрыгнуть с мероприятия, у меня даже упоминание вызывает дрожь и трепет…

— Надо! Вы, теперь член научной комиссии, каждый месяц с отчётами к Его Величеству и Его Высочеству должны приезжать, но вместе с князем Орловым и другими учёными. Вы, дорогая Анна уже такая же государственная ценность, как и наши одарённые дети. А учителя по этикету вам пришлю завтра же, это разумное замечание.

Так, тепло но настойчиво отвёл в сторону все мои попытки, князь Разумовский, что я покраснела, побледнела и согласилась.

Всю неделю нас муштровали, понимаю, что и половины знаний и умений нам не пригодится, однако всё это очень полезно. Госпожа Алексеева подобрала нам подходящие наряды, модные, но сдержанные, деликатное бальное платье, расшитое стеклярусом в тон летящей ткани, широкий пояс вместо корсета и струящиеся юбки. По секрету модистка сказала, что подобный крой – изобретение княгини Разумовской-Орловой. Я даже не удивилась, но платье великолепное.

Нам сделали причёски, а украшения, соответствующие моменту, преподнёс Матвей Сергеевич.

— Боже, вы такие красивые, поверить не могу своему счастью, — первым наш образ сразил графа Чернышёва, когда мы с дочерью и Тёмой вышли из своих комнат перед тем, как отправиться во дворец.

— Вот если человека приодеть, то можно и царям показать! — добавляю немного самоиронии, а то у самой дух перехватило от великолепия. В отражении словно и не мы сейчас, а какие-то королевские особы.

— Прости меня, Аннушка, за те обидные слова, что я сказал в первые дни знакомства. Так стыдно!

— Не сержусь! Но приятно, что ты попросил прощение, и ты меня прости, я если и грубила, то из-за стресса и потому что с этикетом на «Вы», а теперь мы с Вероникой настоящие знатные дамы, и ВЕДЁМ СЕБЯ САМЫМ НАИЛУЧШИМ ОБРАЗОМ! — последние слова я произнесла с улыбкой, громко и глядя на счастливую дочь, она улыбнулась ещё шире и кивнула. На всё готова, только бы попасть в настоящий дворец.

Ох, мы с трудом представляем, что она может выдать…

А она может всё.