Глава 36

Я пулей подскочила со стула. Он опасно покачнулся на ножках, но устоял, а я уже впивалась пытливым взглядом в лицо Строганова.

Как всё прошло?

Кто одержал верх в споре?

И почему он молчит, как партизан на допросе?

Видит же, что мне не терпится узнать подробности!

Как же мне хотелось считать хотя бы намёк их разговора! Однако Дмитрий Александрович, как назло, смотрел на меня с каменной физиономией и ни один мускул на ней не дрогнул.

“Вот нравится ему издеваться над людьми”, – мысленно обиделась я и, поджав губы, направилась к двери, чеканя шаг . Надолго меня не хватило, и поравнявшись со Строгановым, я тихо полюбопытствовала:

– Мне идти собирать вещи?

– Я сказал то, что сказал, Ольга Георгиевна, – ответил мне таким же шёпотом.

Да чтоб его!

Я зашипела от досады, но спорить не стала. Не хотела подавать дурной пример льнувшей к своему папеньке Даше. Упрямо поджав губы, я вышла в коридор, прикрыла дверь и незаметно вытерла о подол вспотевшие от волнения ладони.

Так, а что это раздалось мне в спину? Очередной ехидный смешок?

Я затаила дыхание, но Дмитрий уже о чём-то разговаривал с радостно щебечущей дочерью.

“Была не была, – махнула рукой, направляясь к малой гостиной. – Как говорят, перед смертью не надышишься, Оленька.”

Георгий Александрович нервно мерил шагами пространство от окна до камина. Увидев меня, мужчина остановился и тяжело вздохнул, качая головой.

– Закрой дверь, Оленька, – устало произнёс он. На лбу блестели капли пота, с шеи ещё не сошли красные пятна, верхняя пуговица рубашки была расстёгнута. Невооружённым глазом было видно, что разговор с его превосходительством прошёл для папеньки крайне нелегко.

Кивнув, я закрыла дверь. Георгий неспешно приблизился и проникновенно заглянул в мои глаза:

– Твоя взяла, – с явной неохотой выдавил он. – Оставайся в доме Строганова.

Уговорил!

Несмотря на то, что в прошлой жизни до попаданства мне было тридцать семь, я едва не запрыгала от радости, как молоденькая девчонка, и порывисто обняла Георгия. Прижалась к его груди, ощущая под щекой жёсткую ткань сюртука.

Папенька замер, явно не ожидавший от меня таких эмоций. Дураку понятно, что он растерялся, и не знает, как реагировать на бурную радость дочки.

“Не ожидал, – подумала я, – вряд ли так себя вела его родная Ольга.”

Но мне было всё равно. Я не просто остаюсь у Строганова, я могу спокойно работать, копить на учёбу и помогать отцу! Возможно даже получится снять для него жильё получше, чем тот обветшалый доходный дом. В идеале – арендовать приличную квартирку возле гимназии, где он работает.

Замечтавшись, я прозевала момент, когда Георгий отстранился и с отеческой строгостью погрозил мне пальцем:

– Но при одном условии, – отчеканил по слогам, нахмурив брови с тонкими ниточками седины. – Не дури, Ольга! Слышишь? Иначе не посмотрю, что ты уже взрослая. Выпорю розгами, отвезу в деревню и выпорю тебя ещё раз. А потом посажу под замок, чтоб и носа не высовывала.

Я нахмурилась в недоумении. Это что ещё за новости?

Один говорит, чтоб я без глупостей, второй требует “не дури”.

– О чём вы, папенька?

Он помялся, подбирая слова.

– Мне не нравится, как его превосходительство на тебя смотрит.

Кто, Строганов?

На меня?

У меня от изумления челюсть едва не встретилась с полом.

– Папенька, это вздор!

– И твои бурные восторги по поводу хозяина этого дома, – добавил он тихо.

Так… это он что, решил, что я тут тайно влюбилась в невыносимого и жутко упрямого Строганова? Нет, Дмитрий Александрович, конечно, мужчина видный, но я и он?

Да мы вдрызг переругаемся, и часу не пройдёт!

– Папенька! – праведно возмутилась я. – Вот уж не ожидала! Я почти всё время провожу с Дарьей, а его превосходительство сутками пропадает на службе, особенно после нападения Безродного на дом. Да и разве грех сказать, что мне повезло с таким нанимателем? Он ничего лишнего не позволяет. Или было бы лучше, если бы я устроилась на службу к тому, от одного упоминания имени которого меня бы трясло?

Георгий вздохнул и вдруг погладил меня по макушке своей шершавой, тёплой ладонью.

– Боюсь я за тебя, Оленька, – снова вздохнул он. – И горжусь. Дмитрий Александрович хвалит тебя, говорит, что ты положительно влияешь на его дочь. Да и я вижу, что ты расцвела. В глазах горит жизнь, румянец появился на щеках. Есть у тебя будущее, Ольга. Хорошее. Только береги себя и… – он замер, затаив дыхание, и осторожно коснулся пальцем подзажившей ссадины на скуле. – Чтобы этого я больше не видел. Поняла?

Я улыбнулась и заверила его со всей душой:

– Поняла-поняла, папенька. Даю слово, всё будет хорошо.

Я проводила отца до крыльца. Георгий пришёл и возвращался пешком, и я долго смотрела ему вслед, даже когда он уже скрылся за поворотом. А потом прислонилась спиной к двери и закрыла глаза, чувствуя, как подрагивают коленки.

“Всё позади, и я могу здесь спокойно работать. Дмитрий вступился за меня, и конечно, что бы ни говорил Георгий, ему было приятно слушать, как Строганов хвалит меня – его дочку.”

В груди разливалась огромная, искренняя благодарность к его превосходительству. Идея, касаемо пятна на карте и обоях в кабинете, разгорелась с новой силой.

Ничего-ничего, время терпит. Как только ссадина заживёт…

И в тот момент я не подозревала, что уже за ужином мне нестерпимо захочется влепить ему пощёчину!