Глава 39

Я склонила голову, предчувствуя долгую нотацию, и смиренно выдавила:

– Слушаю вас, ваше превосходительство.

“Давай, прочитай мне лекцию о морали и снова напомни, кто ты, и кто я, – мысленно проворчала. – Был бы на дворе двадцать первый век, я бы за словом в карман не полезла. Тоже мне, блюститель морали в погонах.”

Неожиданно для меня, голос Строганова прозвучал довольно злобно:

– Ольга Георгиевна, вы вообще чем думали, когда говорили подобное при юной барышне?

Честно? О том, как остаться в живых.

– Почему вы снова и снова заставляете меня сомневаться в качестве вашего воспитания?

Моего воспитания?

Я вскинула взгляд, готовая парировать, но осеклась, не успев и рта открыть. В глазах Строганова плескался уже не огонь. Это была такая ярость, что мне впервые стало страшно. А уж каково преступникам, когда они видят перед собой такого Строганова? По-хорошему, тут только сдаться добровольно и молить о пощаде.

И ведь я понимала, что у мужика просто накопилось. Проблемы с предыдущей гувернанткой, масленичные гуляния явно прибавили хлопот, капризы Даши, побег колодника, нападение на дом… Тут и железная выдержка даст сбой.

А я сейчас – самая удобная мишень.

“Не перечить, – скомандовала себе, делая глубокий вдох. – Не спорить. Сейчас он выговорится, успокоится, а уже завтра снова переключится на работу.”

– Прошу прощения, ваше превосходительство, – мягко повторила, всем видом давая понять, что не готова идти на конфликт. – Так вышло.

Вот только моя покорность лишь распалила Строганова.

– Так вышло? – голос начальника сыскной полиции стал ещё громче и жёстче. – А что ещё так выйдет, Ольга? Чему вы ещё научите мою дочь? Каким ещё бранным словам? Или начнёте на пару сбежать из дома? Играть в азартные игры?

“Ага, – фыркнула про себя, держась исключительно на иронии. – Будем с Дашкой резаться в подкидного на пирожки с капустой”.

– Что вы сказали? – рявкнул он, заметив, как шевельнулись мои губы.

Чёрт! Я это вслух сказала? Если так, то мне, говоря простым русским разговорным, хана пришла.

– Повторите громче, – потребовал он, – или вам в очередной раз напомнить ваше место в моём доме?

Это стало последней каплей.

Я резко вскочила, едва не опрокинув тяжёлый стул. Тот жалобно скрипнул и на секунду завис на задних ножках, но не упал. Упёрлась ладонями в столешницу по обе стороны от полупустой тарелки с супом и возмущённо уставилась на Строганова.

– Прошу прощения, ваше превосходительство! В следующий раз, когда Дашу попытаются убить, я буду заламывать руки, закатывать глаза и жалобно причитать: “Милейший сударь, позвольте! Ослабьте, пожалуйста, хватку, а то Дарье Дмитриевне не хватает воздуха!”

Воздуха и правда не хватало. Горло сжималось, не позволяя драгоценному кислороду наполнить лёгкие, а инстинкт самосохранения кричал о том, что в лучшем случае – меня сейчас же выставят за дверь и запретят приближаться к этому дому. А в худшем – привет, тюремная камера.

Дмитрий Александрович, подпитывая мой страх, медленно поднялся на ноги. Шагнул в мою сторону и я вздрогнула, увидев, как он сжимает кулаки.

Он же не опустится до того, чтобы меня ударить?

Но тело решило не рисковать и ноги сами шагнули назад. Строганов также молча шагнул ко мне с бледным, каменным лицом.

– Не передёргивайте, Ольга, – морозным тоном отчеканил он.

Ещё один шаг. Я мелко попятилась назад, но уже не могла остановить поток эмоций.

Меня тоже прорвало. Не в то время, не в том месте, и с крайне неподходящим человеком.

– Вы себя хоть слышите? А вы – взрослый, сильный мужчина, что скажете, когда поймаете Безродного? “Оп-ля! Пройдёмте, голубчик, в камеру?”

Кажется, Дмитрий поперхнулся от такой наглости и поспешно приложил кулак ко рту, сделав вид, будто закашлялся. Внутри, под рёбрами, разжималась туго сжатая пружина, волнами выплёскивая напряжение:

– Скажите прямо, ваше превосходительство, вы выгоните меня за то, что у меня отключились мозги и включился инстинкт самосохранения?

И снова шаг, а я – два мелких шага назад и уперлась-таки поясницей в подоконник. Дальше некуда бежать. Либо сигать в окно, но чтобы его открыть, надо ещё повозиться со створками.

– Да, я выругалась, – упрямо продолжила, каждым словом подписывая себе приговор. – И мне искренне жаль, что Даша запомнила эти слова. Дети – они как губка, всё впитывают. Но вы-то сами хороши, Дмитрий Александрович?

Он изумлённо вскинул бровь:

– А я что?

На секунду повисла тревожная пауза, и я скорее уловила, чем услышала шорох за дверьми в столовую. Хотелось запрокинуть голову и завыть от досады: похоже, нашу ссору услышал весь дом, и сейчас небольшой штат прислуги греет уши, приложившись ими к створке.

– Это я, что ли, начала обсуждать жертв Безродного при Даше? – прошипела я, хотя понимала, что слухи полетят быстрее ветра, учитывая, что мы ссоримся за закрытыми дверьми. – Зачем вы начали делиться такими ужасными подробностями в то время, как она ещё не отошла от случившегося! Прошло всего два дня!

– Дарья в порядке, – процедил сквозь зубы Строганов, но я почувствовала лёгкую неуверенность в его голосе.

– Дарья не в порядке, – парировала я, говоря то, чего сама боялась признать. – То, что она не захлёбывается слезами, значит лишь то, что пережитое сейчас сидит внутри неё как бомба замедленного действия. Любое неосторожное слово, громкий звук или шум за окном – рванёт так, что нам всем не поздоровится!

И только выговорившись, я осознала то, что его превосходительство оказался слишком близко – на расстоянии вытянутой руки. Сердце без того колотилось, как будто я пробежала кросс, ещё и щёки залило жаром, а в глазах Дмитрия Александровича появилось что-то шальное.

Я и сама была на грани, но всё-таки понимала, что на эмоциях мы можем сделать глупость, совершив которую мы оба пожалеем…

“Беги, Оля. Удирай, уноси ноги. Он – мужчина, ему всё с рук сойдёт, а ты…”

Я попыталась скользнуть мимо, но он молниеносно вскинул руку, загораживая проход. Чтобы случайно не соприкоснуться, я отпрянула назад и отклонилась так, что лопатками ощутила холод, идущий от оконного стекла.

А Строганов тихо, с несвойственной ему усмешкой, поинтересовался:

– У вас на всё есть ответ. Но раз вы такая смелая, Ольга Георгиевна, то покажите, как вы выкрутитесь из этой ситуации?