Глава 38

Дмитрий Александрович уже занял место во главе стола. К ужину он сменил мундир на удобный домашний сюртук тёмно-синего цвета, и я про себя отметила, что без формы он выглядит значительно моложе.

Мы с Дашей почти синхронно сделали лёгкий реверанс, и дочка чинно поприветствовала Строганова, хоть мы все уже виделись сегодня:

– Доброго вечера, папенька.

– Добрый вечер, ваше превосходительство, – добавила я. – Благодарю за приглашение.

– Доброго вечера, садитесь, – Дмитрий Александрович сдержанно кивнул и быстрым взглядом указал наши места.

Даша села по правую руку от папеньки, я рядом с ней.

Стол был накрыт по-простому. Несмотря на то, что сегодня, в Чистый понедельник, практиковалось полное воздержание от еды и питья, правило не касалось детей, а для женщин были послабления. Да и сам Дмитрий, порядком уставший от событий последних дней, предпочёл подкрепить физические силы, а не удариться в духовность.

На белой, накрахмаленной скатерти стояли тяжёлые серебряные подсвечники с немного оплывшими свечами. Пахло квасом и свежим хлебом. В центре возвышалась супница с бульоном из сушёных грибов, в котором плавали ломтики картофеля и моркови. Отдельно миски с квашенной капустой, мочёными яблоками и солёными огурцами. В качестве десерта был кисель из клюквы с мёдом.

Проголодавшаяся Даша тут же схватила ложку, но остановилась – вспомнила, что отец должен начать трапезу первым. Дмитрий Александрович молча черпнул супу, и только тогда мы приступили к ужину.

– Дарья, как прошёл день? – дежурно поинтересовался Строганов, не отрывая взгляда от тарелки.

К счастью, Даша не заметила его рассеянности. Девочка вмиг оживилась и, забыв про еду, буквально завалила его подробностями:

– Отлично, папенька! Я решила, что когда вырасту, буду много-много путешествовать! А ещё рисовать картины! Но для этого нужны языки, поэтому мы с Ольгой Георгиевной вместе поставили цель – по новому слову на английском каждый день! Через год я буду знать целых триста шестьдесят пять слов, а когда я стану совсем взрослой, их будет…

Даша умолкла, что-то считая в уме и старательно загибая пальцы.

– Молодец, – коротко отрезал превосходительство, хотя я уже была уверена, что он станет задавать неудобные вопросы по поводу будущих путешествий. Но, похоже, мысли Строганова витали за пределами его дома.

Даша, ожидавшая более эмоциональной похвалы, немного сникла и снова взялась за ложку. Напряжение так и витало в воздухе, и я поспешила разрядить обстановку.

– Ваше превосходительство, – осторожно начала я, стараясь, чтобы это выглядело просьбой, а не требованием. – Было бы хорошо, если б Даша продолжила занятия французским. К сожалению, я не знаю его так хорошо, как мадемуазель.

“Да что там, – мысленно вздохнула, – не знаю от слова совсем.”

Дмитрий задумчиво кивнул, даже не взглянув в мою сторону.

– Поговорим об этом в более подходящее время. Помимо французского есть другие, более весомые науки, в конце концов, у нас за окном Светлоярск, а не Париж. В первую очередь важно найти Безродного… пока он ещё не забрался в чей-то дом.

Даша вздрогнула и со всей силы стиснула в пальцах черенок ложки. Я поспешила коснуться её плеча, немного сжала пальцы и тихо прошептала:

– Даш, я рядом, не бойся.

Девочка кивнула, но пальцы не разжала. Рука дёрнулась и несколько капель бульона пролились на скатерть, а Дмитрий, не замечая этого, продолжил:

– Поэтому, прошу вас быть осторожнее, Ольга Георгиевна. Этот нелюдь – уж простите, но я не могу назвать его человеком, за пять лет расправился с пятью женщинами. Весьма жестоким образом.

Да что ж его понесло-то при ребёнке!

Я бросила на него быстрый взгляд и красноречиво поджала губы, а когда мы встретились глазами, медленно опустила свои на девочку.

Но Строганов, кажется, не понял намёка.

– Все как одна – брюнетки молодого возраста. Не русые, не рыжеволосые, только брюнетки, дюже похожие на вас, Ольга Георгиевна. Либо сироты беззащитные, либо болезные, которых нужда выгнала на улицу, и у них не было сил дать отпор.

Даша громко шмыгнула носом, и я мягко погладила её по спине, снова жестикулируя превосходительству, чтобы не говорил таких вещей при дочке.

– Вы должны понять, что я не могу запретить вам выходить на улицу, но будьте благоразумны. Я бы не хотел узнать дурные новости из газет и искать новую гувернантку для дочери. Со своей стороны я сделаю всё возможное, чтобы в кратчайшие сроки найти и арестовать колодника.

Да что ж он не угомонится!

Раздался громкий всхлип, и я возмутилась, напрочь забыв о приличиях:

– Зачем вы такое говорите при ребёнке?

Дмитрий поджал губы и отвёл взгляд в сторону.

Неужто дошло?

Совсем уже очерствел с такой работой!

Умничка Даша быстро справилась с эмоциями. Вместо того, чтобы расплакаться, она вскочила, обняла меня за шею и прижалась щекой к плечу:

– Я вас никому не отдам, Ольга Георгиевна! Особенно этому… этому… ублюдку!

В столовой повисла тишина.

Дмитрий побледнел, я шумно сглотнула.

– Дарья! – сурово окрикнул он дочку. – Следи за языком! Где ты набралась таких слов?

Зашибись, Оля… утром не выгнали, зато на ночь глядя отправишься домой.

Даша испуганно подняла глаза на папеньку и честно призналась, подписав меня, как минимум, под выговор в устной форме:

– Ольга Георгиевна крикнула, когда бросилась меня защищать. Велела ему живо от меня отойти и назвала уродом, а потом и этим словом…

На виске Строганова, под кромкой тёмных волос, забилась синяя венка. Кадык судорожно дёрнулся, и он впился в меня взглядом как собака в сахарную косточку. Внутри всё оборвалось.

– Марья Фёдоровна! – позвал он громко, и когда в дверях появилась экономка, велел ей, – уведите Дарью.

Марья Фёдоровна кивнула , бросив на меня сочувствующий взгляд, и Даша неохотно поплелась в её сторону. Едва обе скрылись в коридоре, в глазах Строганова вспыхнул огонь:

– А вас, Ольга Георгиевна, ждёт очень серьёзный разговор.