Глава 41

Я тут же распахнула глаза, готовая кричать и звать на помощь. Неужто в дом снова проник колодник, не испугавшись присутствия Строганова? Так сказать, доделать начатое.

Сердце рухнуло в пятки и резко подскочило к горлу, перекрывая доступ к кислороду. Рот открылся, но из него не вырвалось ни звука.

Может, это сон?

Первые секунды ужаса прошли, и я глазам не поверила, увидев Дашу. В тусклом свете луны с отблесками фонарей её фигурка казалась до невозможности хрупкой, почти прозрачной. Ночная сорочка белела в полумраке, волосы распущены, отсутствующий взгляд – ну вылитое привидение!

Несколько секунд я рассматривала её не моргая – ровное, спокойное дыхание, и только тонкие пальчики с коротко подстриженными ногтями цепко сжимали мою руку.

– Даш, – шёпотом позвала её, пытаясь сесть. – Даш, ты чего? Приснился дурной сон?

Она молчала. Стояла как изваяние, не шевелясь и не отвечая.

И тут до меня дошла суровая правда: сомнамбулизм.

Или, говоря простым языком – у Даши случился приступ лунатизма.

Я цокнула языком и выдохнула:

– Ну зашиби–и-и-и-ись.

Я знала, что это в принципе не опасно. Некоторое время назад, ещё до перемещения во времени, коллега рассказывала случай из детства, как после конфликта с одноклассниками, будучи одиннадцатилетней школьницей, она тоже ходила во сне. Приходила в спальню к маме и стояла у её кровати, не просыпаясь.

“Главное, резко не будить!” – пронеслось в голове, и я обрадовалась, что не заорала при виде Даши. В памяти начали всплывать факты о лунатизме.

Действуем спокойно и осторожно. Без резких движений и громких звуков.

Я медленно и плавно опустила босые ноги на половицы и, извернув ладонь, сама коснулась её запястья. Тонкая кожа с просвечивающими синеватыми венками была прохладной, но не ледяной.

– Дашенька, – позвала её шёпотом, нараспев, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. – Дашутка, радость моя, просыпайся. Всё хорошо.

Ноль реакции.

Ладно, приступим ко второй части. Я всё также медленно поднялась с кровати и осторожно потянула Дашу за руку. Девочка послушно, как робот, сжала мои пальцы, но не проснулась.

– Дашуль, – снова обратилась к ней, не повышая громкости, – пойдём, милая. Пойдём обратно в кроватку.

Сердце громко колотилось, заглушая все остальные звуки, и я сделала маленький шаг в сторону распахнутой двери между нашими спальнями.

Мне повезло. Даша бессознательно пошла за мной, и мы неторопливо, шаг за шагом, направились в детскую. Я не сводила с неё глаз, внимательно следя, чтобы она не споткнулась и не ушиблась.

Кажется, получается.

“Ну, Строганов! – мелькало в голове рассерженное. – Думать надо было! Ясен пень, после таких подробностей за ужином, у девочки случится рецидив! Ещё и морали вздумал мне читать.”

Мысленно костеря Дмитрия на все лады, я успешно довела Дашу до кровати и помогла лечь обратно. Девочка устроилась на подушке, закрыла глаза, и я аккуратно подоткнула одеяло.

– Всё хорошо, моя хорошая, – улыбнулась, глядя в спокойное лицо девочки. – Просто знай, что я рядом, и ничего не бойся.

Убедившись, что Даша больше не собирается вставать, уже направилась к себе, но что-то заставило меня замереть на пороге. Обернувшись, я решительно вернулась к девочке и легла с ней рядом, на самый край. Гладила её по голове, перебирала шёлковые каштановые волосы и думала, где бы раздобыть побольше информации о сомнамбулизме.

Поправка: толковой информации.

Если мне не изменяла память, в девятнадцатом веке уже знали об этой проблеме и даже писали книги. Правда, верили, что это полнолуние влияет на приступы, а врачи прописывали опиум и ледяные ванны.

Воображение тут же нарисовало картинку, где я с каменным лицом сажаю зарёванную Дашу в наполненную ванную, на поверхности которой плавают кубики льда…

Бр-р-р, такого и врагу не пожелаешь.

Теперь главное – следить во все глаза. Бдить, караулить, даже ценой здорового сна. Хорошо, что она пришла ко мне, а если бы вышла на лестницу? Или ещё хуже – на улицу?

И подумать об этом страшно!

“Ладно, полежу ещё минутку, и пойду.”

Мысли путались, веки тяжелели. В какой-то момент я моргнула и провалилась в глубокий сон.

А утро встретило меня тихим, удивлённым голосом Даши:

– Ольга Георгиевна, проснитесь!

– М? – промычала я, сонно моргая.

Сперва удивилась, пытаясь понять, как я здесь оказалась, а потом меня как обухом по голове ударило воспоминаниями.

Даша зевала, облокотившись спиной на подушку и недоумённо хлопала ресницами:

– А вы почему здесь? – полюбопытствовала девочка.

“Она ничего не помнит, – догадалась я. – В принципе, это ожидаемо.”

Я зевнула и слегка неуклюже пригладила растрёпанные волосы.

– Кошмар приснился, Даш, – покривила душой, чтобы она не переживала. – Вот и решила прийти к тебе. Рядышком спокойнее.

– Очень страшный кошмар? – дочка Строганова трогательно округлила глаза.

– Ночью казалось, что да, – честно призналась ей. – А сейчас понимаю, что это не страшно. Всё решаемо, Даш.

Она радостно улыбнулась, потирая ладошками глаза.

– Не переживайте, Ольга Георгиевна, – с серьёзным видом заявила она. – Я никому не скажу, что вы испугались, особенно папеньке. Пускай это останется нашей тайной.

– Спасибо тебе.

Однако стоило мне отправить Дашу умываться, как улыбка сползла с лица.

А вот твой секрет, Даша… Стоит ли говорить о нём Строганову? Тем более, после вчерашнего.