Глава 63

Я переминалась с ноги на ногу, не решаясь ни уйти, ни остаться. А впрочем, что я теряю?

Кивнув, медленно вернулась к столу и села, чинно сложив руки на коленях.

Дмитрий Александрович налил себе ещё коньяку и подержал стакан в ладони, наблюдая за отблесками света в янтарной жидкости, а потом спросил вполголоса:

– Будете?

– Нет, спасибо, – решительно отказалась, понимая, что не стоит налегать на крепкие напитки. Иначе утром буду чувствовать себя преотвратно. – Воздержусь.

Задумчиво кивнув, Строганов и свой стакан отставил в сторону.

– Боюсь спросить, почему вы сунулись к тому подвалу именно вчера? И именно тогда, когда мои люди готовили облаву?

– Вчера? – охнула я, в изумлении хлопая глазами. – Я что, больше суток…

– Да, – подтвердил его превосходительство. – Даша весь день провела рядом с вами. Марья Фёдоровна лишь чудом уговорила её поесть, принеся обед и ужин в вашу комнату. Не знаю, восхищает ли меня такая преданность дочери к вам или же…

Он сделал многозначительную паузу, и я закончила за него.

– Или пугает?

Строганов промолчал, поэтому всё, что мне оставалось – лишь развести руками.

– Прошу прощения, ваше превосходительство. Если б я знала…

Но не смогла закончить фразу. А толку?

Как говорится, задним умом мы все крепки.

– Папенька пошёл меня провожать, – призналась я. – А там Пелагея Семёновна с Агафьей Захаровной попросили его помочь – у них в подвале уже сутки что-то шуршало. Но как так?

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Строганов и протянул было руку к стакану, но в самый последний момент всё-таки передумал. Взял в руки нарисованный Дашей лубок и принялся механически поглаживать его пальцами.

– Как Безродный, несмотря на все ваши меры предосторожности, перебрался в подвал Пелагеи Семёновны? Или же он просидел там всю неделю? Но она говорила, что греметь там стало вчера… Или позавчера?

Похоже, я запуталась в датах.

Дмитрий Александрович устало потёр переносицу. Я уже решила, что он переведёт тему и не станет откровенничать, выдавая подробности операции или облавы – как тут её называли. А может и прямо скажет – не суйте свой нос куда не просят, Ольга Георгиевна. Мол, вы и так уже отличились, добавив седых волос на мою голову.

Проговаривая про себя этот диалог, я аж засмотрелась на густую строгановскую шевелюру. Несмотря на сложную и нервную работу – ни единого седого волоска!

“Хороший он всё-таки, – мелькнули непрошенные мысли, и я стыдливо отвела взгляд. – Сильный, статный. Благородный. Правда иногда холодный как ледышка, но в то же время человечный.”

– Подвалы и нежилые помещения – это своё отдельное царство, – Строганов пустился в объяснения. – Там другие законы, не чета нашим. Безродный там был свой. А свои друг друга не сдают. Для них мы – враги, мы – душегубы. Вот они его и прикрывали.

Я внимательно слушала его, не перебивая, и он продолжил, откинувшись затылком на подголовник.

“Интересно, когда он вообще спал последний раз?” – невольно подумала я.

– Мои люди проявили чудеса переговорного искусства. Убедили одного проворовавшегося парня выдать нам информацию. Он рассказал, куда с прежнего места перебрался колодник, и выдал, что тот собирался этой ночью сбежать из Светлоярска. И тут – вы, Ольга Георгиевна. Приходите и говорите, что собираетесь к папеньке. В соседний дом. Именно в день облавы.

– Ну я же не знала, – развела руками с честными-пречестными глазами.

– И не узнали бы, – неожиданно жёстко отрезал он. – Если б не полезли куда не надо.

В кабинете повисло молчание. Чернильное пятно приковывало взгляд.

– Я не могла уйти, – призналась ему, гипнотизируя взглядом засохшую кляксу.

– Не могли, – вздохнул Строганов.

– Я должна была увидеть его конец, Дмитрий Александрович, – пояснила я, чувствуя, как тяжело даются слова. – Убедиться, что он действительно… всё. Иначе как бы я смотрела в глаза Даше? Что бы я ей ответила, если бы он снова сумел сбежать? Я должна была увидеть всё от и до, чтобы смотреть ей в глаза и не врать.

Строганов смотрел на меня долго, не отрываясь.

– Я не должен этого говорить и в иной ситуации вы бы никогда не услышали от меня подобного, – сказал он наконец. – Но я понимаю желание жертвы увидеть конец своего мучителя.

Понимает?

Вот это было действительно неожиданно. Строганов и психология? Хотя, он же не первый год в сыскной полиции, повидал разного.

Я решила немного разрядить обстановку и попыталась улыбнуться:

– Вот видите. Всё, что происходит – всё к лучшему. Мы его поймали, он мёртв.

А вот это было зря… Лицо Строганова пошло красными пятнами, и в голосе прозвучал металл.

– Мы? К лучшему? Ольга Георгиевна, вы серьёзно? Быть на волосок от гибели – это к лучшему?

Я растерялась, уже дважды пожалев, что ляпнула лишку, а Дмитрий Александрович подался вперёд, нависая надо мной со сжатыми кулаками.

– Как бы я смотрел в глаза вашему отцу? А Даше? Что бы я ответил на её вопрос: “Папенька, а где Ольга Георгиевна?” Да она бы меня всю жизнь ненавидела за то, что вы погибли на моих глазах, а я не смог вас спасти! Я сам бы себя не простил!

Он почти кричал, не боясь, что перебудит весь дом. Я вжалась в кресло, ругая себя за длинный язык. Никогда не видела его таким! Всегда хладнокровный и сдержанный Строганов был в ярости!

– Может, я пойду? – прошептала испуганно, глядя на него снизу вверх. Сколько бы мне ни было лет, против разозлившегося мужчины я была бессильна. – Давайте поговорим завтра, а? Наговорим ещё друг другу лишку, а потом пожалеем.

– Куда уж больше? – нервно усмехнулся его превосходительство и залпом осушил стакан.

– Спокойной ночи, ваше превосходительство. До завтра, – забыв о манерах, я шустро соскользнула со стула и мелкими шажками попятилась к двери. Строганов решительно направился за мной, и всё, что оставалось – спасаться бегством.

Не успела!

Я уже приблизилась к порогу, когда он схватил меня за руку и отчаянно притянул к себе.

– Как? Ольга, как вы умудряетесь, м? – голос превосходительства сорвался. – Вы выворачиваете меня наизнанку!

Я замерла, глядя как зрачки его глаз расширяются, поглощая тёмную радужку. В отражении увидела своё испуганное лицо с растрёпанными волосами и таким же ненормальным взглядом.

Мы стояли слишком близко друг к другу. Так близко, как не принято между хозяином и гувернанткой.

Дыхание стало рваным, во взгляде что-то неуклонно менялось.

Сдерживаемая плотина рушилась вопреки голосу разума.

– Сумасшедшая… – хрипло прошептал, притягивая ещё ближе. Пальцы скользнули на талию, впиваясь в ткань и не оставляя ни миллиметра свободного пространства.

Кровь ударила по вискам, заглушая звуки, и в следующее мгновение Строганов накрыл мои губы жёстким, голодным поцелуем.

Сознание разлетелось на части. Трезвый ум сменили чувства. Лёгкие наполнились горьковатым ароматом коньяка, и чего-то истинно мужского, терпкого, от чего кружилась голова. Дыхание сбилось. Стало прерывистым и обжигающим.

Не отпуская мою руку, Дмитрий целовал так, будто завтра уже не настанет. Как в последний раз. Словно мы в любой момент можем исчезнуть, и этот поцелуй останется единственным нашим воспоминанием.

Не осознавая, что делаю, я одной рукой упёрлась ему в грудь – инстинктивно, пытаясь сохранить жалкие остатки самообладания!

Надо прерваться! Объяснить, что это эмоции, что так нельзя!

В конце концов, это опасно!

Но оттолкнуть я не смогла.

Вместо этого ладонь скользнула вверх, зарываясь в жёсткие, тёмные волосы. Сжала их, срывая с губ его превосходительства низкий стон, который слился с испуганным, растерянным голосом Даши.

– Ой…