Глава 62

Как и в прошлый раз не было ни тоннеля со светом в конце, ни голосов, которые могли принадлежать ранее ушедшим родственникам, ни видений. Просто темнота, а потом медленное, тягучее возвращение в реальность.

Когда я открыла глаза, то обнаружила, что лежу в кровати, а вокруг приятная полутьма.

Шея саднила ноющей болью, как будто кто-то долго тёр кожу грубой тканью. Я осторожно повернула голову вправо, и порез отозвался неприятным покалыванием.

“Жива, – мелькнуло в голове. – Жива. Вопрос, только где? Вернулась ли я в своё время? Или всё ещё в Светлоярске? Или меня ещё куда занесло?”

Руки затекли, и у меня не сразу получилось пошевелить пальцами. Я задела локтем грубую ткань одеяла, и едва не зашипела – похоже, при падении ушиблась, либо стесала кожу.

“Слава Богу, не парализовало.”

И лишь потом я поняла, что на краю кровати кто-то спал.

Повернув голову, я увидела до боли знакомую кудрявую макушку. Даша спала полусидя, уткнувшись лицом мне под бок, и обнимала меня за талию.

Секунда недоумения, и на меня лавиной обрушились пережитые воспоминания.

Тёмный подвал, откуда тянуло сыростью и гнилью. Безродный, выбегающий на улицу и со всей силы отталкивающий конвойного. Осколок у горла, который впивается в кожу при малейшем движении.

Строганов с револьвером, храбрый папенька и выстрел. А в конце неподвижно лежащее тело колодника.

Облегчение накатило вместе со слезами и неимоверной усталостью. Я только сейчас осознала, что после всего пережитого, я всё ещё жива. А главная опасность в лице колодника больше не вернётся.

Никогда.

Осторожно, стараясь не разбудить Дашу, поднесла пальцы к шее и коснулась плотной ткани – похоже кто-то наложил мне повязку. Следом ощупала лицо – вроде бы нет ни синяков, ни новых ссадин. Ладонь пошла вверх и потрогала волосы, с удивлением обнаружив, что пахнут они вовсе не смрадом, а чем-то свежим и терпким, похожим на ромашку.

“И сколько я так пролежала, раз мне кто-то успел помыть голову? – спросила саму себя. – Надеюсь, это Марья Фёдоровна позаботилась.”

Чувства возвращались постепенно, и настал черёд жажды. Пить хотелось нестерпимо, и я попыталась встать.

– Даш? – шёпотом позвала девочку, но она крепко спала и даже не пошевелилась, когда я аккуратно сдвинула её вбок.

Руки ещё подрагивали, ноги были ватными, но я справилась. Выпрямилась, стоя над кроватью, и положила Даше под голову подушку.

После недолгих поисков в темноте – единственным источником света была луна и блеклый свет уличных фонарей, я нашла на столе стакан. На дне оставалось несколько глотков воды, и я осушила его залпом, но жажда лишь усилилась.

“Надо найти ещё.”

Меня переодели в тёплую ночную сорочку, больше похожую на целомудренное платье, но я всё равно закуталась в тёплую шаль, висевшую на спинке стула, и вышла в коридор.

На этаже царила звенящая тишина. Ночь была в самом разгаре, но оглядевшись по сторонам, я увидела, как из-под двери кабинета Строганова пробивается узкая полоска света.

Не спит?

В такое время?

Ноги сами понесли меня туда.

Только постучав я подумала о том, что я ему скажу? Что жажда замучила?

Так он мне не поверит, хотя это чистая правда.

– Войдите, – раздалось усталое из-за двери, и я осторожно приоткрыла створку.

Дмитрий Александрович Строганов сидел за столом – мрачный, с серыми тенями под глазами, но всё такой же притягательный. Длинные пальцы сжимали стакан с янтарной жидкостью, подозрительно похожей на коньяк.

Он смотрел в одну точку перед собой, но когда поднял глаза и увидел меня, то замер. Тёмные глаза заблестели облегчением и радостью.

Его превосходительство стремительно поднялся с места и обогнул стол, шагнув ко мне:

– Как вы себя чувствуете, Ольга Георгиевна? – он слегка хрипел, как будто сорвал голос. – Вам нехорошо? Позвать Марью Фёдоровну или сразу послать за доктором?

– Всё в порядке, Дмитрий Александрович, – забывшись, я мотнула головой и тут же поморщилась. – Честно говоря, я хотела найти немного воды. Пить очень хочется.

Строганов тут же повернулся к столу, и быстрыми, отточенными движениями наполнил стакан водой из графина. Подойдя к нему, я приняла воду, сжимая холодное стекло двумя руками и жадно осушила его до дна.

Глотать было немного больно, но жажда, к счастью, отступила.

– Спасибо, – улыбнулась я, и не удержалась от вопроса. – Ваше превосходительство, как папенька? С ним всё в порядке? Не пострадал?

– Жив-здоров, – кивнул Строганов, возвращаясь на своё место. Пальцы снова обхватили стакан и сжали с такой силой, что мне показалось, что стекло треснет в его руках. – Перенервничал, но это пройдёт.

– А Безродный... – я запнулась. – Он… точно?

Черты лица его превосходительства заострились, а верхняя губа с неприязненно дёрнулась.

– Мёртв, – холодно отчеканил он. – Это точно, Ольга Георгиевна.

– Мёртв, – машинально повторила я ним, чувствуя, как на глазах выступают слёзы.

Кошмар закончился, и Даша может спать спокойно.

Впрочем, я тоже.

– Спасибо, – прошептала, торопливо отворачиваясь и вытирая влагу безымянными пальцами. – Извините, что побеспокоила в такой час. Я пойду…

Я повернулась к двери, но на пороге замерла.

– А вы сами как? – спросила, не оборачиваясь.

Я услышала короткий смешок, от которого неприятно ёкнуло сердце.

– А вы как думаете, Ольга Георгиевна?

Дура, нашла что спрашивать.

Одно дело рядовой преступник, другое – тот, кто перешёл все возможные границы и сделал вопрос его поимки – личным. Делом чести.

– Прошу прощения, глупый вопрос, – прошептала я. – Не буду вам мешать.

Я уже взялась за ручку, когда Дмитрий Александрович снова заговорил.

– Я решительно не могу вас понять, Ольга Георгиевна.

Стекло звякнуло еле слышно. Затем раздался тихий стук.

Обернувшись, я заметила, как его превосходительство отодвигает стакан в сторону, на дне которого остались буквально несколько капель.

– Я искренне пытался, – глухо продолжил он, будто разговаривая сам с собой. Даже не смотря в мою сторону, а чернильное пятно на стене над его головой выглядело особенно зловеще. – Но после того, что случилось, я признаю поражение.

Он поднял вверх обе ладони, подкрепляя свои слова красноречивым жестом.

– Вы сумасбродная, упрямая, отчаянная и невыносимо храбрая барышня. Вы понимаете, что могли погибнуть?

Я коротко усмехнулась, хотя в этом не было ничего смешного.

– Вы бы не промахнулись, ваше превосходительство, – призналась, пожимая плечами. – Я вам доверяла. Ни капли не сомневалась.

Строганов вздохнул и неожиданно быстро провёл ладонью по волосам. Вторая рука поправила воротник рубашки, как будто в кабинете стало слишком жарко.

– Ольга Георгиевна, – он первым нарушил молчание. – Останьтесь. Нам есть о чём поговорить. И да, это просьба, а не приказ.