Глава 15

Утром мой посыльный, ещё до завтрака, сообщил, что император и Великая княжна ждут меня не ранее обеда. А на вопрос, где они сейчас, ответил:

— В тронном зале ведут приём прибывающих на бал гостей!

— Летний бал? — уточнила я. Когда посыльный кивнул, я удивилась: — Но до бала несколько дней!

— Его императорское величество добр, и во дворце великолепная кухня…

— Понятно. Меня не беспокоить.

Я переоделась в халат и позавтракала у камина. По-домашнему. А заодно порассуждала на тему, как Яська и Аська меня пожалели — торчать, словно суслик и с улыбкой смотреть на незнакомые рожи… Нет уж! Слава императору и Великой княжне за доброту их и заботу! Хотя кто знает? За зверюшками на фермах тоже ухаживают, заботятся о них, а потом с кого шкуру сдерут, кого на мясо пустят! А бывает, что все эти удовольствия одновременно приходят…

Но есть надежда, что это не про меня! Хочется так думать. Да и зачем мне какая-то активация? Вот я с утра просто взлетела и посмотрела, как там дела у Светки. Без всякого напряжения взлетела! Светка от неожиданности мне такие зубищи показала! Огромные, острые! Потом узнала и успокоилась. Яиц, кстати, в гнезде уже нет. Столбики пушистенькие торчат и во всём маму копируют, так что зубов там было!.. Спросила Светку, хорошее ли здоровье у потомства, и все разом закивали. Поинтересовалась, не хотят ли они есть, — всеобщее отрицание. Счастливое семейство!

И вот ещё вопрос для ленивого рассуждения! Почему это меня нужно активировать?! Есть же множество других терминов в этой тематике: усиление, инициирование, возбуждение… Так! Надо срочно Машке звонить и узнать, сколько она водки выпила, чтоб это самое возбуждение подавить! Но с другой стороны — пьяная в дым гувернантка на работе… И герцогиня на активации… Картинка!

Кстати, Машке я так и не дозвонилась. Может, счастье обретает с кем-то?

Вероятно, я задремала, потому что разбудил меня стук в дверь.

— Да! — недобро рявкнула я спросонок.

В узкую щёлку приоткрывшейся двери посыльный пролепетал:

— Прошу прощения, герцогиня Стрелецкая! Обед императора через десять минут!

— Сейчас! — пообещала я и отправилась умываться.

Что такое десять минут? Вечность! Если, конечно, платье выбирать не надо. Или боевую раскраску на лицо наносить… Но платье я наметила уже с утра и менять своё решение не собиралась — тёмно-фиолетовое, не слишком пышное и кружева симпатичные. И сидело на мне, как на заказ сшитое. Ну и никаких украшений. Кроме перстня, понятно.

К обеду мы не опоздали ни на минуту. Правда мой посыльный остался за дверью, а вот я успела поздороваться ещё до того, как дети сели за стол.

— Добрый день, ваше императорское величество! Великая княжна! Вы сегодня очаровательны!

— Добрый день, герцогиня Стрелецкая! — улыбнулся Ярослав. — Вы в любом наряде великолепны!

А Анастасия, куда менее связанная условностями, подбежала ко мне и тихо спросила:

— Ты пообедаешь с нами, Катя?

— Нет — ответила я. — Но прослежу, чтобы вы не передрались из-за пирожных.

Дети засмеялись и сели за стол. Но, прежде чем приступить к еде, Ярослав сказал:

— Катя! Повар очень просил не кормить змейку сыром!

— Светку? — удивилась я. — Как это?

— Он сам отправляет ей всё, что нужно! Дядя Егор распорядился поставить её на довольствие! И она начала сыр обратно на кухню отправлять!

— Светка?! — потрясённо прошептала я.

— Конечно! — засмеялась Анастасия. — И повар просил…

— Всё поняла! — строго сказала я. — Пора обедать!

Полон дом привидений, колдунов… И как тут жить?!

***

Регент вошёл, как только дети встали из-за стола.

— Мой император! Великая княжна! Герцогиня Стрелецкая! У нас есть важное дело.

В руках у регента был небольшой сверток, и я готова была дать палец на отсечение, что в нём находились кинжал призрака и перстень с белым камнем. Упоминая палец, я имела в виду тот, на котором был неснимаемый перстень.

Кстати, по выражению лица регента нельзя было сказать, что он счастлив меня видеть. А судя по поведению детей, повестка дня была оговорена и утверждена заранее. Во всяком случае мы сразу перенеслись на место, практически аналогичное тому, где проводилась кремация кукол. Я даже вздрогнула. Но потом поняла, что здесь всё не так: огромная каменная площадка с натыканными там и сям крупными валунами. На одном из них, немного позади нас с регентом, устроились Ярослав и Анастасия, и их тут же накрыл купол, похожий на стекло. Дети махали нам руками. Спросить, зачем нужен купол, я не успела.

— Это для их безопасности, — ответил регент на невысказанныё вопрос. — Прежде чем приступить к активации Щита, я хотел бы, Катя, попросить тебя отправиться сегодня вечером на бал в Париж.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет! — отрезала я.

— Я так и думал. Ещё я хочу попросить прощения за то, что сделал…

— Нет!

Он понимающе кивнул, вытянул из свёртка уже знакомый мне кинжал в ножнах, а из кармана достал перстень призрака с белым тусклым камнем.

— Активация пройдёт безболезненно, — каким-то тусклым голосом произнёс регент. — Потом ты будешь должна поразить мишени. Они появятся вон за теми камнями…

— А зачем?

— Чтобы проверить правильность активации.

— А отказаться я могу?

Регент кивнул, а потом, глядя куда-то мимо меня, подтвердил:

— Можешь.

Смотри-ка! Свобода выбора есть! Демократичненько…

— И без подвоха? — спросила я.

Он кивнул, но с таким трудом, будто ему шею заклинило.

— Хорошо! — оценила я его честность. — А развестись с мужем-призраком могу? Чтоб всю эту магию скинуть?!

Великий князь совсем окаменел. Хотя нет! Вздохнул тяжело, нахмурился и кивнул:

— Можешь, Катя. Он всё примет обратно.

Я обернулась и увидела, что дети уже не машут руками, словно чувствуют, куда разговор повернулся. Или просто слышат?

— Назови мне две причины, по которым я ещё здесь!

Казалось, что я слышу скрип позвонков, когда он повернул голову и посмотрел мне в глаза.

— Я прошу…

И замолчал. Хорошо, хоть императора не помянул!

— Слабенько! — оценила я причину. — А не боишься стать первой моей жертвой?

— Есть вещи страшнее. И убить меня ты не сможешь. Только сильно прожарить… И прошу, не при них.

— Резонно, — согласилась я и задумалась.

Страшная штука — свобода выбора! Казалось бы, хватай кусок, что толще и жирнее, и тут же волоки его в кусты, прячься, пока не отобрали! Ан нет! По опыту знаю, что большие куски и тяжелее других, и по качеству непонятны… А могут и укусить! А если попробовала вкуснятинки, то мелкие и постные кусочки не привлекают… Вот и вся свобода выбора!

— Дай! — я протянула руку к кинжалу.

— Прошу прощения, Катя, но это я должен сделать сам.

Регент приложил кинжал к поясу платья сбоку, и он словно прилип. А ещё тёплая волна прокатилась между кинжалом и перстнем, вернулась обратно, будто натягивая тонкую крепкую нить…

— Мишени будут там! — указал регент. — И это не люди — картон. Тебе надо просто попасть.

— Из чего стрелять? — поинтересовалась я. — Из пальца?

— Ты поймёшь, — пообещал регент, взял меня за руку и надел перстень…

Весьма волнительный момент для любой женщины — мужчина надевает кольцо на палец! А если он ещё и на одном колене при этом стоит… Вообще идеально!

Но вот незадача — мужчина исчез, а тёплые волны меж перстнями и кинжалом катятся всё чаще, наполняют меня, распирают…

Мелькнула глупейшая мысль: главное, чтобы швы на платье не разошлись!

Всё вокруг изменилось. Я словно видела каменную площадку со всех сторон: слева, справа… Сверху?.. Да пожалуйста! А вот, кстати, и регент! Стоит около валуна, на вершине которого устроились Яська и Аська. Дети кричат что-то восторженное, и я их прекрасно слышу! А регент бормочет:

— Она не промахнётся… Не промахнётся…

А вот и обещанные картонные мишени, как на стрельбище. Сверху их прекрасно видно! Зашевелились… А оно мне надо — стрелять по ним?! Хотя… Как сказал поручик Ржевский в одном пошлом анекдоте: «А почему бы, собственно, и нет?!»

С пальца сорвался маленький сияющий шарик и ударил в фигуру, метнувшуюся из-за камня, превратив её в пепел. Ещё один… Ещё… Быстрее…

Я видела всё! Знала когда, где и на какое время появится любая из мишеней, и стреляла заранее. Без единого промаха.

И вдруг всё прекратилось. Мишени исчезли, а огненный шарик на пальце угас.

— Первый этап закончен! — орал регент.

А Великая княжна и император радовались под своим куполом:

— Отлично, Катя!

— Потрясающе!

Ну что ж… И я очень рада. Тем более что это не требовало никаких усилий. Как в компьютерной игре.

— Теперь их будет больше! — крикнул от валуна регент. — На две руки!

Не соврал — мишеней стало намного больше… Но с пальцев обеих рук непрерывным потоком  стекали шарики-пули и без промаха поражали «врагов». Совершенно тупая игра! Но…

Между мной и мишенями неожиданно возник регент! И прямо в его грудь и голову летело не менее десятка смертоносных снарядов! И время остановилось…

Правда, не совсем. Сияющие шарики продолжали движение к регенту. Не очень быстро, но неотвратимо. А этот тупица стоял столбом и даже зажмурился!

Кажется, я закричала, и вокруг регента появились пучки прозрачных, словно хрустальных трубок. Они извивались, как змеи, а когда смерть приблизилась к регенту вплотную, принялись жадно хватать огонь, пропускать его через себя и выплёвывать за спиной Великого князя. Точно в выбранные мишени!

— И-д-и-о-т! — буквально по буквам проорала я регенту.

А этот кретин радостно улыбался!

— Идеальный Щит! Оригинальный, но идеальный! Теперь третий этап!

— Сам, болван, развлекайся! — бросила я ему и оказалась в своей спальне.

Сорвала перстни с пальцев, кинжал с пояса и швырнула на комод. Вот только стука и грохота не получилось — кинжал аккуратно улёгся перед часами, а перстни пристроились на ножнах.

Развела ладони в стороны, и меж ними появился большой, с футбольный мяч, сияющий шар — аж глазам больно стало! Уменьшила шар до размеров горошины, подняла в воздух стул и заставила «горошину» попетлять между ножек.

Потом вызвала щит. С ним я игралась куда дольше…

***

До вечера меня никто не беспокоил. И огромное всем за это спасибо! Потому что мне было о чём подумать. Лишь в сумерках кто-то постучал в дверь.

— Что? — без интереса спросила я.

Дверь приоткрылась, и я по голосу узнала своего посыльного:

— Герцогиня Стрелецкая! Вас требует его императорское величество!

— Иду, — обречённо вздохнула я.

Понятно, что иду — гувернантка, герцогиня… А ещё надо уточнить, что я Великому князю оторвать могу без проблем.

И платье я из принципа менять не стала!

За дверями обнаружились всего два латника и посыльный, но я без всякого напряжения увидела в боковых коридорах толпу с топорами.

— Куда идти? — спросила я.

— Император ждёт вас, герцогиня, в тронном зале, чтобы…

Я не дослушала посыльного и сразу перенеслась к указанному месту. Но только к тем огромным дверям, через которые попала в зал в первый раз. Успела перехватить посох до удара в пол и прошептать:

— Без имени!

В результате я почти незамеченной подошла к трону. А почти — потому что регент меня увидел и тут же сделал вид, что в зале происходит что-то сверхинтересное.

— Я здесь, император.

— О! Катя! — обрадовался Ярослав. — Утром ты пропустила кое-что интересное, но и сейчас…

И тут я заметила в толпе знакомое лицо! Недели две не виделись. Или три? Машка…

— Твоя работа, Яська?! — прошипела я.

— Нет, Катя! Это не мы. Нам с Аськой регент только что сказал, что это твоя подруга. Невеста барона Литтенгофера, хранителя Моста. Ты иди! Вам же есть, о чём поговорить…

Я очутилась позади Машки. И тут же моего плеча коснулась рука, а голос регента с лёгкой укоризной произнёс:

— В тронном зале, герцогиня, это не принято. Но никто не заметил — я вас прикрыл…

— Спасибо здесь подождёшь?! — зло прошептала я, схватила Машку за руку и вмиг перенесла в дальний конец тронного зала за колонны.

Но ещё до того, как мы присели на скамью у стены, подруга схватила меня за плечи, заглянула в глаза и с восторженным придыханием спросила:

— Катька! Ты здесь герцогиня?!

— И уже вдова, — усмехнулась я. — Да ты сама-то, Машка, вроде бы баронесса?

— Почти, — слегка покраснела она. — А это твой убил герцога, чтоб тобой владеть безраздельно?!

Да уж! Это её конёк! Иногда Машка по двум точкам или парочке жареных фактов строит такую объёмную фигуру — закачаешься!

— Ну, ты ваще! — Я уселась на скамью и спросила: — А кто это такой «твой»?

— Это ты ваще! Вон же он стоит, с моим разговаривает!

Я посмотрела в сторону, куда кивнула довольная Машка и увидела регента, беседующего с коренастым молодым брюнетом.

— Барон? — спросила я.

— Барон Литтенгофер! — со значением сказала она. — Но фамилию я ещё не выучила! Могу ошибаться.

— А регент, значит, мой?

— Ты, подруга, совсем что ли?! Чей ещё?! Он так и сказал, что от тебя…

***

Машка смотрела какой-то бессмысленный любовный сериал по телевизору, и глаза её уже слипались, когда экран затянула мутная тень. Но, ясное дело, она приписала это надвигающемуся сну. Лениво думала, что вот сейчас часы прокукуют полночь, и надо будет ложиться спать…

Заурчал механизм часов, открылась маленькая дверца…

— Ку… — начала кукушка и подавилась.

Машка тряхнула головой, открыла глаза и увидела высокого блондина рядом с телевизором.

— Уйди, глюк… — вяло отмахнулась она.

Но глюк оказался стойким. Если не сказать — назойливым. А ещё пропал звук у телевизора.

— Прошу прощения, Мария! Я… Меня прислала Екатерина! Вы договаривались о знакомстве с поварёнком, но появился более приемлемый кандидат!

Машка, конечно же, пришла в себя и уже прикидывала, как, не вызывая подозрений, добраться до своей сумочки и угостить полночного гостя хорошей порцией перцового газа… Но тут её посетила удивительная мысль! «Господи! Екатерина — это же Катька!» И гость остался без угощения.

— А почему она сама не пришла? — спросила Машка.

— Очень занята! Обязанностей у неё прибавилось, и она попросила меня, — зачастил пришелец. — А кандидата я могу предъявить вам прямо сейчас!

Вообще-то Машке показалось, что ответы странного гостя были приготовлены заранее, но возможность «прямо сейчас» увидеть, что там для неё подобрала Катька…

И вновь далеко не глупую голову Машки посетила уже более практичная мысль, заставившая взвизгнуть:

— Ты как сюда попал?!

Вернувшиеся мысли о слезоточивом газе этот странный знакомый Катьки нейтрализовал простым движением руки. Хотя надо признать, что на несколько секунд он растерялся, что позволило Машке вскочить на ноги и даже схватить сумочку…

Небрежный взмах руки — и ближе к окну возник коренастый брюнет в синем бархатном камзоле и при кинжале.

«Опа! Двое — это уже перебор!» — подумала Машка и сунула руку в сумочку. Но потом обратила внимание на то, что сквозь коренастого просвечивает книжная полка…

Изображение «кандидата» начало медленно поворачиваться, но Машка и по виду спереди поняла, что мужик могуч, хотя и слишком сурово смотрит на мир.

«Такой если пристанет, так точно заломает! Но вот выражение лица…»

— А он улыбаться умеет? — спросила Машка. И не удержалась: — Он горец, что ли?

— Уверен, что, увидев вас, Мария, он потеряет дар речи! — вместо ответа на вопросы высокопарно произнёс блондин. Но потом спохватился: — Он очень весёлый, но без вас несчастен! А почему горец?..

— Кинжал, — указала Машка. — Странный какой-то…

— Это родовой кинжал баронов Литтенгофер, владельцев замка у Моста!

— У-у-у-у… — Машка вздохнула и печально посмотрела на блондинистого пришельца. — Барон! А я просто…

— Прошу прощения, Мария! — поклонился полночный сват. — Я позволил себе сообщить претенденту на вашу руку, что вы принадлежите к древнему угасающему баронскому роду с дальнего Листа. И… Для свидания я позволю себе…

Халат с тела Машки исчез без следа. Не совсем, конечно! Потому что на его месте возникло пышное красное платье. Слишком шикарное, по мнению Машки.

***

— Катька! — Машка сжала кулачки, и казалось, что сейчас расплачется. — Ты ведь не скажешь моему барончику?! Ну… Что я никто…

— Ты совсем уже, подруга, с ума спрыгнула! И к чему это барону знать наши мелкие девичьи секреты? А про «никто» даже не заикайся! Уж регент-то наверняка доказательствами запасся!

— Правда?! Хорошо! А то я очень боюсь, что он раздумает…

— А ты, Машка, если по твоим глазкам масленым судить, уже и пробу сняла? — улыбнулась я. — Пеньюар показала?

Машка поправила рукав платья и с деланой серьёзностью сказала:

— Я, Катька, птица, конечно, глупая, но обучаемая. С козырей больше не хожу. Да он и без всякого пеньюара!.. Знаешь, мы с ним час, наверное, на реку под луной смотрели и разговаривали. Он даже за руку меня взять боялся! А какой он умный! О чём угодно с ним говорить можно! Среди моих знакомых таких мужиков нет! А потом… Потом я подумала, что вот сейчас этот твой блондин отправит меня обратно, и будет ли вторая встреча… В общем, решила я, Катька, что мужик не должен остаться в печали. Да ещё такой мужик!

— Ты, Машка, в своём репертуаре!

— Так всё же сложилось, Кать! И платье такое странное… Он пока пуговки расстёгивал, да плечи мне целовал, я извелась вся. Никогда со мной такого не было! А потом… Ну, после уже… Он что-то шепнул, и платье на мне оказалось, а мы — на каком-то поломанном мосту! И твой блондин тоже прибыл…

— Не мой он! — нахмурилась я.

А память услужливо подсказала, почему мост разрушен…

***

Во время последней войны три мага на договоре перебросили большой отряд наёмников прямо на важный торговый путь. Расчёт диверсантов был верен: никаких крупных армейских частей внутри страны не было и уничтожить мост, а заодно пограбить небольшой город казалось делом простым и лёгким. Старинный замок за мостом наёмники в расчёт вообще не брали. И напрасно — на их пути встал смотритель моста барон Литтенгофер. С помощью могучего артефакта барон отбросил врагов к середине моста. Однако он прекрасно понимал, что против трёх магов ему не выстоять. А потому барон при помощи заклинания перенёс более двух третей моста в Пустошь. Вместе с собой.

Торговый путь, понятно, пошёл стороной, но жители городка, спасённого бароном, не забыли его подвиг и воздвигли памятник на центральной площади. А затем император запретил разрушать остатки моста и повелел баронам Литтенгофер вечно хранить память легендарного предка…

***

— Твой он или не очень… Не знаю! — ухмыльнулась Машка. — Но хотя бы для здоровья могла бы его и использовать! В личных целях. Ты посмотри на себя! Ужас! Ещё несколько часов, и ты знамя феминизма поднимешь и начнёшь мужиков мочить пучками! Разве так можно жить?

— Так заметно? — нахмурилась я. — Одного-то я бы и без знамени закопала… Но до феминизма ещё дожить надо. Так что там было на Мосту?

Машка улыбнулась так светло, что больше некуда. Аж завидно стало!

— Было то, что я ждала всю жизнь!

***

Регент появился в халате, который тут же сменил строгий чёрный камзол.

— Доброй ночи, барон. Мария… Что-то случилось?

— Великий князь! — Со счастливой улыбкой барон поклонился и продолжил: — Понимаю, что оторвал вас от дел или сна… Но вы сегодня уже сделали меня счастливым! И я прошу вас быть свидетелем!

Он опустился на колено, коснулся Машкиной руки и сказал:

— Баронесса! Знаю, что не достоин вас… Но умоляю стать моей женой! Я не мыслю жизни без вас! Прошу…

Машка с дурацкой улыбкой посмотрела на регента, и тот не замедлил подсказать:

— Надо что-то ответить. Да или нет.

А у невесты вдруг подкосились колени… Она осела перед своим избранником и дрожащим голосом произнесла:

— Да! Да…

— Свидетельствую! — громко сказал регент. — Уверен, что завтра император подпишет разрешение на ваш брак! А сейчас прошу прощения… Дальше вы и без свидетелей обойдётесь!

И исчез.

***

— Маш… Ты понимаешь, что это другой мир? Не наш, — сказала я.

— Мне всё равно, Катька! Лишь бы с ним, моим барончиком! Да по мне, пусть и не женится! Я и так согласна…

— Счастливая ты, Машка, — вздохнула я. — Раз! И влюбилась по уши!

— И он тоже! — тихо засмеялась она. — Уж я-то знаю! Мы утром минут десять спорили, кто сверху…

— Ну и кто победил? — улыбнулась я. — Ты?

— Глупая ты, Катька! Я уступила! И тебе никто не запрещает влюбляться…

***

Когда мы с Машкой подошли к барону и регенту, оба поклонились нам, а половинка моей подруги тут же завладел её рукой и с радостью сказал:

— Баронесса Литтенгофер! Император всё подписал, и в книге рангов есть соответствующая запись! Пойдём домой?

Машка кивнула и обратилась к регенту:

— Великий князь! Мы очень благодарны вам за всё, что вы сделали для нас!

Молодец! Но Машка всегда ухитрялась вживаться в роль быстрее меня… И спасибо ещё за то, что со мной не стала расшаркиваться! Просто чмокнула в щёку и быстро проговорила:

— Пока-пока!

Глядя им вслед, я невольно улыбнулась:

— Наверное, все влюблённые выглядят глупо.

— Имеют право, — откликнулся регент.

— Кстати, о правах. — Я посмотрела регенту в глаза. Цвета горького шоколада, и настороженные такие... — Кажется, вы обещали мне?

— Да, герцогиня. — Глаз регент не отвёл и говорил уверенно, словно отрепетировал заранее. — Я пытался вам сказать, но… И ведь всё получилось хорошо? Сегодня утром барон Литтенгофер и его избранница были представлены императору, а сейчас они уже муж и жена… И началось всё раньше, чем вы…

— Раньше наедине ты обращался ко мне на «ты».

Он всё-таки опустил глаза. И вздохнул.

— Но, должна сказать, что с Машкой всё и вправду получилось хорошо. В качестве приза — когда отправляться?

Регент явно тупил. Он даже брови нахмурил и недоумённо спросил:

— Куда?

— В Париж.

— После одиннадцати… — промямлил он. — Но не позже, чем за четверть часа до полуночи.

— Хорошо. Успею сказку рассказать и переодеться.

Досматривать весь цикл изменений выражения его лица я не стала — ушла к трону императора.