Глава 11

Это был самый удивительный вечер, который только можно себе представить. Ничего грандиозного не произошло, а по ощущениям — мир перевернулся. Революция жизни, чёрт возьми.

Уходила от Дэни я донельзя довольная, постоянно глупо улыбаясь и… в общем, прощались мы уже час. Первый раз я забыла рюкзак, потом Дэн не отпускал, самозабвенно целуя, затем уже я его не отпускала, тоже целуя, потом он предложил остаться у него и я ушла. Без этого идиотского рюкзака. Пришлось возвращаться и наше прощание вновь затянулось. Выскочить удалось лишь чудом, успев захлопнуть дверь перед носом математика. По дороге до дома я думала, что куда-нибудь врежусь, потому что совершенно не обращала ни на что внимания, думая о том, как мне хорошо.

А потом пришло осознание того, что хорошо быть не может. Дэн. Я и Дэн. Я и математик Денис Александрович. Ай, не такая уж это и проблема, в наше-то время. Меня даже Варя не осудит. Другой момент: Саша. Что-то мне подсказывает, что этот заносчивый музыкант ничего просто так не оставит и увидимся мы с ним в ближайшее время.

Подъезжая к дому, я вдруг нервно рассмеялась, одновременно испугавшись и похвалив себя за догадливость. Перед воротами стояла серебристая машина музыканта, который заметил мне в тот самый момент, как моё авто показалось из-за поворота. Убегать было бы глупо, да и куда бежать? Пока выезжала бы задом назад на дорогу, Саша успел бы сесть в свою машину и ехал бы следом, не позволяя скрыться. К тому же, глупо бегать от проблем, с ними надо разбираться сразу. Сейчас выйду и скажу ему, чтоб проваливал к черту на куличики и не смел больше ко мне подходить. Злость вскипела внутри груди, даруя мне решительность и убежденность в правильности своих действий. Заглушив мотор, я резво выскочила на улицу, собираясь прямым нецензурным текстом послать некоторых в далёкие дали.

— Привет, — улыбнулся Саша нежно и очень грустно, не дернувшись с места.

Я прямо так и растерялась, ожидая совершенно другое начало разговора. Он должен был наорать на меня по поводу того, что сбежала, должен был быть невероятно зол, гореть желанием убить меня и тело спрятать где-нибудь в лесочке, а он… сожалеет?!

Не найдя слов, я растерянно кивнула.

— Я хотел извиниться, — добавил Саша негромко и печально, будто действительно раскаивался.

Я чуть рот от удивления не открыла. Голосок в голове задумчиво шепнул, что что-то здесь не так и верить этому музыкантишке нельзя ни в коем случае. Я была с голоском полностью согласна, уже набрала в легкие побольше воздуха, собираясь сказать что-то вроде «проваливай к черту вместе со своими извинениями», да не успела. Парень, до этого привалившийся к водительской двери, эту самую дверь открыл и вытащил огромную корзину с множеством белоснежных лилий. Их аромат в этот же миг добрался до меня, чуть пьяня и гася последние отголоски злости.

Ну как так, а? Всего два слова, какие-то банальные цветы, и я уже растаяла? Да вот ещё!

— Слушай, ты! — начала я гневно и не успела больше ничего сказать.

— Кариночка, прости меня, пожалуйста, я очень перед тобой виноват, — перебил меня парень, медленно подходя с корзинкой в руке. Её-то он мне и протянул.

Рука было дернулась, чтобы принять её, но я вовремя опомнилась, чуть ли не заставляя себя злиться.

— Ты, что, думаешь, можно меня купить, да? — прошипела я яростно, прищурив глаза.

Подул ветер и рыжая прядка упала прямо на лицо, расчертив его точно посередине. Негодующе сдув её, злясь теперь ещё и на ветер, так не вовремя подувший, я уперлась немигающим взглядом в парня, требуя его ответа.

Вместо этого он вдруг улыбнулся, с нежностью и чуть мерцающими глазами глядя на меня сверху вниз. И произнес, полностью меня проигнорировав, совершенно серьезно:

— Карина, я, правда, не хотел тебя обидеть. И я ни в коем случае не думаю, что тебя можно купить. Это, — приподнял он корзину небрежно, скользнув по ней безразличным взглядом, — просто подарок. Я думал о тебе и мне показалось, что такая красивая девушка должна любить лилии.

Такая красивая девушка никому и ничего не должна. И лилии я больше не люблю, с этого самого момента. Но это была первая мысль, вторая же выражала собой скорбный вдох: «Как он догадался, что мне нравятся лилии?». Наверняка Егор рассказал. А откуда тогда Егор знает? Та-а-ак, потом с этим разберусь.

— Саша, мне ничего от тебя не нужно, — твердо произнесла я, прямо глядя ему в глаза. Надо, чтобы он поверил, что мне без него живется нормально и что его присутствие вообще крайне нежелательно, — и сам ты мне тоже не нужен, слышишь?

— Не говори глупостей, — улыбнулся он.

— Это не глупости, я серьезно. Тогда, в машине, я была пьяна и сама не понимала, что говорю и делаю. С тобой было весело, но ты не тот человек, с которым я собираюсь связать свою жизнь.

— Прекрати, — его добрая улыбка пошла трещинами, показывая скрываемые под ней злость, если не ярость, и раздражение.

А вот и настоящее твоё личико.

— Что прекратить? — вскинула брови, — Я тебе нормально говорю: всё. Конец, никаких больше отношений. Если будет понятнее: я тебя бросаю. Но друзьям можешь сказать, что это ты меня бросил, чтобы не задевать свое самолюбие. Всё, Саша, прощай.

И что? А ничего, блин!

— Нет.

— Что? — выдохнула я удивленно, растерявшись от такого. Совсем не понимает, да?

— Нет, — совершенно спокойно, безэмоционально и уверенно повторил он, а затем, подумав, этим же тоном добавил, — ты моя. Не отдам.

— Кому? — вырвалось у совершенно шокированной меня. Я-то думала, что он мальчик разумный и всё поймёт. Ну, побесится и перестанет, про меня уже через два дня забудет, а тут такое…

— Никому не отдам. Ты — моя.

Кабздец.

— Саша…

— Дай мне шанс.

Что? Какой ещё шанс?!

— Я тебе русским языком говорю: проваливай! — взревела я, отскакивая на два шага назад, чтобы он не мог до меня дотянуться.

Глаза, глядящие до этого на меня виновато и мягко, гневно сузились. Лицо потеряло всякий намек на нежность и спокойствие, перекосившись от едва сдерживаемой ярости. Кажется, даже воздух вокруг него заискрился от напряжения.

В тот момент мне стало невероятно страшно. Да, дом совсем рядом, кругом соседи, но… Они у себя дома. Все, даже Егор. И никто из них не успеет ничего сделать, даже если заметить неладное из-за своих высоких заборов. Сейчас, не взирая на наличие жилых домов кругом, я с неуравновешенным музыкантом стою один на один. Реши он что-нибудь сделать, вряд ли я сумею его остановить.

И Саша тоже знал об этом. Первый шаг он сделал обманчиво мягко.

— Не подходи ко мне! — вскинула я чуть дрожащую от страха руку, — И вообще, проваливай, Саша! У нас ничего не будет, ты слышишь? Я… люблю другого! Ты мне не нужен!

— И кто же этот… другой? — так произнес он последнее слово, будто яд выплюнул.

Мне стало ещё страшнее, только уже не за себя. Ну и? Назвать чье-то имя или просто послать? Во втором случае парень решит, что нет у меня никого.

— Ну?!

Я вздрогнула от этого окрика, а Саша тем временем совершил ещё один шаг ко мне. И ещё один, и ещё один. Да так быстро он это сделал, что я и не заметила, как оказалась прижатой к капоту собственной машины. Мажор звездонутый!

— Детка, — обманчиво ласково произнес он с явным преимуществом, поставив корзину на землю. Одна рука до боли сжала мой подбородок, вынуждая поднять голову и глядеть парню в глаза, — ты, похоже, не совсем понимаешь, с кем разговариваешь.

— Отчего же, — хриплым голосом отозвалась я, пытаясь унять внутреннюю дрожь, — отлично понимаю, — иронично вздернутая бровь была вместо закономерного вопроса «с кем же?», — с золотым мальчиком, которому роль музыкальной звезды по головушке прилетела. Непомерно завышенная самооценка, необъятное чувство собственного достоинства, убежденность в своей незаменимости и необходимости. Не привык слушать слово «нет»? Что ж, привыкай!

— Дура, — рыкнул он, — заткнись.

— Придурок, — не осталась я в долгу, — отстань от меня!

— Ты не понимаешь? С тобой Я встречаюсь! Ты должна быть счастлива!

С чего это вдруг? Вот она, звездная слава. Совсем у парнишки крышак поехал.

— Это ты не понимаешь! — я дернула головой, попытавшись избавиться от чужой руки на своем лице, и добилась того, что хватка только усилилась, а вторая его рука легла на мою талию и крепко прижала к мужскому телу, не позволяя даже пошевелиться, — Я не хочу с тобой встречаться. Ты мне даже не нравишься, ты меня бесишь и раздражаешь. Слышишь вообще? Оставь меня в покое, найди себе кого-нибудь другого!

— Глупышка, — рука, наконец, отпустила подбородок и кончики противных пальцев осторожно, едва касаясь, погладили меня по щеке, — такая маленькая, воинственная глупышка. Ничего ты не понимаешь.

Да уж куда уж мне до вашего королевского величества?! Мы, простой народ, думать вообще не умеем, в жизни ничего не понимаем. Вот же придурок! Интересно, он прикидывается или реально убежден в своей правоте? Эти противные замашки мажора!..

— Зачем мне кто-то другой, если я хочу тебя?

А моего мнения спросить не хочешь, не? Я тут, между прочим, совершенно против!

— Но ты слишком глупенькая, чтобы это понять. В общем так, выбирай: или я завтра заеду за тобой утром и мы вместе едем в универ, или я забираю тебя прямо сейчас и завтра утром ты всё равно едешь вместе со мной.

Чего-о?! Это…это…это что вообще такое? От удивления перехватило дыхание и все мысли разлетелись, не собираясь выстраиваться в адекватное предложение, которое бы я озвучила музыканту.

— Ты… угрожаешь мне?

— Нет, я тебя предупреждаю, — в лучших традициях злых героев исправил он самоуверенно, и не думая меня отпускать. Потом подумал и тихо добавил, — Зря я предложил тебе выбирать. Лучше сразу заберу к себе…

— До завтра! — торопливо вскричала я и мгновенно оказалась на свободе.

Саша, улыбаясь очень самодовольно и надменно, отошел на шаг назад, создавая видимость личного пространства. Наклонился, подцепил корзину и сунул в руки оторопевшей мне. Потом вновь приблизился, подцепил пальцами за подбородок и поцеловал.

Оно. Меня. Поцеловало.

Ну… ничего так. Опыт чувствуется. Интересно, сколько девушек перецеловал Александр? Наверно, очень много. Я стояла, даже глаз не закрыв, плотно сжав губы и просто ожидая окончания этого безумия.

Саша не успокаивался довольно долго, не пойми что делая: не то надеясь на мой ответ, не то наслаждаясь… Если второе, то он извращенец какой-то. Земля из-под ног у меня не уносилась, а мысли сами собой вернулись к Денису. Вот с ним… это был поцелуй. Да такой, что всем поцелуям поцелуй. Яркий, взрывной, умопомрачительный! Было приятно-приятно, тепло, радостно и хотелось целовать его ещё, ещё, ещё и ещё.

В случае с Сашей я честно не знала, куда себя деть. Как-то так вышло, что ничего адекватного в голову не пришло, поэтому я, не долго думая, открыла рот, порадовав тем самым самодовольного Александра, и, выждав нужный момент, яростно захлопнула челюсти.

Вкус крови попал в рот, вызвав тошноту и отвращение. Музыкант глухо взвыл, отскочил назад и яростно уставился на меня. Его рука дернулась, желая дотронуться до пострадавшего места, а он вместо этого лишь крепко сжал кулаки так, что костяшки побелели и вены вздулись. Уй, жуть какая, сейчас меня убивать будут.

— Статья сто пятнадцатая подразумевает лишение свободы сроком от шести до пятнадцати лет, — выдала я умную мысль.

Слава Богу, подействовало. Саша сделал пару резких вдохов-выдохов, вынуждая себя успокоиться, ненадолго прикрыл глаза, но кулаки продолжал держать крепко сжатыми.

— Ещё, — хрипло потребовал он.

— Что ещё? — не поняла я, хмурясь.

Вот же псих, а. Или страшно стало, что посадить могут? Поэтому ещё статей затребовал? Ну, мне не жалко.

— Говори ещё. Твой голос успокаивает.

Ах, голос его мой успокаивает?! Вот урод! Вот идиот, псих неуравновешенный, неадекватный, самоубийца!

— Ну ты и тюлень! — взбешенно прошипела я, почувствовав в себе неожиданный прилив сил, — Вот же придурок! Никуда я с тобой не поеду! Забудь вообще о моём существовании! Забудь, что я в принципе в мире есть! Не подходи ко мне, не трогай меня, не разговаривай со мной, убирайся из моей жизни!

И,пользуясь тем, что парень был занят переходом обратно в состояние бешенства, я сноровисто вскочила за калитку, скрывшись за высоким железным забором.

В дом я не вошла — влетела, чуть не сорвав с петель дверь. Только удивиться было некому. Егора, по величайшему стечению обстоятельств, дома не было. Я все комнаты дважды обошла, звала его, кричала какие-то угрозы, а в ответ — хмурая тишина.

— Ну и хрен с тобой, — обиделась я на брата, направляясь в кухню, громко топая босыми уже ногами, благо у нас тепло.

***

Варвара

— Меня… удивило твоё приглашение, — тщательно подбирая слова, осторожно произнесла я, глядя на таинственно улыбающегося парня.

— Знаю, — был явно доволен он собой.

Сидел мой спутник непринужденно-расслабленно, откинувшись на спинку стула и лежащей на столе ладонью выстукивая тихий, но отчего-то знакомый мне ритм. Взгляд прямо в глаза, на тонких губах легкая улыбка, а между нами какая-то слегка напрягающая (меня) недоговоренность. Будто он собирается что-то сказать, но всё оттягивает момент истины.

А у меня фантазия хорошая, я уже, всё что надо, сама себе надумала. Ну не молчи ты, скажи-и-и…

К сожалению, старший брат моей лучшей подруги никогда не умел читать мысли, не прочитал и в этот раз. Да оно, наверно, и к лучшему всё же… Не хватало ещё, чтобы он все эти мысли, адресованные ему, узнал.

Безукоризненно прекрасен, пленительно соблазнителен. Эх! У меня руки так и норовят дернутся в его сторону, обхватить крепкую грудь и, прижавшись к ней, больше никогда не отпускать. Первая симпатия к Егору появилась довольно давно и должна была исчезнуть… тоже давно. Зайцев ясно дал понять, что я его не интересую. Но стоит его увидеть, как бабочки в животе начинают бешеную лезгинку на углях, визжа от счастья. Почему? Да черт их знает! Бешеные, наверно. Однако же факт остается фактом: симпатия к брутальному и всегда вежливому и внимательному парню медленно, причем болезненно, переросла в полноценную любофф. Что мне с ней теперь делать? Да она и сама не знает. Она просто есть и дает знать о себе каждый раз, стоит кому-то сказать «Егор». Мысли устремляются к образу милого брюнета, в груди перекрываются все кровеносные пути и становится так больно-больно, что хочется и петь, и танцевать, и кричать, и плакать, и разбить кому-нибудь нос, и… разогнаться по ночному шоссе до безумной скорости, чувствуя вкус ветра вперемешку со страхом на кончике языка.

А он всё молчит. Молчит, гадёныш. Сидит, улыбается и такое чувство, будто прекрасно осведомлен о той буре безумия, что твориться внутри меня.

— Так зачем ты меня позвал? — первой не вытерпела я.

От нетерпения закололо кончики пальцев рук. Я должна была узнать ответ на этот вопрос ещё с полчаса назад, но хрен там был. Егор настоял на том, чтобы вначале мы поели. Ужин, как и любое времяпрепровождение с ним, было обязательно за его счет. Настояла на этом ни в коем случае не я, хотя могла бы, но, наверно, не стала бы. А за поглощением еды брат моей Карины не привык говорить о плохом. После основного блюда был десерт, который я съела очень быстро, едва ли почувствовав вкус. И, вот он, момент истины. Почему Егор молчит?!

— Хотел кое о чем спросить, — безразлично пожал плечами он, продолжая странно на меня смотреть.

С каких пор я вдруг такой нервной стала? Раздраженно поправив край юбки красивого насыщенно синего цвета, я сложила руки на коленях, решив, что так оно безопаснее будет.

— Спрашивай, — велела я резче, чем рассчитывала.

В обществе этого парня со мной всегда фигня какая-то происходит. Уверенная в себе Варвара, имеющая огромный опыт в плане отношений, совершенно неожиданно превращается в нерешительную стеснительную Варю с ярко выраженным нервным бзиком. Супер.

— Не-е, я передумал.

Или история о том, как на Егора негативно повлияло соседство с Кариной. Женские заскоки — вещь, как оказалось, заразная. Или он просто решил так тонко поиздеваться.

— Сейчас воткну тебе вилку в руку и мы просидим здесь до тех пор, пока ты нормально мне ничего не расскажешь, — пригрозила я уверенно, хмуро глядя в глаза парня.

— Планировалось, что рассказывать будешь ты, — предпринял он попытку призвать к моей совести. Потом вспомнил, что у нас с Карой её никогда не было, укоризненно покачал головой и:- Что у тебя с Кириллом Дроздовым?

При воспоминании о Рыжем передернуло. При воспоминании о Саше, оставившем на руке моей подруги живописную сине-фиолетовую картину, затрясло от гнева. Егор сделал вид, что совершенно ничего не замечает.

— К счастью, ничего, — искренне призналась я.

Егора ответ явно не устроил. Он ничего не сказал, однако взгляд оказался куда красноречивее. Я и сама не заметила, как принялась пояснять:

— Мы тогда в клубе были…

— Знаю, — перебил парень, чуть скривившись от воспоминаний, — эти идиоты вас обеих к нам привезли. И, знаешь, я рад, что именно обеих и именно ко мне. Мало ли, что бы им захотелось сделать с двумя пьяными девушками.

Да, хорошо всё тогда закончилось. Повезло нам, не иначе. Или?.. Никаких «или»! Просто повезло. Не ляпни Кара, куда ехать, и неизвестно, чем бы всё закончилось. Это же мужики, у них всё одно на уме. А вот Егор не такой. Он очень хороший, заботливый, внимательный, добрый, любящий… Только, по великой насмешке судьбы, не меня он любит. Интересно будет посмотреть на эту Nзапрещено цензуройN, которая будет считать себя его девушкой. Которая будет целовать моего Егора, трогать, обнимать, шептать ему слова любви, которая с ним будет вместо меня.

— Потом-то что было?

— Он меня в парке в озеро столкнул, — припомнила злопамятная я, — а потом в универе прямо с пары утащил.

— А ты?

— Укусила его, — угрюмо призналась.

И минут пять слушала заливистый смех Егора. Вдоволь насмеявшись, он, заметно подобревший, произнес весьма и весьма неожиданное:

— Молодец, моя ты хорошая.

Твоя? Да… Что?! В смысле?! Это… то самое, о чём я сейчас подумала? Или не оно? Или… что происходит? Мысли лихорадочно заметались в голове, пытаясь и не находя логичного оправдания его словам. Я его? Что это значит? Это вообще что-то значит?! Внизу живота затянулся болезненный узел, то и дело подталкивающий меня сделать величайшую ошибку и уточнить этот момент у самого парня. Наши отношения сейчас довольно хорошие, а своей навязчивостью я могу лишить себя и этого.

Поэтому я молчала, грустно глядя на него, пока не услышала:

— Пошли, погуляем?

Я молча кивнула, даже не предпринимая попыток доставать кошелек. Егор очень расстроится, а может даже разозлится на то, что я собираюсь платить, находясь в его обществе. Да, пунктик у человека.

Через минут десять мы уже находились на прохладе осеннего вечера. Уже горели фонари, слепили светом фар проезжающие мимо машины, а людей, наоборот, было довольно мало в столь поздний час. Мне до них не было никакого дела, все мысли роились вокруг идущего рядом парня. Мне так остро хотелось, чтобы он взял меня за руку!.. Я специально шла, опустив их вдоль тела, надеясь. Пару раз я случайно зацепила его плечом и всерьез думала, что умру. В организме в эти моменты происходил практически атомный взрыв. Все чувства перемешивались и хотелось… много чего хотелось:

1) Забить на всё, плюнуть на гордость и просто обнять его.

2) Задеть ещё разок.

3) Первой взять за руку.

4) Рассказать о том, что я чувствую.

5) Развернуться, поймать машину и уехать домой, чтобы там вдоволь нареветься от жалости к себе.

6) Ударить Егора.

7) Ударить просто какого-нибудь неприятного человека.

Тут же из седьмого родился восьмой пункт: найти Кирилла и разбить физиономию ему. Я жалостью к людям и благоразумностью никогда не отличалась.

— Как у тебя дела?

Уау, какие оригинальные вопросы пошли.

— Всё хорошо, — улыбнулась я, чувствуя сгущающуюся неловкость, — а у те…

— Ах, вот ты где! — перебил меня громкий голос где-то совсем рядом. Замерев на месте, я машинально обернулась и захотела провалиться под землю, уткнувшись взглядом в мужскую рыжую макушку, — А это ещё кто с тобой?!

— А… — только и успела выдохнуть я удивленно-шокировано.

Боже, помнишь, я сказала, что была бы рада набить морду Кириллу? Так вот, я передумала. Не хочу его видеть, пусть он провалит!

— Варюсь? — с обманчиво мягкой улыбкой на губах опустил на меня вопросительный взгляд Егор. Такой вроде бы «муж застал любимую жену с любовником и чуточку не догоняет сути происходящего». Понятное дело, что парень себя мужем ни разу не чувствовал, но косил он под него весьма и весьма уверенно.

— Варюсь?! — грозным эхом повторил Кирилл.

Вот так и оказываешься между двух огней. Мля, а делать-то что?! А ничего, за меня уже всё сделали. Для начала, Егор перестал улыбаться. Это выглядело чертовски брутально и капельку жутковато. Дальнейшее мое удивление парень продолжил тем, что поднял на Кирилла полный ледяной ярости немигающий взгляд. Переглядываться им вообще было удобно, благо я (я! С моим-то немаленьким ростом!) каждому из них едва до подбородка доставала. Вот же разрослись! После всего этого Егор молча и выразительно задвинул меня за собственную спину.

— Варвара, — позвал Кирилл таким тоном, что я, и так уже натурально дрожащая от страха, вздрогнула, — иди ко мне.

Ага, вот ещё. Нашел дурочку!

— Варвара, — издевательски отвечал за меня Егор, не пойми о чем вообще думая, — никуда с тобой не пойдёт.

Вот дурак! Он, что, не видит, что перед ним сам Дроздов стоит? Да этот парень отцу позвонит, а уже что тот сделает!.. Представить страшно! А что он в принципе может сделать? Да всё, что угодно. А самое обидное, что Егора же даже искать никто не станет. Подумав об этом, я моментально передумала. Его искать буду я и будет его любимая сестренка, а уж общими усилиями мы с ней и не такие финты прокручивали. Проблема в другом: он мне нужен! Живой, невредимый, в целости и сохранности.

— А я сказал, — перешел на животный рык неуравновешенный Кир, — пойдёт. Варя!

Я было дернулась. Не из-за желания оказаться с этим жутким человеком, а из-за страха за Егора. А ведь действительно, мало ли, что с ним случится может. Ладно я, а Карина? У неё же из родных кроме него и нет никого! Нет, кто-то там есть…да только это такие родственники, которых и врагу не пожелаешь. Вот я бы Кириллу с радостью сейчас пожелала!

Егор не стал орать что-то неясное в ответ, как то могло показаться. Он не стал язвить, не стал хамить, он вообще ничего парню не ответил. Повернув голову в мою сторону, Егорка мягко, нежно и ласково попросил:

— Зайка моя, отойди, пожалуйста, — а дальше ему было уже не до меня, потому что все свое внимание парень вновь уделил Кириллу и добавил, за миг до того, как броситься на оного:- не хочу тебя кровью запачкать.

Все произошло так стремительно, что даже я в свое время вытесанными рефлексами не успела проследить за происходящим. Первый в атаку бросился Егор, Кирилл вызов мгновенно принял, отойти я не успела. С первым ударом брата Карины моё сердце ёкнуло, с ответным ударом Рыжего из горла вырвался истошный крик ужаса и страха.

Что бы многие не говорили о жестокости русского народа, в данной ситуации всё сложилось на удивление хорошо. Мгновенно откуда-то с разных сторон показались три мужские фигуры, самоотверженно бросившиеся в гущу драки. Пока они растаскивали Егора с этим психом, те успели ещё пару раз друг друга ударить, и в итоге предстали перед перепуганной мной со знатными ссадинами и синяками на лицах. У Кирилла опух глаз, из носа текла кровь и была заметно покалечена правая щека, у Егора кровоточила губа, скула и лоб.

— Идиот! — заорала я возмущенно.

И только сейчас поняла, что у меня от страха все тело свело без возможности пошевелиться. Напряжение отпускало волнами, как отлив на море. И закончилось все быстро, даже удивительно, и почти… нет, всё-таки они себя успели хорошо покалечить.

— Держи её, — посоветовал один из пришедших на выручку парней, тот, что удерживал Кирилла, другому.

— Да ладно, — отмахнулся тот, — девчонка же…

И просчитался. Свою ошибку парень понял уже тогда, когда мой кулак успел с хрустом обрушиться на уже, похоже, и так сломанный нос.

***

Карина

— И? — иронично выгнув бровь, сложила я руки на груди.

Несмотря на поздний час, происходящее искренне забавляло.

— И ничего, — обижено надув губки, фыркнула Варенька, потирая правую ручку, — вытащи нас отсюда.

Егор молчал, но молчанием этим высказывал полное согласие со словами девушки. А зна-а-атно его отделали. Переведя взгляд дальше, я с куда большим злорадством оглядела и Кирилла. Мне кажется, ему досталось сильнее. Да так ему и надо, уроду!

— Неа, — нагло покачала я головой, чувствуя себя хозяйкой положения.

Нет, ну а что? Выдернула среди ночи в участок со словами «нас за драку задержали». Что мне думать надо было? Сорвавшись с места, я заплатила за этих олухов щедрый выкуп, за что мне безразлично махнули рукой, указывая направление, кинули ключ и сказали, что эти в моем полном распоряжении.

— Кариночка, — захныкала Варенька умоляюще, — я хочу домой.

Егор по прежнему молчал. Вот тюленьки-то. Рассказали бы всё и я бы их уже давно выпустила. Но делать нечего, деваться некуда. И ведь знаю, что потом хрен от них что узнаю, а всё равно подошла к двери и принялась открывать замок.

— Ты же понимаешь, — обратилась я к Кириллу, который, разумный мальчик, даже не дернулся, когда я дверь распахнула, — что я оставлю тебя здесь?

— Из-за подруги, — безразлично пожал он плечами, глядя с грустью и затаенной ненавистью. Ну нормально? Меня ещё и ненавидят.

— Нет, — покачала я головой, глядя на парня, пока Егор с Варей выбирались в коридор. А закрыв дверь, просветила Кира, — из-за брата.

И кивком головы указала на Егора. Кирилл, даже если и удивился, виду не подал.

— Шли бы вы быстрее, — посоветовал он вдруг, когда мы уже и так начали продвигаться в сторону выходу. На мой настороженный взгляд парень лишь улыбнулся. Да так, что сразу всё понятно стало, — сейчас должен Санёк подъехать.

Накаркал.

Распахнулась тяжелая железная дверь, являя взору ненавистную физиономию, с которой мы совсем недавно так нехорошо расстались возле моего дома. Скользнув по Кириллу, взгляд остановился на мне. Чтобы глаза тут же сузились, не суля мне ничего хорошего.

— Ты что здесь делаешь?!

Кофе пью, блин!

— Уже ничего, — заявила я грубовато и уверенно двинулась вперед, планируя обойти по дуге застывшего от удивления Александра.

Не успела. В смысле, пойти-то пошла, да только он опомнился совершенно не вовремя. Дернувшись всем телом, Саша схватил меня за руку, рывком притянул к себе лицом, а спиной в то же мгновение упёр в неудобную жесткую решетку той самой камеры, в которой продолжал преспокойно сидеть Кирилл.

— Ай! — зашипела я от непередаваемой гаммы ощущений.

За спиной парня заметно напрягся и подался вперед Егор. А он и так покалеченный! Поймав мой испуганный взгляд, ему в руку торопливо и молча вцепилась Варя, удерживая парня на месте.

— Слушай, красавица, — тоже порадовал Саша умением яростно шипеть. Его нос касался моей щеки, так низко он склонился, удерживая обеими руками меня за талию, — не следовало тебе здесь появляться.

Это мне не следовало? Ты вообще охамел, кретин?

— Я сама решу, где, когда и с кем мне появляться, — негромко, но, как мне казалось, грозно произнесла я, подняв взгляд и глядя прямо в глаза Александра. В грозно мерцающие, переполненные яростью глаза.

— Нет, р-р-родная, ты очень сильно ошибаешься, — хватка на талии на миг стала болезненно невыносимой, но Саша мгновенно совладал со своими эмоциями и теперь не сжимал меня, а успокаивающе поглаживал. Признаться, это раздражало куда больше, — теперь всё, ты слышишь меня? Всё решать буду я.

И меня отпустили, непрозрачно намекая на окончание этого разговора. Типа мы уже всё обсудили и я решил. Ты решил?! Да кто тебе право-то такое дал вообще? А ничего, что я сама могу принимать решения, касающиеся моей жизни? Это тебя вообще не интересует, нет? А меня очень даже.

— Пошёл ты, — искренне пожелала я, отступая на шаг по направлению двери, не сводя взгляда с медленно развернувшегося Саши.

— Повтори, — не попросил — потребовал он ледяным тоном.

Тут уже и Кирилл что-то неладное заподозрил, нервно встал и подошёл к решётке поближе.

— Не… — начал он, но не успел сказать что-либо ещё, потому что меня весьма закономерно прорвало:

— Ты мне за эти дни нервов вытрепал больше, чем все встречаемые мною люди за всю жизнь. И я искренне не понимаю — ты реально тупой или да?! Я тебя прямым текстом послала, идиот, а ты даже не понял! Ты вообще русский язык понимаешь? Если совсем туго, я могу и на английском сказать. А если совсем-совсем не доходит, то специально для таких случаев придумали отборный русский мат! Саша, отстань от меня! Оставь меня в покое! Никуда я с тобой не поеду! Я вообще тебя знать не хочу, псих!

И чего я допилась? Да того, что меня, в тот момент, как я замолчала, набирая в легкие воздух для продолжения ругани, самым наглым образом перебили. Вот так просто и незатейливо, заявив самодовольно-пафосное:

— Твоё мнение меня не интересует. Я сказал, что ты моя, значит никого другого с тобой быть не должно.

***

Денис

Противный и жутко бодрый писк телефона начал раздражать в то самое мгновение, как только раздался. Отвечать моё сонное сознание категорически отказывалось, вынуждая меня продолжать валяться на грани сна и сознания. Но трель не утихала, а лишь больше раздражала, прогоняя сонливость и уступая место негодованию. Кому я там понравился средь темной ночи? И почему именно я?!

— Слухаю, — подавляя сладкий зевок, прервал я уже доставшую трезвонь.

Секундное молчание, а затем негромкое и виноватое:

— Деньчик, — голос Карины я узнал мгновенно, оттого и сел в постели резким движением.

По закону жанра, ни одна хорошая мысль голову не посетила. Тут же в сознании закрались бессчетное множество кровавых сцен, главной героиней которых являлась моя Кара.

— Что случилось? — голос предательски дрогнул в то время как сердце и вовсе замерло, с содроганием ожидая ответа девушки.

Ещё одна секунда молчания, а затем совсем уж тихое и жалостливое:

— Можешь забрать меня?

Откуда — не уточнялось. Голос звучал трезво… Что случилось?!

— Конечно, — поспешно заверил я, вскакивая на ноги и принимаясь лихорадочно одеваться, — где ты?

Пока натягивал штаны, Карина всё молчала, то ли не в состоянии ответить, то ли смутившись, то ли из-за страха, то ли ещё не пойми почему.

— Карина? — уже надев футболку, окликнул я девушку. Нехорошее чувство усилилось. Почему она молчит? Что-то серьезное произошло? Что вообще происходит с ней сейчас?!

— Я… в участке.

— В каком? — не понял я шутки, на миг остановившись посреди комнаты и с недоумением глядя в темную стену.

И тут случилось неожиданное. Мозг, на работу которого я жаловался очень редко, решил проснуться. И я вдруг понял… что готов ехать хоть в другую страну, если она попросит. Просто потому, что она попросит. Что бы не случилось, не произошло, где бы она не оказалась… Как же глупо! Но в то же самое время уверенность в правильности своих мыслей и желаний захлестнула меня волной.

— В полицейском, — чуточку отрезвил прозвучавший в тишине дома в трубке до боли полюбившийся голос.

Первой мыслью было, что я готов слушать её вечно. Вспомнился её заливистый смех, насмешливо вздернутая бровь, огненно-рыжие локоны, подвижная красивая фигура… Вторая мысль была куда более приземленной, её я и поспешил озвучить:

— В каком, мать твою, участке?! — не заорал, но довольно громко возмутился я.

Всех подробностей не зная, я имел весьма богатое воображение, которое не покинуло меня и в этот момент. Убийство, кража, угон автомобиля, избиение, торговля людьми, мошенничество? Что, блин, она умудрилась учудить?! Мы расстались пару часов назад, я её домой отправил!

— В полицейском, — интонация Кары небесной мгновенно изменилась, утратив виноватые нотки и теперь зазвучав увереннее и возмущеннее.

Она на меня ещё и возмущается!

Твою же мать, а!

Как она вообще это делает?

— Слушай, Дэнь, ты приедешь? — и, не дожидаясь моего ответа, эта рыжая нахалка самодовольно добавила, — Не приедешь, я тебя покусаю.

И, назвав номер участка, в котором она проводила время сейчас, Карина просто отключилась. Я так понимаю, моего мнения не спрашивали? Не то, чтобы я думал отказаться и бросить её одну, но уж могла бы быть и повежливее!

По дороге до продиктованного места я попеременно то возмущался, то смеялся, то сходил с ума от тревоги. И убедил себя в одном: чтобы не случилось, чтобы она не натворила, сесть в тюрьму я ей не позволю. Вложу всё свое состояние, сам буду адвокатом, если понадобиться, готов обзвонить всех своих знакомых, найти лучшего из лучших… Есть у меня один такой на примете. Но в тюрьму она не сядет!

Вот же невыносимая идиотка мне досталась! Мне?.. Да, определенно, мне. От этой мысли вначале стало чуточку волнительно, зато потом я уже не сомневался: моя! Моя Карина, моя Кара… Глупая улыбка изогнула губы сама собой и не отпускала до тех пор, пока я не приехал, безбожно нарушая все правила дорожного движения. Благо городок у нас не очень большой, в ночное время суток все предпочитают спать, поэтому ночью улицы практически пусты.

— Это не девушка, это беда, — усмехнулся я негромко сам себе и покинул салон автомобиля.

Заберу её к себе, и пусть только попробует возмущаться. У меня теперь есть отличный повод: чтоб не шлялась, где ни попадя!

Дежурный за мутноватым толстым стеклом на мое появление отреагировал совершенно индифферентно. Его не смутило даже мое обеспокоенное выражения лица, а на вопрос «где Карина Зайцева?» так и вовсе отвечал минуты три. Точнее, он всё сидел и молчал, наверно, подбирая слова. И только по истечению указанного срока, сделав шумный глоток чего-то из кружки с бегемотом, он безразлично поинтересовался:

— Рыжая?

Облегчение, что участок я нашел правильный и она действительно здесь. А затем ещё большая тревога: чего это он так долго отвечал? Неужели её здесь уже нет? И где она? В больнице?

— Да-да, — торопливо закивал я.

— Там, — махнул рукой мужичок лет тридцати, — забираете?

И, получив мое согласие, этот индивид затребовал выкуп. Естественно, оплатил я всё, не задумываясь, а потом с чистой совестью устремился к железной двери.

— Иди нафиг, — тут же прозвучал усталый и одновременно с тем недовольный голос моей Карины.

Признаться, я даже замер на месте от удивления, полагая, что обращение было ко мне. Но я ошибся, потому что в ответ ей раздалось хрипловатое и гневное:

— Ты достала уже!

— Нефиг было приставать, — поучительно заметила девушка.

Кулаки сжались сами собой. К ней кто-то приставал? Убью. Просто и незатейливо убью всех и каждого. Хотя, с другой стороны… Она же и мертвого достанет! Но это всё равно никого не оправдывает. Никто не смеет приставать к моей женщине.

— Ты неадекватная! — заорал мужской голос, отразившись от холодных стен.

А я порадовался, что возле двери меня было не видно. Мне, конечно, тоже никого видно не было, но это не великая проблема.

— Орёшь здесь только ты, — недовольно заметил третий голосок, тоже женский.

Сколько их там собралось? И что они делали вообще?

— А ты вообще заткнись, это всё из-за тебя!

— Слышь! — встрепенулся и четвертый голос, мужской, а за ним и ещё один, тоже мужской:

— Язык себе откуси и съешь, придурок.

— Я вообще не с вами разговариваю! — не унимался психованный парень.

— Мы заметили, — сухо подтвердил его собеседник, — и вот мне интересно, как скоро заметишь ты, что Кара с тобой не разговаривает?

— Дэнь, — отвечала та самая Кара, вынудив меня вздрогнуть. Как она увидела? — выходи уже и забери меня из этого дурдома!

***

Карина

Дверь открылась. Я этого не видела, не слышала, но в довольно прохладное помещение проник теплый воздух с ароматом крепкого кофе. Однако никто не показался нам на глаза, что было странно и подозрительно. Но ладно, может быть, мне просто показалось. На нервной почве…

Парни принялись между собой переругиваться, хорошо ещё, что в устной форме, а не как обычно… Да, хороша Карина, оказалась в одной с ними камере. А всё почему? Да потому что Саша придурок редкостный! Довёл, идиот, бедную меня. Машинально потерев пострадавшую руку, на которой кровоточили костяшки, я с умилением подняла взгляд на Александра. И улыбнулась, увидев сине-красный отпечаток на его скуле. И как я вообще до туда достала? А ответ прост: в прыжке…

— Я вообще не с вами разговариваю! — раздался едва ли не крик этого музыканта пристукнутого, готового вот-вот напрыгнуть не то на Егора, не то на Кирилла. Он и сам уже перестал понимать, кто из них друг, а кто враг.

Но меня не это заинтересовало. В этот самый момент я убедилась, что предположение мое было верным и в помещение действительно кто-то проник. Как я это поняла? По запаху… Едва ощутимый запах хвои и чего-то горького был только у одного знакомого мне человека.

— Мы заметили, — недовольно скривился Кирилл, — и вот мне интересно, как скоро заметишь ты, что Кара с тобой не разговаривает?

— Дэнь, — с мягкой улыбкой позвала я, неотрывно глядя на поворот, за которым расположилась дверь, — выходи уже и забери меня из этого дурдома!

Варя, сидящая рядом, наградила меня фирменным взглядом «ну ты и дура». Остальные тоже ничего не поняли, но Саша на всякий случай решил поскрипеть зубами, показательно сложив руки на груди. Парень был без труда проигнорирован.

— Да зачем? — насмешливо поинтересовался Дэнька, — вам тут и так хорошо.

— Дэня-а-а, — протянула я нехорошим тоном.

Я его не для того ждала, чтобы он меня тут оставил. И вообще, Саша должен отстать, если увидит меня с другим. Должен! Обязан просто! Иначе я его придушу, так незатейливо, и в лесочке прикопаю. А Дэн меня отмажет!

С очень трагичным вздохом Дэнька вышел из-за угла, но приближаться не стал, остановившись там и опершись плечом о стену. Взгляд насмешливый, но в глубине его я отчетливо разглядела мелькающий страх. На губах нахальная улыбочка… прямо как у меня меньше часа назад. Я тоже себя хозяйкой положения считала, пока меня вместе со всеми не заперли. И, опять же, за драку. Ну как так?

И если я улыбнулась при виде Дэньки, радостно и тепло, безмерно довольная его появлением, то все остальные как-то сразу насторожились.

— Денис Александрович? — уточнил Кирилл, удивленно вскинув брови.

— Обана! — не остался в стороне и Егор, единственный, похоже, кто был рад его видеть. Не беря в расчет меня.

Ещё бы, столько лет не виделись два старых друга.

— Дэня? — прищурился Саша, глядя не на математика в университете, в котором он, между прочим, учится, а на меня. В упор, зло, негодующе и будто спрашивая: «ты променяла меня на него?». Спроси он это вслух, я бы с достоинством ответила: «да, он куда лучше тебя». Но Саша не спрашивал, он и так уже всё видел.

— Ну и дела, — усмехнулся Дэнька, укоризненно качая головой, — какие люди… Карин, ладно ты, я уже морально подготовился к тому, что тебя из морга доставать придется, но вы-то все куда поперлись?

И последующие минут двадцать все мы наперебой пытались объяснить математику, что же у нас случилось. Я, к собственной радости, узнала подробности задержания Вари, Егора и Кирилла. И хоть на последнего я злилась, за подругу и брата была невероятно рада. Неужели они одумались и решили попробовать?.. Не прошло и пяти лет! Ах, нет, прошло.

По итогу нашего рассказа Дэня едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Он очень хотел, я это видела, но репутация не позволяла. Как к нему потом относиться будут, если он сейчас просто расхохочется?

Поэтому парень мужественно терпел, открывая нам дверь. Варя вышла первой, виновато опустив взгляд.

— Да всё нормально, — улыбнулся ей наш математик.

Понуро кивнув, Варенька торопливо отошла подальше, всё также не поднимая головы. А стоило ей оказаться вне видимости Дэна, как милая девочка вскинула руку и, глядя на меня, многозначительно провела большим пальцем поперек собственного горла. Выражение лица у нее в тот момент было весьма примечательным.

— Дениска, — радостно оскалился Егор.

— Давно не виделись, — ответил на улыбку Дэн, пожимая протянутую моим братом руку. Они даже обнялись, а у меня сердце от умиления сильнее забилось.

— Ты обязательно должен приехать к нам в гости, — поставил ультиматум Егор, ткнув в своего друга указательным пальцем, угодив тому прямо в грудь.

— Где-то я это уже слышал, — усмехнувшись, покосился он в мою сторону, где я старательно делала вид, что вообще не при делах.

Егор, рассмеявшись радостно и облегченно, отошёл к Вареньки и сделал то, отчего у меня едва челюсть вниз не упала, а у подруги сердце наверняка забыло, как и зачем биться надо. Егор встал за спиной Вари, обняв её руками за плечи и притянув к своей груди, после чего, похоже, совершенно неосознанно, потому что глядел то на меня, то на Дэна, хитро улыбаясь, положил свой подбородок ей на макушку. Всё, Варенька поплыла от счастья и умиления.

А Кирилл заскрипел зубами от злости. Он, к слову, выходил следующим, только при виде сладкой парочки в милых лицах моего брательника и подруги, замер на месте, пораженный если не до глубины души, то куда-то в то направление. Неловкость замял Саша, выходящий следом и пихнувший друга в спину. Дернувшись, Кирилл опустил голову, уткнувшись взглядом в пол, и также отошёл к стеночке. Подальше от Вари и Егора. Денису он ничего не сказал.

— Спасибо, что приехали, — натянул на лицо лживую улыбку Александр, протягивая математику руку, которую тот мгновенно пожал.

Происходило всё это на пороге камеры, а то, что я ещё не вышла, Сашу вообще никаким боком не волновало.

— Не за что, — улыбнулся Дэня уголком губ, — но больше так не делайте.

И Саша, кивнув, отошёл, наконец, к Кириллу. Склонившись к его уху, он принялся что-то торопливо и очень-очень тихо говорить. Мне до них уже не было никакого дела, передо мной встала более важная миссия под названием «убей двух зайцев одним выстрелом». В смысле, обними Дэню и, во-первых, покажи Саше, что у тебя всё хорошо и без него, и, во-вторых, просто обними его. Потому что так надо. Потому что так хочется. Потому что нет смысла отказывать себе в маленькой слабости.

— Дэнька! — обрадовано заулыбалась я, срываясь с места и вскакивая на математика.

К его чести и моему спокойствию, он меня поймал, придерживая руками за талию, а не пониже, и прижал к себе. Да даже если бы он последнего и не сделал, отцепить все равно бы не смог. И наверняка не потому, что я обвила его и ногами за талию, и руками за шею, и, если понадобиться, была готова ещё и зубами вцепиться.

Просто… с ним было хорошо. Даже не с ним в его доме или наедине, просто с ним. Рядом, чувствуя тепло и крепость его тела, ощущая дыхание в волосах, прямо как сейчас, и зная… что зная? Что он рядом. Просто рядом, просто есть, просто стоит вместе со мной.

Как, оказывается, мало людям для счастья надо.

— Не подлизывайся, — наиграно грозно пожурил Денис, и не думая меня опускать и отпускать, — и не пугай меня так больше.

Удивленно подняв голову, я заглянула в его совершенно серьезные, не взирая на улыбку, глаза, смотрящие на меня сверху вниз с нежностью и… ещё чем-то.

— Ты испугался? — хоть и было мне очень приятно, губы сами собой растянулись в ехидной улыбочке, — Что, нет больше желания по лесочкам покататься?

Да, я очень злопамятная. Особенно когда мне моим же убийством угрожают.

Наклонившись совсем близко, совершенно не замечая четырех пар удивленно-шокированных глаз, Денис выдохнул мне прямо в ухо едва слышное:

— С плёточкой? Тогда поехали.

Щеки ощутимо заалели, что не осталось в тайне от всех собравшихся. Отвечать я не стала, для порядка ещё и обиделась. Ноги опустила, планируя аккуратно соскользнуть, а потом и руки убрать, да только… так меня и отпустили! В общем, осталась я фактически в чужих руках, что невероятно радовало Дениса, льстило мне, забавило Егора и злило Сашу и Варю. Причем по поводу Вари я переживала куда как сильнее. Она ж… подруга, блин! Чтоб ей икалось всю ночь! От этой не убудет, она и мстить начать может, аргументируя это тем, что я, хорошая такая девочка, раньше ей про Дэню не рассказала.

— Вы всё ещё здесь? — вскинул брови мужчина, будто только сейчас заметил, что никто не ушел и даже не думал об этом, — Ребятки, два часа ночи, вам завтра рано вставать. Вон отсюда и все и чтоб я никого больше в подобных ситуациях не видел!

Удивительно — сработало! Нет, серьезно, я очень сильно сомневалась, что кто-нибудь из них хотя бы дернется, а тут… Варя, странно на меня посмотрев, первой поспешила удалиться, уволакивая за руку совершенно не сопротивляющегося Егора. Тот, уже почти уйдя, исхитрился обернуться и жестом показать Дэну, что он всегда на связи. Математик понимающе кивнул. Следом удалились и парни. Первым Кирилл, прожигающий нехорошим взглядом закрывшуюся дверь, который насилу тащил за собой Сашу. И все мы молчали.

Не знаю, почему молчали они, а мне было просто нечего сказать. Да и что можно вообще сказать в подобной ситуации? Я в объятиях другого мужчины и он это видит!

Открылась дверь, напоследок мелькнуло печальное лицо Александра, дверь закрылась… Мы с Дэном остались совершенно одни. В тишине и при тусклом освещении. Я у него на руках. А тут холодно, а он теплый… Не о том, Карина, совершенно не о том ты думаешь! Скажи ему спасибо и иди спать!

— Спасибо, — выдохнула я прямо в его щеку, потому что голова Дениса до сих пор была повернута по направлению двери.

Уголок губ дрогнул, а меня повернувшийся парень наградил теплым и нежным взглядом. Такое ощущение, будто он собирался сказать что-то вроде…

— Я приду в любое время дня и ночи, только дай знать.

Как же это прозвучало… трогательно. Как в сказке. В самой волшебной и доброй сказке о прекрасном принце. Она обязательно называлась бы «Красавец и я».

— Я это запомню, — пригрозила я шутливо, а у самой внутри весь мир перевернулся.

Это же… можно надеется на какое-то сказочное возвышенное чувство? Вроде любви… Можно же?! Потому что я, кажется, уже начала.

А почему нет? Мы с ним целовались, что идет в плюсик к карме. Целуется Дэнька просто-таки обалденно, ещё один плюсик. Выглядит тоже здоровски, не звезда глянцевых журналов, да и слава Богу! Фигура… м-м, какая у него фигура! Ещё чуть-чуть и я её совершенно случайно могу слюной закапать. Сейчас, когда он прижимает меня к себе, я могу насладиться всеми прелестями крепкого рельефа. Обязательно вынужу его снять футболку. Когда-нибудь попозже. А характер… божечки, это же мечта идиота! Он добрый, внимательный, заботливый, приехал за мной среди ночи, хотя сам спал, это по голосу было хорошо понятно! Вот разве не хороший? Нет, замечательный…

— Карин, — глаза, находящиеся так близко, завораживающе мерцают.

— М? — отозвалась я, сама того не понимая. Мысли витали где-то высоко в звездном небе.

Такое ощущение, будто я лечу. Просто парю среди облаков, а на душе так легко-легко и свободно, и сказочно, волшебно, чудесно! И хочется кричать от счастья, кружиться, смеяться и улыбаться!

— Каринчик, — прошептал Дэнька, самый ненормальный псих из семи миллиардов на земле обитающих.

И начал ме-е-едленно склоняться ко мне с очевидным желанием поцеловать.

Время замерло, сердце принялось заметно пропускать удары, ещё и голова закружилась от нехватки воздуха, потому что я дыхание задержала, ловя каждый миг.

Глухой удар сердца и все далекие шумы, доносящиеся с улицы, отодвинулись куда-то далеко, сознание перестало их воспринимать. Губы всё ближе и ближе. Ещё один удар, ощутимее и громче — потеряла значение обстановка вокруг, все мысли, словно испуганные шумом птицы, разлетелись в разные стороны, не обещая мне вернуться. Сияющие глаза, в которых я решила утонуть, приблизились практически вплотную. Удар сердца — прикосновение к губам…

С оглушительным грохотом распахнулась железная дверь!

— Вы ещё долго тут торчать собираетесь? Там все ваши уже давно ушли.

С тихим стоном разочарования я соскользнула вниз. Хочу заметить, не по собственному желанию, меня Дэня поставил. Парень выглядел ничем не лучше, такой же разочарованный, раздосадованный, недовольный и с ещё не потухшим огоньком страсти в глубине глаз.

— Да, — резче, чем надо бы, ответил он хрипло, отворачиваясь от меня, — мы уже уходим.

Его теплые пальцы переплелись с моими, теперь уже тоже теплыми, и парень настойчиво повел за собой. Мимо дежурного я проходила, понуро опустив голову. Такое ощущение, судя по его хитрющей улыбочке, что он всё видел. Ничего смертельного, конечно, но приятного мало.

Уже оказавшись на осенней прохладе, я глубоко вдохнула холодный воздух. Заалевшим щекам стало легче, да и пыл несколько остудило.

— Блин, — спохватилась я так не вовремя, увидев собственное авто.

Дэня тут же остановился и повернулся ко мне, взглядом интересуясь, что случилось.

— От нас же вещи забрали, — вспомнила я.

Возвращаться совершенно не хотелось.

— Да забрал я! — крикнул Егор недовольно, который вышел из-за моей машины, держа довольную и отчего-то слегка покрасневшую Варю за руку.

М-м-м, а вот это уже интересненько. Глазки сияют, на припухших губах глупая счастливая улыбочка, волосы чуточку растрепались… У Егора точно такой же набор синдромов. Мои губы в ехидной улыбочке растянулись сами, чесслово! Похоже, не только нас на самом интересном месте прервали.

— Отлично, — совершенно невесело улыбнулся Денис, на мгновение сжав мою руку сильнее, будто совершенно не хотел отпускать.

Сказать ему, что я и сама расставаться не хочу? Нет, не буду, тогда точно не отпустит, а у меня занятия завтра, вещи дома, как и одежда. Да и вообще…

— Сейчас приду, — пообещала я Егора.

Братик, будучи мальчиком умным, тут же сообразил, что им лучше скрыться с поля зрения. Пиликнула сигнализация, приветливо моргнули фары, на миг осветив округу, Егор с Варей торопливо запрыгнули на заднее сидение.

И вновь мы с Дэном остались одни. Только теперь не покидало ощущение, что за нами внимательно следят.

— Ну, — как можно веселее улыбнулась я, а у самой на душе кошки скреблись, — спасибо ещё раз, что выручил. И прости, что потревожила…

— Перестань, — улыбнувшись, покачал парень головой, разворачивая меня к себе лицом, а сам встал спиной к моей машине, — было весело и, я уже сказал, ты всегда можешь рассчитывать на меня.