Глава 10

Варвара

Полутемень моей обычно светлой комнаты, негромкий шум играющей на какой-то радиостанции мелодии, чуть раздражающий голос поющей о любви девушки, тоска, хандра, печаль… злость, ненависть, негодование и тысячи мельчайших бумажек, усеявших весь деревянный пол.

Если ты надумал в жизни что-то поменять, надо делать это с размахом. По этой простой причине за сегодняшний день у меня случилось заметное проредение в коллекции постеров любимой группы. Извиняюсь, уже не любимой. NuclearBun с этого момента в прошлом, а почетное первое место в рейтинге «любовь всей жизни» занимает Lethal ecstasy, до этого момента стоявшая с Колобком на одной строчке.

А потом, когда руки уже устали кромсать бумагу и в живых не осталось ни единого упоминания о NuclearBun, я обессилено опустилась на пол, устроившись среди общего мусора, потянулась к пульту и включила сборник группы брата своей лучшей подруги. Комната тут же наполнилась негромкой барабанной дробью, щедро сдобренной гитарным аккомпанементом. Выждав небольшое вступление, солист начал свою удивительную песню звонким, хорошо поставленным голосом.

Люблю тебя, мой смысл жизни,

Ведь в ней ты главный человек.

С тобой мне не страшны болезни,

С тобой хочу прожить свой век.

Люблю тебя, мой ангел светлый,

Ведь даже в самый хмурый день

Своей улыбкой белоснежной

Прогонишь ты любую тень.

Люблю тебя, моё спасенье -

Ведь больше я не одинок,

Мне быть с тобою — наслажденье,

Пусть долгим будет этот срок.

Телефонный звонок в своей излюбленной манере всё испортил. Задорная трель в данный конкретный момент настроение ни разу не поднимала — она раздражала и бесила. Дерганым движением схватив аппарат, я с раздражением уставилась в неизвестный набор цифр, до этого дня мной ни разу не виденный. Но это, как я уже и сказала, было до этого дня, за сегодня я одиннадцатизначную комбинацию выучила наизусть, чтобы с негодованием ткнуть в зеленую кнопочку и заорать, едва поднеся телефон к лицу:

— Катись ты к чёрту, маразматик ненормальный, и не звони мне больше!

В этот момент было принято нелегкое решение: больше никаких парней с именем Кирилл, никаких рыжих парней и никаких рыжих парней с именем Кирилл!

***

Кирилл

В недоумении поглядев на пластинку сотового в своих руках, я раздраженным движением запихал его в задний карман, мысленно усмехнувшись — «тридцать шесть».

— Санёк, — позвал я сегодня как никогда неадекватного солиста, который на меня даже не посмотрел, — ты мне что-нибудь адекватное скажешь?

Например, очень бы хотелось услышать ответ на вопрос: «По какой такой причине Варька с Кариной сбежали?». На самом деле, моё эгоистичное эго в данный момент волновала лишь Варвара, до её подруге же не было никакого дела. Но загвоздка в том, что Вареник свалила сразу после того, как отошла «проведать» Карину, которая написала ей сразу после того, как вернулся разъяренный Уорд, который её тоже проведать отошёл!

— Иди на… — очень дружелюбно отозвался друг, сидя в углу комнаты за большим деревянным столом. Окружала парня живописная картина из скомканных листков бумаги, пары сломанных карандашей и на половину пустой бутылки чего-то алкоголь содержащего.

Пил он прямо с горла, ни на кого не глядя и не поднимая головы от очередного листа бумаги у себя под носом.

Я вопросительно глянул на каждого из группы поочередно, получив в ответ молчаливые заверения в том, что они к происходящему не имеют никакого отношения и даже сути проблемы не знают. Факт прискорбный, придется разбираться самому.

— Уорд, — подошёл я к столу.

— Свалил! — рявкнул парень, не поднимая головы.

Резким движением схватив листок, он пробежался по нему чуть затуманенными глазами, что-то мысленно прикинул, скривился и отшвырнул очередное неудачное произведение за спину не глядя, перед этим ожесточенно скомкав.

— Сань, — громче и требовательнее попытался я привлечь внимание нашего солиста, в этот момент как раз рывком достающего новый белоснежный лист из толстой стопки рядом с собой.

— Сва-лил, — четко разделяя слово по слогам, вновь не пожелал он обратить на меня внимания.

— Ты мне нормально объяснить можешь, что случилось?

— Могу, но не буду. Теперь исчезни.

— Бесполезно, Кир, — бросив на Уорда странный взгляд, просветил меня Макс, присосавшийся к темной бутылке, — он никого не слушает.

— Тогда валите, — посоветовал Саня грубо, принимаясь что-то писать.

— А ничего, что это мой дом? — вскинул руки Гриша, не пойми кого призывая к справедливости.

Отвечать ему никто не стал. Саня так вообще считал, что ничего странного или ненормального он не делает. Он и так всегда импульсивным был, к этому, в принципе, все давно привыкли, но непонятно было, что же у них с Кариной там такого произошло. Поматросил и бросил? Было бы логично, однако обычно Уорд после разрыва с девушками, которых привел знакомиться с группой (а было таких всего две!), себя подобным образом не ведет. Если разобраться, у него девушки вообще дольше, чем на одну ночь, не задерживаются. Отношения с остальными длятся не больше пяти дней, максимум семь. И не выглядит он так, будто ему только что счет на семь миллиардов выставили. Безразличие, пофигизм, зачастую отличное настроение — да, злость, раздражение, желание кого-нибудь убить — нет!

— Сань, — предпринял я ещё одну попытку достучаться до парня, отлично понимая, что что-то тут идет не по привычному сценарию.

— К чёрту! — разозлился он окончательно, вскакивая на ноги столь резко, что стул с грохотом опрокинулся на пол. Замерев на мгновение, всего одно, будто решая, совершать задуманное или нет, Саня остановился на первом варианте и, глянув на меня из-под бровей, утробно зарычал, рывком подавшись вперед.

— Успокойся! — велел я ему, легко уклоняясь от яростного удара правым кулаком.

От левого не ушёл…

***

— Ну ты и придурок, — раздраженно рычал Саня несколько минут спустя, сидя на диване рядом с Никитой, с закинутой назад головой, заплывшим глазом и платком, прижатым к кровоточащему носу.

— На себя посмотри, — зло откликнулся я, практически полностью повторяя позу друга.

Только в глаз мне не прилетело, пострадать успел лишь нос. А среагируй парни позднее, чем через двадцать секунд, мы бы друг другу не только носы подправили — убили бы!

Бумажная салфетка, насквозь пропитавшаяся кровью, полетела на пол, упав рядом с ещё двумя такими же.

— Дибил, — не мог всё успокоиться Уорд, сидя в трех метрах от меня.

Никита был рядом с ним, поблизости от меня устроился Макс, Гриша и Сеня будто невзначай плавали из стороны в сторону между нами, готовые в любой момент разнять вновь начавшуюся бойню. И если мы с солистом сидели смирно, то накалившаяся обстановка говорила сама за себя.

— Идиот, — буркнул я.

— Урод.

— Псих.

— Прекратили! — прикрикнул Гриша.

— Заткнись! — рявкнули мы с Сашей разом с разных сторон.

— Да хватит вам, два идиота…

— Макс, заткнись, а? — ещё пока вежливо попросил я товарища.

— Да, Макс, у Кира что-то нервишки пошаливают, — не смог смолчать этот идиот, славой по голове стукнутый.

— Бесишь, — гневно уставился я на него.

Отняв платок от лица, от также негодующе вонзился взглядом в меня, мысленно желая скорейшей смерти в страшных муках.

— ПМС? — криво усмехнулся он.

— У тебя? — выгнул я бровь дугой.

Скрип зубов, гневный прищур глаз, раздувающиеся от негодования крылья носа. С места мы с ним сорвались одновременно, успев сцепиться до того, как остальные вмешались.

***

Карина

— Победила, победила, победила, — пританцовывала невероятно радостная я, стоя у ворот нашего с Егоркой дома.

Неторопливо приблизилась огромная черная Эскалада. Причем неторопливость эта будто говорила за Дэню: «Это я специально тебе уступил». Но нет, это было не специально! Я победила, сама!

— Кто молодец? — широко улыбаясь, запрыгнула я на пассажирское сидение рядом с Дэнькой, решив не тратив время на перегон машины в гараж. Что с ней здесь случится?

— Я молодец, — нагло заявил математик, страгиваясь с места.

— Ах так, да? — прищурилась я, не в состоянии скрыть задорной улыбки.

Так легко и радостно было находиться рядом с этим психом ненормальным. Я не могла перестать улыбаться всю дорогу до дома, когда существовала серьезная опасность вылететь в кювет.

— Да! — решительно подтвердил Дэня собственные слова, — Я учебу не прогуливаю, не пойми с кем не шастаюсь…

— Это ты сейчас на кого намекаешь? — насторожилась я, повернув к нему голову.

— На себя, — бросил он на меня взгляд, — вот честно, я бы с собой гулять не ходил.

Усмехнувшись, я постаралась сделать голос максимально испуганным.

— Останови.

— Поздно! — обрадовали меня.

И я опять начала широко улыбаться. Не собиралась я никуда, мне с ним слишком хорошо, чтобы вот так вот просто махнуть рукой и остаться одной.

— И куда мы? — откинувшись на спинку, поинтересовалась я, глядя вдаль.

— Веселиться.

***

Ух, как мы веселились… Мы та-а-ак веселились! Это был тот самый вечер, после которого нужно менять имя и бежать в другую страну.

— Ну почему, если веселиться, то обязательно напиваться? — трагично взывал к моей вечно спящей совести Егор, забирая меня из ночного клуба в три часа ночи.

— Оно, — Дэня предпринял попытку подняться, пьяно икнул и остался сидеть, — само так вышло.

— Два тюленя, — покачал Егор головой, легко перехватывая меня поперек талии и, оторвав от пола, зажал подмышкой.

— Нет, — поднял математик палец вверх, — мы не просто два тюленя.

— Мы два тюленя, у которых теперь есть вип-карты от двух популярных ночных клубов города, — вставила я, не чувствуя себя виноватой.

Наоборот, мы с Дэнькой где-то даже молодцы.

— Связи среди охраны, — добавил и Дэнька, продолжая сидеть.

Пьяненько хихикнув, я потянулась и достала небольшой клочок бумаги из самого надёжного женского тайника — бюстгальтера.

— И номер телефона Коленьки Жильцова.

А Николай Владимирович Жильцов — это владелец элитного клуба… не помню, какого именно.

— Ты… — Дэня удивленно на меня посмотрел, — как это сделала вообще?

— Талант, — самодовольно улыбнулась я, — не пропьёшь.

— Я бы поспорил, — недовольно заметил Егор, и добавил уже не мне, — может, к нам?

Денис Александрович честно попытался возмущенно фыркнуть. Попытка его не принесла положительного результата. Тогда он решил подойти к проблеме с другой стороны и отрицательно покачать головой, но вместо этого не удержал равновесия и завалился лицом на мягкие подушки. Уже оттуда до нас донеслось приглушенное и невнятное:

— Я в порядке.

В общем, Егор сначала отнёс в свою машину меня, осторожно устроил на заднем сидении и закрыл дверь, уходя. Краем сознания я успела отметить, что он достал мобильник и кому-то позвонил. Когда я уже спала, периодически негромко посмеиваясь, открылась пассажирская дверь и на переднее сидение был впихнут не особо сопротивляющийся но особо недееспособный Денис, которого мой брат ещё и ремнём безопасности перетянул. Только после этого Егор сел за руль, громко и облегченно выдохнул, постоял недолго и стронулся с места, увозя нас куда-то по ночным улицам.

— А мне завтра на парах сидеть, — вспомнила я, скривившись.

— Не завтра, а сегодня, — меланхолично исправил Егорка.

— А мне завтра пары вести, — обреченно добавил и Дэня.

— Молодцы, что вам ещё сказать?

Выглядел брательник так, будто серьезно обиделся. Но это ничего, я об этом позже подумаю… Если вспомню.

***

Вот всегда себе говорила, что не придумали ещё ничего глупее, чем вставать в семь утра. На часах девять: ноль-ноль, аудитория на третьем этаже нашего универа забита не выспавшимися и уже уставшими студентами. Внимание: математика! И вот знаете, что самое досадное во всей этой ситуации? Что я умираю от головной боли и сухости в горле, вынужденная сидеть сейчас здесь, а Дэня скачет у доски, воодушевленно нам что-то вещая. Вникать я даже не пыталась, зато исправно конспектировала каждое произнесенное им слово, помня об угрозе сдать сессию только с третьего раза.

Минуты тянулись мучительно долго, будто тоже устали и заставляли себя продолжать движение, одновременно с этим проклиная всех и вся. Не могу сказать, что осуждала бы их.

Не заснуть мне помогала лишь совесть, которая слабым таким голосочком, сама себе не веря, шептала, что Дэне сейчас тоже плохо должно быть по всем законам физики и он просто притворяется. В общем, не спала я из-за любопытства, не желая пропустить тот момент, когда наш математик интегрированный свалиться без сил.

Увы, не дождалась. Дэня встретил нас бодренько, в том же состоянии он лекцию и завершил, одарив меня напоследок чуть насмешливым взглядом. А когда я переставляла ноги в сторону следующей аудитории, снуя в потоке других студентов, на мой телефон пришло коротенькое смс: «Две таблетки»- вещало послание. Вначале я ничего не поняла, но до меня дошло, когда отправляла телефон обратно в недра сумки, где и обнаружила явно мне не принадлежащую коробочку обезболивающего. Пока запивала вожделенные таблеточки, успела сочинить для Дениса целое сочинение на тему его прекрасности и добродушности, благодаря его за догадливость и щедрость.

Остальные пары прошли более-менее спокойно. Несколько раз во время перекличек преподаватели внимательно меня разглядывали, учитель биологии даже заметила:

— На прошлом уроке тебя не было, — но заострять на этом внимания не стала, за что ей отдельное спасибо.

Веселее всего оказалось на первом в этом году уроке русского языка. Молодая симпатичная женщина расположила к себе с первого своего появления:

— Опять люди, — обреченно простонала она, скривившись, как от сильнейшей боли. И, пока мы молча сидели и в удивлении глядели на неё, прошла к своему месту и плюхнулась на стул, подсунув одну ногу себе под пятую точку. Вот после этого она раздраженно отшвырнула принесенный с собой толстый учебник, подперла кулаком щеку и добавила, оглядев нас всех:- ненавижу людей!

Ну, собственно, группу к себе она расположила сразу же. Половину пары мы просто проговорили ни о чём. Парни с ней заигрывали, она охотно делала вид, что ведётся, а потом говорила какую-нибудь фразу, вызывавшую повальный смех и ставя всех флиртующих на место. Зато затем, нежданно-негаданно вдруг улыбнулась пакостливо, встала и бодренько куда-то утопала, чтобы вернуться через минуту с листочками.

— Я просто посмотрю на ваш уровень образования, — улыбнулась она ещё раз.

Да так, что содрогнулись все из заигрывающих с ней парней. Нашего мнения она не спрашивала и весело раздавала заготовленные тесты, совершенно не слушая наших просьб, угроз, шуток и даже мольбы пролетали мимо неё. Логично, что остаток пары мы пытались напрягать память в попытках вспомнить хоть что-то об омонимах русского языка.

Неожиданно громко прозвучал в общем стоне отчаяния звонок чьего-то телефона.

— Блин, — выругался Илья, подняв на заинтересованно на него смотрящую преподавательницу виноватый взгляд.

И что вы думаете, он скинул вызов? Да как бы не так! Глянув на дисплей телефона, он ещё раз виновато покосился на Марину Сергеевну и принялся медленно подниматься из-за парты.

— Илья? — выгнула она брови вопросительно, удивленная его поведением.

Естественно, все остальные думать про этот тест забыли!

— Очень важный звонок, — вместо извинения заявил парень, отвечая на вызов так, что захихикала вся группа:- Оло.

Уже начав движение к двери, он остановился, так до неё и не дойдя, и в тишине аудитории раздалось его недовольное:

— Чё те надо?

Группа уже откровенно смеялась, сопоставив «важный звонок» и «чё те надо». Да и сама Марина Сергеевна пыталась сдержать улыбку, глядя на него.

— Сегодня вторник, — просвятил Илья своего собеседника, а затем, немного помолчав, продолжил, — нет, не воскресенье. Нет, никуда я с тобой не поеду…Что говоришь? Сколько? А какое? Нет, ну раз столько купили, да меня там ещё и никто не ждёт — надо идти. Точно. Да, буду. Во сколько? Ага, понял. А так можно? Тогда возьму с собой одного…друга. Да, друга. Ты дурак что ли? Всё, на связи.

— Вторник это маленькая пятница? — язвительно вопросила Марина Сергеевна, как только Илья скинул вызов и вернулся на своё место.

Ничуть невиновато пожав плечами, улыбающийся парень вернулся к своему тесту. Нам не осталось ничего иного, кроме как последовать его примеру.

С огромным наслаждением в конце дня я уселась на водительское сидение своей любимой машинки, отгораживаясь от шума и суеты, происходящих за стеклом. Пиликнул телефон в сумке, за которым я тут же потянулась, начиная глупо улыбаться. В душе поселилась надежда, что сообщение пришло от него, от Дэньки в смысле… И как бы меня эти мысли не пугали, мне с ним всё же было очень хорошо, а за пустые мечтания никто по голове не настучит, так что это было тем немногим, что я себе позволяла.

«Погуляем сегодня?»

Сообщение вызвало не радость, как я на то рассчитывала, увидев отправителя, о тошноту, отвращение, приступ резкой головной боли и негодование.

— Нет уж, — прошептала я, печатая ответ.

«Я с тобой больше не гуляю».

Отправлено. Доставлено.

«Почему?»- последовал незамедлительный ответ.

«Для здоровья опасно».

И это я сейчас не только про нашу мини-вечеринку. Я тут и про руки свои вспомнила, и про лоб в зеленке, и про то, что зелёнкой и замазывалось, и про душ, и про кладовую, и… ой, да ну нафиг!

«Обещаю, в этот раз ничего не произойдёт».

И вот понимала же я, что что-то наверняка случиться, но всё равно глупо улыбалась, чувствуя обжигающее до боли тепло в груди, от которого хотелось прыгать, танцевать, визжать…

«Через час у меня?»- отправил Дэня вслед за последним своим сообщением и это.

Обреченно вздохнув, я мысленно сказала себе «нет», а пальцы уже отвечали «да».

Что ж, у меня ещё час в запасе — успею смотаться до работы. Возьму там пару проектов, за несколько ночей управлюсь. И себе денег заработаю, и с заказами остальным подсоблю.

У родного здания Аляски я оказалась всего минут пять спустя. Начальства на месте не оказалось, поэтому и времени я потратила немного, быстро скинув пару файлов на флэшку и прихватив несколько документов, после чего быстренько удалилась.

Оставшееся время я просидела в машине, ища в Интернете все ближайшие магазины…рок атрибутики. Да, заело меня. Для начала, куплю себе пару кожанок, возможно, бандану. А ещё пару сборников двух конкретных групп. Просто чтобы сравнить и решить, кто же из них мне больше нравится. Когда я уже собиралась быстренько посетить один из них, раздалась звонкая трель телефона и на экран выскочила задорная строчка: «Я избавился от всех студентов и свободен».

Мозг машинально принялся вспоминать, сколько же там лет дают за массовое убийство.

«Сейчас буду»- ответила я, откидывая мобильник и заводя мотор.

Через десять минут моя маленькая белоснежная красавица уже припарковалась рядом с огромным черным зверем, чей хозяин стоял на улице, прислонившись боком к капоту.

— Поехали, — приказала я, едва вывалилась из машины.

— Куда? — не понял он, в недоумении глянув наверх, судя по всему, на окна своей квартиры.

— Ну надо, — надула я губки, вместо нормального адекватного ответа.

Кто бы мне сказал, почему Дэня повелся?

— Ладно, ведьма, — сдался он на милость победителя, пиликнув сигнализацией своего монстра.

И пошел не к водительскому месту, а ко мне. Сам открыл дверцу и усадил на сидение, привычно подцепив за талию. Не знаю, почему я вдруг заулыбалась…

***

— Смотри, — шепнула я парню, хватая того за руку и притаскивая к себе.

Стоило математику придвинуться ещё ближе ко мне, так, что, кажется, не осталось свободного места, я указала ему на тот самый привлекший моё внимание диск, а сама украдкой огляделась, радуясь, что в переполненном магазине на нас никто не обратил внимания. Только, похоже, Дэна такой поворот событий совершенно не устраивал. Как ещё объяснить, почему он вдруг наклонился совсем близко ко мне, утыкаясь носом в рыжую макушку, и нарочито медленно протянул руку через моё плечо, чтобы с долей безразличия подцепить ту самую коробочку, на которую я ему и указывала.

— Ultra vitam, — прочитал он вслух.

Голос прозвучал совсем близко от моего уха, дыхание чуть потревожило волосы, вызывая табун мурашек по коже. Сглотнув, я повнимательнее присмотрелась к обложке, выполненной в готическом стиле, стараясь успокоиться и не думать о близости Дениса.

Среди густого черного тумана отчетливо проглядывалось красивое, но жесткое женское лицо. Вот вроде и правильные черты лица, но в тоже время грубые, острые скулы, немного странный контур губ, чуть раскосые глаза, мерцающие безразлично и одновременно с тем восторженно, живо и радостно. Длинные черные волосы её разметались в разные стороны, будто сдуваемые сильным порывом ветра. Правую половину бледного лица украшала странная руническая символика, какое-то непонятные узоры, линии, завитки… В купе с щедро подведенными черным глазами смотрелось весьма и весьма эффектно. Ниже её большими буквами серебряного цвета было выведено название, нужно полагать, группы, где вместо «t» красовался усыпанный алыми камнями крест. Готичность, трепет и уже звучащие в ушах удары музыки вызвали у меня легкую улыбку.

— Слышал что-то подобное, — задумчиво произнёс он, переворачивая диск другой стороной. Там, среди тумана, такими же серебряными буквами было красиво выведено, опять же, название группы, а ниже немалый список исполняемых ими песен.

Дэн, наверно, углубился в собственные воспоминания и именно поэтому, не отдавая себе отчёта, легко поцеловал меня в макушку. Поцеловал. Меня, блин! И ему ничего, он так и продолжил диск разглядывать, а у меня сердце сначала остановилось, потом зашлось в бешеном ритме, щёки опалило жаром, перед глазами все поплыло… Странные, очень странные чувства я испытала от происходящего. От непринужденности и легкости момента, от нежности Дэна…

— Покупаем? — поинтересовалась я, пытаясь перевести свои мысли в другое русло.

И совершила огромную ошибку, когда, не сумев отстраниться, чуть повернула голову, чтобы была возможность взглянуть на Дениса. Наши носы соприкоснулись, взгляды встретились, а губы оказались столь близко друг от друга, что появилось физически ощутимое желание потянуться и прикоснуться к ним…

— Что угодно, — неожиданно хрипло произнёс мужчина, глядя на меня сверху вниз мерцающими потемневшими глазами.

Появилось ощущение, что это сейчас не на счет диска сказано было.

— Тогда… — попыталась я сделать хоть что-то, к собственными стыду начиная переводить взгляд с глаз Дэни на его же губы. И ведь понимаю, что глупо и что он всё видит, а поделать с собой ничего не могу.

Тут ещё и он, неизвестно о чём думая, начал о-о-очень медленно склоняться ещё ближе ко мне, с ясным намерением… поцеловать? А взгляд, который продолжал глядеть исключительно в мои глаза, будто спрашивал разрешения. И я, затаив дыхание, чуть кивнула, закрывая глаза.

Время остановилось в ожидании чуда. Сердце замерло, внутри все застыло, болезненно сжалось…И дождалось. Прикосновение чужих мягких губ было подобно взрыву. Яркому, просто таки ослепительному, сносящему все мысли, будто ударной волной или порывом ветра. Осторожное, едва ощутимое, но передающее невообразимую гамму эмоций… Чтобы в мгновение ока смениться более требовательным, страстным, сильным. Широкая ладонь легла на затылок, опрокидывая назад мою голову, вторая обняла за талию. Дэн притянул меня совсем близко к себе, так, что я чувствовала его практически каждой клеточкой тела. Позабыв обо всем на свете, я тоже потянулась и обвила руками его шею… отвечая на безумный поцелуй.

Эмоции сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Радость, страх, возбуждение, неверие, облегчение, осознание…

— К чёрту всё, переезжай ко мне.

— Чего?! — воскликнула я, наверно, на весь магазин, резко отстраняясь от парня.

Который, похоже, совсем умом поехал.

— Не хочешь? — грустно как-то улыбнулся он, медленно отодвигаясь назад, но не убирая руки с моей талии, — Жаль… Выбрала? Это всё? Здорово, пошли на кассу.

И пошли, собственно, на кассу мы: делающий вид, что ничего не произошло Дэн, утаскивающий меня за собой, и покорно переставляющая ноги позади него, конкретно приофигевшая я. Это… что сейчас такое было? И я даже не про поцелуй, хотя, нет, про него тоже. Удивительно, волшебно, невероятно — слов огромное количество и в тоже время мне нечего сказать. А… всё остальное? Переехать? К нему? Мне?! Да с какого перепуга? С чего вдруг, почему, по какой причине?

— Это всё? — безукоризненно вежливо поинтересовался кассир — молодой худощавый парень вполне примечательной внешности.

— Всё? — повернулся ко мне Дэня.

Поскольку я промолчала, решать пришлось ему, и срочно — за нами в очередь уже встал какой-то мужчина с черными волосами в простых синих джинсах и в кожаной куртке.

— Да, — чуть помедлив, вновь уделил он внимание парню на кассе, — это всё.

И протянул тому зелёненькую купюру, торопливо выуженную из коричневого кошелька. Парень быстро нас рассчитал, выдал Дэне сдачу и с улыбкой пожелал «приятного прослушивания и приходите к нам ещё».

Дальше было странно, но очень приятно: отойдя от кассы, математик вольготно приобнял меня за талию, притягивая к себе, и вот так неспешно покинул магазин.

— Ты чего? — уже на улице спросила я у него, сильно удивленная происходящим.

Поцелуй, покупка диска, хотя это было весьма и весьма предсказуемо, предложение переехать, теперь вот обнимает идёт. И улыбается, как кот, сметаны накушавшийся. Странный, очень странный тип. И псих. И вообще…

— Ничего, — улыбнулся он ещё шире, что увидеть я умудрилась лишь после того, как исхитрилась извернуться и закинуть голову назад. Идти так было не очень удобно, зато открывался новый забавный вид на Дениса. Я даже улыбнулась.

Парень чуть склонил голову, отчего мне стало ещё смешнее, посмотрел на меня по-доброму и задорно чмокнул прямо в лоб. Хихикнув от непередаваемых ощущений, я позволила довести и усадить себя на сидение машины. И даже пристегнуть! Проделав все эти нехитрые действа, Дэня и сам оказался внутри машины. Только никуда мы не поехали, потому что парень посчитал своим долгом начать наслаждаться музыкой неизвестной мне группы прямо сейчас. Провозившись недолго с покупкой, он в конце концов вставил диск в специальное отделение, а черная коробочка полетела на заднее сидение. Подумав с мгновение, система одобрительно мигнула и кожаный салон наполнился вначале ненавязчивыми мелодичными звуками гитары, затем к ней присоединились глухие удары барабана, и только потом из динамиков полился женский голос.

Людям веры нет

И в этом вся суть,

Озвучь свой запрет -

Пусть изменят свой путь.

И запомнят они -

В мире нет тепла,

Не будут больше верны

Те, в ком жизнь текла.

Голос солистки Ultra vitam звучал вполне обычно на мое скромное усмотрение. Лишь только несколько грубовато и с хрипотцой, едва слышной. А в целом — обычный женский голос, где-то даже приятный. Да и поёт она спокойно, размеренно, не переигрывая. Или, может, просто песня такая?

Как выяснилось позже, когда мы всё же покинули небольшую парковку, это просто мне показалось, что девушка спокойная и адекватная. Я жестоко ошибалась и отлично это понимала, в тихом шоке слушая настоящие рок и метал песни о наркотиках, крови, бессмысленности жизни, бесполезности власти, глупости и наивности людей, отсутствии Всевышнего и о многом-многом другом. Чистой воды анархисты. А ещё атеисты. И вообще — неформалы. Не знаю, как именно это слово пришло мне на ум, но уходить оно больше не желало.

— Забавные, — одобрительно отозвался о них Дэня, уже паркуя автомобиль рядом с моей беленькой Авдотьюшкой перед собственным домом.

Заглушив мотор, он потянулся и вытащил диск, намереваясь забрать его с собой, чем меня неслабо удивил. Зачем? Понравились, что ли?

Уже в доме математика, в котором я себя чувствовала совершенно спокойно и непринужденно и где-то даже, словно у себя дома, мы продолжили знакомиться с творчеством в высшей степени странной группы.

Если ты счастье нашёл -

Не верь никому и глаза закрой,

Сделай всё, чтобы мир ушёл,

Усмехнись и махни рукой.

Уйди, бреди туда, где нет никого

И где не будет никогда

Не оглядывайся, не смотри на них,

Пусть живут люди так, как хочется им.

— Пессимисты, — вынесла я вердикт.

— Реалисты, — поправил Дэня.

— А ты умеешь играть? — вдруг спросила я невпопад, удивив саму себя.

— На чём? — с улыбкой посмотрел на меня парень.

— Ну, — я задумчиво потерла лоб. И только сейчас поняла, что Егор мне мало что рассказывал об этом периоде своей жизни. Группа? Да, была. На этом всё. Из подробностей лишь всем известные факты, никаких имен, никаких веселых историй из совместного творчества, вообще ничего. А сам Егор одно время сильно увлекался музыкой, поэтому играть умеет и на гитаре, и на фортепиано, и поёт хорошо, только редко. Поэтому у меня даже малейших представлений нет, кем бы мог быть Денис.

Дэн, видя мой глубочайшие раздумья, только посмеялся.

— На гитаре? — рискнула предположить я.

И угадала.

— Ага, — весело признал он свои заслуги.

— А ещё на чём-нибудь умеешь? — жадно подалась я вперед. Голосок в голове зашептал, что у Дэни можно было бы много разузнать об их группе.

— На ударных немного.

Ага, значит, Дэн был гитаристом! Здорово как!

— Дэнь, — подалась я ещё ближе к нему, возбужденная возможностью узнать что-то интересное, о чём так долго молчал Егор.

И совершила тем самым свою самую глупую ошибку. Музыкант плавно опустил взгляд с моих глаз на мои же губы. Краткий миг понадобился на то, чтобы я признала себя полноправной кретинкой, и затем забыла об этой мысли совершенно, потому что, на самом деле, всё я правильно сделала.

Дэн наклонился ко мне быстро, хищно и вместе с тем плавно. Я не успела испугаться, а наши губы уже соприкоснулись. Всего лишь касание, легкое, осторожное, невесомое, а мир будто бы перевернулся. За спиной выросли крылья, рывком поднявшие меня на уровень облаков, где было хорошо и радостно, мысли все перемешались и отказали все органы чувств. Такое обыденное, в какой-то степени, действие как поцелуй, так почему же у меня голова кругом пошла?

Но в следующее мгновение я и думать об этом забыла, прикрыв глаза и боясь пошевелиться. Денис не подвёл, взяв инициативу в свои руки. Будто отойдя от потрясения, подобного моему, он осторожно положил ладонь на мой затылок, притягивая меня к себе. И я не стала сопротивляться. Не знаю вообще, сумела бы? Дэня целовал медленно, позволяя предугадать каждое его движение, но в то же время невероятно чувственно. Его руки уже не были в стороне, обе они коснулись моих щек, приподнимая голову и удерживая её в одном положении. Поддавшись внутреннему порыву, одну руку я положила на крепкую мускулистую грудь, под которой гулкими ударами разносило по организму кровь сердце. От моего прикосновения оно забилось ещё сильнее, будто пыталось преодолеть кости и попасть в мою руку. Вторая моя ладонь легла на широкое плечо парня, пальцы чуть сжались, а поцелуй тем временем перешел на новый уровень.

Он стал страстнее, жаднее, проникновеннее… Дэн держал моё лицо крепко, хоть и по-прежнему бережно, боясь причинить боль. Зато я ничего не боялась, активно отвечая на поцелуй, от которого просто голову сносило. Такое ощущение, что мир вокруг взорвался сотнями чувств, погрузив нас в атмосферу ярких красок, которые без перерыва кружились вокруг.

Я уже целовалась, ясное дело, не маленькая девочка, и голову мою примерно также срывало лишь с одним человеком. Вспоминать о нем я не хочу и не думаю, что когда-либо захочу. Потому что не заслужил, козёл! Так вот, с ним поцелуй для меня был чем-то приятным, вызывающим улыбку и желание творить добро. Было очень приятно, пока я этому засранцу губу не прокусила. И вот тогда-то он, плюясь кровью, обозвал меня идиоткой неуравновешенной и сбежал. Не скажу, что меня этот факт огорчил.

С Дэном, как бы банально это не звучало, всё оказалось на удивление иначе. Живее, ярче, чувственнее. Внизу живота зашевелилось что-то большое и горячее, готовое взорваться от радости и залить всё вокруг любовью и нежностью. Это было фейерверком, атомным взрывом! Так эмоционально, так ощутимо…

Я оторвалась от него первой, что оказалось очень непросто, дабы сделать пару судорожных вдохов. Сердце отбивало дробь в ушах, а губы то и дело растягивались в широкой счастливой и немного глупой улыбке, с которой я ничего не могла поделать. Если Денис пытался тем самым намекнуть, что ничего мне рассказывать не будет, то я рада, что он сделал это именно так.