Глава 11. Виновна, да не в том!

Через неделю Алена позвонила мне сама. Сказала, что прощает мне мое поведение и отклонение от сценария. И предложила возобновить сделку – типа у нее все еще гигантские шансы! Я ведь видела, как заревновал Глеб от присутствия Артема? Я, конечно, поугукала в ответ, но потом еще час пребывала в позе «рука-лицо». Какая же она невыносимо глупая! Моя ставка на нее уже провалилась: проще найти такую же красавицу, чем убедить Глеба посмотреть на эту еще разок. У нее не просто нет шансов, после встречи в ресторане вероятность их воссоединения стала отрицательной. Из хорошего в Алене было только то, что она не сдается, а в этом мы с ней немного похожи.

У меня же на личном фронте наметился настоящий прорыв. Мегамозг-С вышел во время полдника и присоединился к чаепитию. Послушал девичий треп, поулыбался всем подряд, а потом обратился ко мне проникновенным голосом:

– Дочка, передай, пожалуйста, сахар.

Все, душа моя пела и плясала! Но мозг моей мечты допил чай и вернулся в свой аквариум, а вне его присутствия я начала приходить в себя и думать. Все же я не сильна во флирте – лучше убедиться, что знак я расшифровала верно. Поэтому остановила «Кабинку номер четыре второго ряда»:

– Жанна, можно тебя на два слова?

– Ну надо же! – рассмеялась девушка и, конечно, остановилась. – А я думала, ты мое имя никогда не запомнишь.

– С первого же дня запомнила, – ответила я, глядя ей в глаза.

На самом деле я всю ночь учила – уже поняла, что без этого навыка коммуникация частенько будет проседать. А раз люди так сильно любят слушать свои имена, то можно и повторить:

– Жанна, у меня к тебе очень неловкий вопрос. Ты ведь видела, Жанна, как Сергей Сергеевич ко мне подкатил? Он ведь подкатил? Жанна!

– Не видела, – она растерялась. – А зачем тебе это надо?

Наш разговор услышала «Кабинка номер одиннадцать четвертого ряда», подошла ближе и посмотрела на меня серьезно, без тени улыбки:

– Лада, он тебя дочкой назвал. Ни в одной вселенной так подкаты не начинают. Понравился он тебе, что ли? Да, наш Сергей Сергеевич разведен, ни одна женщина не выдержала бы его увлеченность работой. Но сильно сомневаюсь, что он вообще смотрит по сторонам в поисках новой партии. Этот человек женат на своих кодах и программах. Ты чего на меня так смотришь?

Я на нее действительно вылупилась в попытке вспомнить имя. Я ведь учила, честное слово, учила! Там было что-то на «М»… Или на «Н»… Какие противные и незапоминающиеся имена дают людям, хоть учи, хоть не учи. А женщина явно не думала надо мной насмехаться, собиралась только помочь. Вот бы сейчас в ответ ее имя ввернуть!

– Даш, ну зря ты сразу приговор подписываешь, – вмешалась Жанна. – Сердцу ведь не прикажешь.

Даша, точно! Я ведь помнила. Она серьезно кивнула коллеге и снова обратилась ко мне:

– Я вовсе не хотела тебя расстраивать, просто говорю прямо, чтобы ты не питала ложных надежд. Мне, кстати говоря, это чувство понятно – когда восхищаешься кем-то настолько, что не видишь его внешности, возраста и недостатков. Я сама была влюблена в своего профессора по высшей математике. А потом выскочила замуж за его ассистента. И представь себе, сейчас мой дорогой муж пишет докторскую по квантовой физике! Я хочу сказать, оглядись вокруг: здесь полно умных, талантливых и свободных парней. Они отстают от Сергея только в опыте, но в будущем запросто могут его переплюнуть. И ни в коем случае не подумай, что ты выглядишь смешно в своих чувствах – здесь многие именно так же заточены.

Я смотрела на нее пристально, но думала почему-то об Алене. Именно смешно я и выглядела, в точности как она. Я рассмотрела флирт там, где его отродясь не водилось, у меня крылья выросли из-за ерунды! Я – абсолютная копия этой дуры, а Алена в моем рейтинге олицетворяет собой дно дурости. Неужели любовь всегда творит это с нашим разумом? И заставляет биться головой о закрытую дверь? Ведь как раз это я и делала, жалобно продолжая искать надежду в глазах добродушной Даши:

– Но гениев, равных ему, больше нет… Он таким файерболом в меня швырнул, что до сих пор мурашки бегают!

Обе девушки нахмурились, а Жанна вставила задумчиво:

– Если уж копать до истины, то почти все защитные коды Глеб Борисович писал. Наш отдел только дорабатывает. Талант Сергея Сергеевича – с первого взгляда находить ошибки. Но их ведь тоже находить надо где-то, а не в пустоте.

– Что? – у меня резко охрип голос. – Глебарисыч здесь не пустое место, которое всех только строит?

– А кто здесь все начинал? – рассмеялась Дарья. – Но на него тоже не смотри. У него невеста есть, какая-то топ-модель – страшно красивая. И ужасающе нелогичная, если пытаешься слушать ее болтовню. Я этого не говорила!

Я перевела взгляд на далекую дверь шефа. К горлу вздернулось чистое восхищение вперемешку со страстью, но быстро улеглось от мысли, что этот козел меня обманул. А ведь во время его доклада я могла бы догадаться, что он вполне в этих вещах шарит. Но все мои чувства в тот момент были завязаны на другой персоне. В полном смятении чувств я поплелась в другую сторону, чтобы начать уже сегодня работать. Время полдника прошло – пора уже. А то ведь и уволит, и я потом всю жизнь буду сожалеть, что не успела разобраться в этой мысленной сумятице.

К сожалению, время для перестройки мне не дали – вышвырнули раньше.

В понедельник, когда я уже почти радовалась началу новой недели после скучных выходных, Глеб собрал всех сотрудников перед стеклянной стеной. Выглядел он неважно, а говорил как-то тихо и равнодушно:

– У нас большие неприятности, господа. Сегодня ночью произошло несколько взломов наших постоянных партнеров. У двух полностью слили всю клиентскую базу, у трех просто положили сайты – и это наименьшая беда. В сравнении со сливом и выводом нескольких миллионов со счетов.

Мы все затихли и не дышали. Я – уж поболе прочих, ведь сама на их защитной программе обломалась и знала, насколько она продвинутая. Такую перепрыгнуть способен только сам Глебарисыч, но, судя по серому лицу, он в этом не участвовал. Я услышала свой вскрик будто со стороны:

– Одновременно взломали? У разных клиентов в разных городах? Невозможно же!

– Вот именно, – он на меня не посмотрел, а пялился в воздух перед собой, хотя и тщательно подбирал слова. – Невозможно, если только хакер не получил наши исходники. Это было не случайное пробитие, а продуманный планомерный взлом, который готовили не меньше двух недель. Надо говорить о последствиях? Мы попадаем на огромные штрафы, несколько судебных исков и заморозку всех новых договоров. Хорошая новость в том, что и из этой беды можно выплыть – если буквально за пару дней с нуля переписать и обновить ПО хотя бы у тех, кто пока с нами не отказался работать.

– Сделаем, Глеб Борисович! Хоть круглосуточно будем работать! – взволнованно пообещала Жанна.

Но он ее словно не услышал:

– Но есть и плохая новость. Кто-то слил весь исходный код прямо с нашего сервера.

Побледневший Сергей Сергеевич выступил вперед и едва слышно промямлил:

– Вы подозреваете кого-то из нас? Кого-то из моего отдела?

– Не вас, – Глеб покосился на меня. – Среди нас есть товарищ, который нам вовсе не товарищ. Лада, за мной. Отдел разработки – устройте мозговой штурм. Сергей Сергеевич, я жду вас в кабинете через час, будем вместе думать.

Я под странными взглядами и в полной тишине пошагала вслед за директором, не в силах прикинуть, зачем в такой ужасной ситуации он захотел пообщаться именно со мной. Но разгадка оказалась простой – я просто не хотела об этом думать. Глеб резким движением развернул монитор на своем компьютере в мою сторону и показал пальцем на черно-белое изображение.

– Я тогда улетел в Новосибирск, – его голос дрожал от едва сдерживаемой злости. – А это ты на записи с камеры на первом этаже. Выходишь самая последняя из сотрудников.

У меня все слова пропали. Я ведь радовалась, что тогда не попалась! Уже и забыла о своем маленьком приключении, и уж точно не подозревала, что оно всплывет таким боком. А Глеб даже не обвинял, он констатировал факты:

– Ведь я чувствовал, что ты неисправима. Мать родную продашь за шиш. Сколько тебе хоть заплатили, Лада Калинина? Только не говори, что слила все наши достижения просто так, из любви к искусству! Ты и на такое способна, у тебя же смысл жизни в том, чтобы людям подосрать.

Я кое-как обуздала голос и залепетала, зачем-то прижимая руку к сердцу:

– Это не я, Глебарисыч! Клянусь, что не я! Да, я тогда осталась. Да, пролезла к компьютеру. И да, собиралась напакостить – но ничего не вышло. Я не сливала коды! Я даже не отключила сервер, чтобы кто-нибудь другой пробрался!

Наверное, мое чистосердечное признание было каким-то не таким – не тем, после которого сразу успокаиваются и хвалят. Вот и глаза мужчины заблестели серыми льдинами, а голос сделался вообще сдавленным:

– Пошла вон отсюда. Город не покидай, место жительства не меняй. Я сейчас на взводе, потому теряюсь – посадить тебя на полный срок или тихо убить, чтобы никто не догадался? По тебе ведь даже скучать никто не будет.

– Глеб, ты ошибаешься… Я, может, и не лучший человек на свете, но…

– Пошла вон отсюда! Твой пропуск уже аннулирован!

После такого крика мне не оставалось ничего, кроме как убежать. Неподалеку от лифта я видела Дарью, которая провожала меня круглыми глазами и ни слова не произнесла. Она сразу поняла, в чем меня обвиняют? Они все об этом же подумали? Все эти Сережи, Николаи, Денисы, Жанны и Маргариты, имена которых я не поленилась выучить? Я так старалась, я так к ним привыкла, я так радовалась наступлению каждого нового понедельника, а они отвернулись от меня за секунду! Но крыса где-то здесь, сидит прямо в одной из стеклянных клеток и сейчас упивается своей безнаказанностью.

До ночи я ждала появления на своем пороге «Управления К». Да и ночью продолжала ждать, чего уж там. Но пока за мной не пришли. Это увеличивало надежду, но до конца не успокаивало. Я даже объяснить не могу, почему меня накрыло такой немыслимой обидой. Теоретически я могла что-то слить, но есть глобальная разница между «теоретически возможно» и «сделала». Взгляд Глеба мне тоже не понравился. Мы ведь с ним под одним столом сидели, танцевали, десятки раз общались, так сильно сблизились, а он вышвырнул меня как ненужную собачонку без доказательств. Хотя стоило признать, что доказательства у него были – я действительно в тот день покидала офис последней. И преступление как раз примерно совпадало по срокам. Я в этом деле кое-что понимаю: хакеры сначала получили код, потом прописали обходные вирусы, потом прогнали несколько раз тестовую версию, чтобы не приклеить к себе червя – на это все ушло не меньше недели. У них ведь не было права на ошибку, особенно если они собирались безболезненно вывести крупную сумму денег и раствориться в закате. Зачем сделано остальное? Клиентские базы тоже приличных денег стоят. Умершие сайты – возможно, просто оплошность, сработала допзащита и заблокировала многостраничники полностью. Но все равно это преступление серьезно отдавало личной заинтересованностью – не только хорошо нажиться, но и подосрать напоследок, как Глеб и выразился.

Я так не рыдала со времен учебы в младших классах. И не смогла бы объяснить причины своего расстройства. Так харкнуть в душу способен только близкий человек, постороннему это не под силу. А ведь я давно эту истину постигла! И все равно позволила чужому человеку пробраться под панцирь и показала все уязвимости своего программного кода.

От безысходности я утром набрала номер Аркаши и все на него вывалила: о том, как нашла себе легальную работу, и о том, как меня с нее выгнали за то, что я только собиралась их там всех напялить. Тоже прозвучало как-то не очень, но он даже не переспрашивал, а сразу сообщил:

– Я тебе верю, Лада! Ты же знаешь, я обожаю детективные сериалы. Так вот, самый подозрительный чувак никогда не оказывается виновным. К сожалению, чаще всего ему самому и приходится доказывать свою невиновность, пока все второстепенные увальни вату катают. Ты почему на чай даже не заглядываешь, гадина такая?

Вот он вроде бы ничего важного не сообщил, а на сердце как-то сразу полегчало. В этом весь Аркаша и есть. Единственный человек во всем мире, который никогда не плюнет в душу.