Глава 13. Второй апгрейд

Да, ощущение победы пьянит, окрыляет и прибавляет наглости. Кто-то наподобие моего генерального перевоспитателя мог бы сказать, что я и до сих пор иногда наглела, но теперь у него появилась возможность сравнить: прежняя Лада и Лада, ощутившая себя на вершине мира.

– Сверни к торговому центру, Глебарисыч, – попросила я с улыбкой, когда он вез меня на работу – совсем как в старые добрые времена.

Он скептически глянул на вывеску огромного отдела электроники и уточнил:

– А я уже задолжал тебе новый телефон? И когда это успел?

– Нет. К сожалению, я в списке требований самые важные забыла озвучить. Но я все же хочу свою награду. В старинные времена, когда еще мамонты ходили по земле, а у меня был доступ к интернету, я присмотрела себе очки-хамелеоны. Мне очень подойдет геймерский дизайн, да и в солнечный день не надо будет щуриться – ну, раз уж я теперь часто бываю на улице.

Он просьбу оценил, свернул к парковке перед центром, но недоумевать еще не устал:

– Конец осени, Лада! В темных очках ты будешь выглядеть странно. Уверена в решении?

– Более чем. Они ж только на ярком солнце немного синеют. Я очень много думала о своем апгрейде, Глебарисыч. Вини себя в этом, я стала просто случайной жертвой твоих манипуляций. – Я не позволила ему перебить и продолжила: – Так вот, додумалась я до единственного факта – в этой жизни модной я уже не стану. Все эти твои Алены, Жанны в узких юбках и Маргариты в золотых оправах – это все не мое. Но раз уж мне придется апгрейдиться, тогда я предпочту выглядеть необычной и полностью соответствующей своему внутреннему содержанию.

– То есть странной. Как я и сказал.

Все слова были пустыми, но хватило единственного взгляда Глеба на выбранную вещь, чтобы он мигом отказался от категоричных возражений:

– А в этом что-то есть… Ты отказалась быть модной, зато выбрала быть ультрамодной? Не вопрос, мы их берем. – Он наклонился к ценнику и немного побледнел. – Сколько?! – Тяжело вздохнул и повторил: – Ладно, распечатываем фонд национального благосостояния и все-таки берем. Такие изменения в тебе надо поощрять.

– Какие еще изменения? Я просто решила, что ты мне задолжал!

Он махнул консультанту, чтобы подошел, а сам ответил мне с мягкой улыбкой:

– То есть ты этого глобального прорыва не замечаешь? Месяц назад ты была готова прятаться в шкаф от чужих взглядов, а сейчас уже запросто выбрала вещицу, которая неизбежно будет привлекать внимание. Не пройдет и полугода, как к этим очкам ты подберешь себе гардероб из кожи и латекса – и тогда даже по улице не сможешь спокойно пройти, чтобы все мужчины вокруг не сглатывали слюну. Если хочешь моего мнения, то я целиком за, даже теми частями, которые в голосовании не участвуют. И если этот образ – отражение твоего содержания, тогда очень скоро мир притихнет в ожидании следующего шага.

Я почему-то это в таких подробностях не представляла. Да, я влюбилась в эти очки с первого взгляда, но я-то собиралась носить их только дома – где еще я могла их раньше носить? В голову не пришло, что я теперь для всех начну выглядеть не хиккой, а хай-тек-фешн-моделью. Я забеспокоилась:

– Подожди! Подумаю еще раз.

– Ну уж нет, я за нас обоих подумал, – Глеб уже не смотрел на меня, а улыбался консультанту. Взял у него очки, нацепил на меня и отошел на шаг. – Идеально. Спинку выпрями, в таком образе может щеголять царица, а не забитая падчерица. Тебе теперь жизненно необходимы сапоги на тяжелой платформе и полное обновление гардероба под этот новый стиль. Но это потом, сначала надо к сегодняшнему изменению привыкнуть. А то у нас ведь сделка, я лучше не буду усложнять себе задачу.

Я не могла не попытаться его уязвить:

– Говори уж прямо, Глебарисыч, мешают скорее финансовые проблемы, а не предохранитель на твоей влюбленности.

– Не без этого, – он заметно поник, вспомнив: – Какой же я осел…

Я способна растянуть этот триумф даже на несколько недель:

– О да, ты масштабно лоханулся! Это ж надо было! Вот ведь смешно, что все вокруг тебя считают гением, а ты…

– Хватит уже, – он прервал раздраженно. – Если не можешь помочь – лучше молчи. Поспешим уже, работы вагон и тележка, пока мы тут прохлаждаемся. У вас на кассе есть ножницы, чтобы бирку срезать? – об этом он спросил уже у счастливого консультанта.

И все же перед выходом из торгового центра я обещанные сапоги с него стрясла. Они просто очень сильно подходили к моим очкам, намного лучше, чем истоптанные утепленные кроссовки. А зачем он так красочно расписывал, если не собирался?

Решение все-таки было необдуманным. Вроде бы победила, но чувствовала себя весьма неуютно. Особенно когда пузатый охранник на первом этаже посмотрел на меня внимательнее, чем на мой пропуск, а потом и его взгляд ощущался примерно в районе пятой точки, обтянутой джинсами. И причем тут ультрамодные очки? Я ведь их не на попе ношу! Но такая мелкая деталь как будто саму меня изменила, сделала заметнее и ярче.

На выходе из лифта мы столкнулись с Сергеем Сергеевичем, он будто бы именно нас и ждал:

– Глеб Борисович, у меня есть идея… – он осекся, разглядев меня. – Ладушка, какая ты необычная сегодня, будто из 3Д-графики реализовалась!

Я приосанилась и прошла мимо, лишь приветственно кивнув. Где он был со своими комплиментами, когда я в него влюбленной дурой ходила? Тормоз-С он, а не Мегамозг!

За весь день никто не вздернул презрительно бровь и не назвал меня в глаза странной – должно быть, просто воспитанные. Или я действительно выглядела круто. Оказывается, привыкать к дискомфорту от собственной крутости – невыносимо тяжелая нагрузка. Я бы сняла эти дурацкие очки и выкинула в окно, если бы не боялась, что Глеб обвинит меня в трусости. Потому делала вид, что меня всеобщее внимание устраивает, хотя эмоционально за тот день вымоталась так, словно разгружала вагоны с углем.

Чтобы хоть немного отдохнуть от восхищенных улыбок офисных робокопов мужицкого полу, я убежала в кабинет директора – там обычно тише и спокойнее, а общаться приходится только с одним представителем отряда самцовых. Но нужна была какая-то причина моего появления, и я ее выдумывала на ходу:

– Зря вы, Глебарисыч, обвиняли меня в неспособности помочь! – я перешла на вы, как обычно и делала в офисе. Это было даже забавно – переключаться и всякий раз видеть легкую обескураженность в его глазах.

– У тебя есть идея, как прижать Алену? – он глянул на меня не слишком воодушевленно.

– Нет. Но у меня есть идея, как быстро доработать существующие программы защиты! Вы ведь тут правильные все, узко мыслите, способны видеть только с одной стороны. Вам в штате просто необходим криминальный элемент. Давайте мне компьютер и включайте свою защиту. Если взломаю, получаю вознаграждение, а вы устраняете уязвимости. Удивлена, как вы до сих пор до этого не додумались!

– Додумался, – признал он нехотя. – Но к компьютеру я тебя не подпущу. Не уверен, что ты не сольешь наши наработки при первой возможности: постоянно будешь взвешивать размер вознаграждения с альтернативными доходами.

– Как-то прямо обидно прозвучало, – насупилась я. – Уже все заметили, что я совсем другой человек, только у вас парадоксальная слепота. Вы в курсе, что я даже вашу Евгению запомнила? А кто она вообще? Никто! Расписание встреч вам составляет и столики в ресторанах резервирует. Вычеркните ее из матрицы, никто и не заметит. А я ее имя запомнила!

– Это действительно прогресс, – усмехнулся Глеб в кулак. – Если бы ты додумалась опустить описательную часть. Но все же мне нужна помощь с Аленой, хоть какой-то совет. – Он поднял свой смартфон со стола и начал вертеть в руках. – Думаю, что должен позвонить ей, позвать на свидание, изобразить, что и сам пожалел о разрыве.

– Зачем?! – я выкрикнула это слишком импульсивно, настолько сложно было их вместе представить.

– Затем, что у меня нет ни одного доказательства. Надо дать ей шанс попасться.

Мне очень не нравилась возможность такого развития событий:

– Да она умнее вас и всего вашего штата! Раньше не попалась – и теперь не попадется.

– Попадется, – Глеб отчего-то был в этом уверен. – В самом крайнем случае можно подсунуть ей косячную наработку – пусть продаст конкурентам. Если они не гнушаются такими методами, то их место на дне.

– Там, где вы сейчас? – напомнила я.

– Желательно, под нами, – он поразмыслил и отложил телефон на прежнее место. – Но она умна, это правда. И гениальная актриса. Сомневаюсь, что я способен на игру такого же уровня. Как воссоединиться с ней, чтобы она ничего не заподозрила? Что сказать? Как себя вести? Изобразить такого же влюбленного идиота, как делала она? Хотя у кого я спрашиваю – ты уже в моде понимаешь больше, чем в личных отношениях.

Я не стесняюсь его колоть при любой возможности, но и он ведь не стесняется! Вообще-то, про отношения я хотя бы фильмы смотрела, книги читала, так что не полный чайник:

– А ничего не говорите и не изображайте. Обезоружьте ее тем же, чем она парализовала ваш мозг – поцелуями, страстью, что там еще делают бывшие любовники после воссоединения? Уж точно не болтают!

Сказала – и сама сморщилась. Он что же, действительно помчится с ней целоваться и укладывать в постель? Если Алена явно готова на все ради бабла, то сам Глеб – другого поля ягода. И потому я поспешила опровергнуть свое же предложение:

– Нет, не надо. То есть вы не сможете. Это же фу!

– Чего это не смогу? – удивился мужчина. – И если уж на то пошло, то Алена выглядит совсем не фу. Если какой-то мужчина не сможет с такой женщиной, то ему пора к доктору. В конце концов, она когда-то мне очень сильно нравилась, и «фу» именно с таким выражением лица, как у тебя сейчас, было последнее, что я о ней думал.

– Да вы сами фу! И осел тупорылый! – выкрикнула я и покинула кабинет этого мерзкого извращенца, не забыв громко хлопнуть дверью.

Потопталась немного возле стола удивленной Евгении. Да, чтобы поймать преступника, надо мыслить как преступник. Но не до такой же степени! Бурная реакция меня саму немного обескуражила, но я быстро придумала ей причины. Потому развернулась и зашагала обратно в кабинет. Глеб отчего-то стоял посередине комнаты, будто собирался выйти вслед за мной, и моему появлению обрадовался – даже улыбаться принялся так широко, как если бы в его жизни в последнее время был сплошной шоколад.

– Лада, ты чего? – спросил осторожно. – Не ревнуешь же?

Я уже справилась с эмоциональным всплеском и смогла ответить спокойно:

– Нет, но мы не чужие люди. Мы с вами столько крови друг другу выпили, что почти уже родня! И я не могу равнодушно смотреть на такие решения. Вы же красавчик! И умняха, каких поискать! Правда, не в отношениях с Аленой… Но в своих программах вы способны на чудеса изобретательности. Самому-то не противно так размениваться на эту гадюку с перемалеванными губехами?

– Противно, – признал он, почему-то все еще улыбаясь. – Я просто перебираю варианты, как ее поймать и наказать.

– Так накажите! – обрадовалась я, что не пришлось еще сильнее его расхваливать. – У вас есть связи в полиции! Договоритесь с ними – пусть пришьют любое дело, обложите ее кредитами, напакостите как-нибудь еще, а то исключительно честную меня вы, значит, не постеснялись в угол загнать, а на эту подлую гадину рука не поднимается? Это дискриминация по длине ресниц!

– Да поднимается, поднимается у меня на нее рука, – он вздохнул и отвел взгляд к окну. – Просто я даже не уверен, что знаю ее настоящую фамилию. Как-то в голову не пришло за все время наших отношений спросить у нее паспорт. Но мысль дельная, через связи я могу хотя бы попытаться что-то о ней узнать.

– Ну вот, выход есть! – заключила я. – Все лучше, чем зашлюховаться!

– Что сделать, прости?

– Вы слышали. И давайте уже за работу, до конца рабочего дня полчаса осталось, а у меня еще конь не валялся.

Я, посчитав разговор оконченным, снова повернулась к двери, но шеф почему-то заинтересовался:

– То есть ты не провела инвентаризацию мебели, как я еще вчера попросил?

Повернувшись, ласково ему улыбнулась:

– Я же говорю, практически родня, так настырно зудите. Не переживайте, Глебарисыч, все идет по плану. Егор, который из отдела продвижения, уже проводит инвентаризацию. Он как с утра на мне залип, так к обеду уже согласился помочь в этой маленькой работе. Вы были правы, мне теперь нужны в обновках кожа и латекс, чтобы даже просить не приходилось.

– Вот ведь… Ты за что зарплату получаешь?! За то, что отвлекаешь моих парней от их задач?!

Интересно, из-за чего так вскипает каждый раз – никак привыкнуть к моему трудолюбию не может? Я вернула ему его же обвинение:

– Глебарисыч, вы чего? Не ревнуете же?

Показала язык и – до того, как услышу что-нибудь еще – испарилась.

Но он рад, что я здесь. Притворяется иногда, что не рад, но истину не спрячешь – я ему стала уже личным консультантом даже в тех вопросах, в которых ни шиша не смыслю. Мы ведь с ним как две скорлупки от одного яичка! Он пашет, программирует, подписывает договора, спасает нас всех и оплачивает мои прихоти, а я создаю атмосферу постоянного напряжения, чтобы всегда был в тонусе. Не представляю, как он справлялся без меня раньше?