Глава 22. Новый год – новая жизнь

Мы перенесли общение в интернет и телефонные разговоры. И – внезапно! – именно тогда начали лучше друг друга понимать. Я ведь сразу догадывалась, что где-то там кроется разгадка всех противоречий, но теперь к этому осознанию пришел и Глеб.

– Лада, а стихи ты любишь? У меня в последнее время такое настроение, что невозможно хочется все на свете зарифмовать. Но я не умею.

– Хвала святому Ликлайдеру, что не умеешь! Глеб, ну не порть о себе впечатление сопливой поэзией!

– Я нравлюсь тебе без нее больше? Ну же, признайся, как сильно я тебе нравлюсь без стихов.

– Знаешь, Глеб, у тебя и с подбором нерифмованных слов серьезные проблемы. Ты мне совсем не нравишься, но я тащусь от твоих мозгов и формы носа. Этого достаточно?

– Вполне, – он засмеялся. – Надеюсь, этого хватит, чтобы когда-нибудь ты согласилась выйти за меня замуж.

И хоть предложения пока не прозвучало, я яростно поспешила ответить:

– Я согласна! Никогда раньше всерьез не рассматривала такую опцию, как брак, но просто не брала во внимание брак по расчету.

Его голос изменился на удивленный:

– По расчету? Лада, ты теперь физически способна общаться с другими людьми и расширить круг знакомств. Если уж по расчету, то вокруг полно тех, кто побогаче меня.

– А при чем тут богатство? – я не поняла, шутит он или нет, когда на серьезных щах рассуждает о расширении круга знакомств – от одной мысли сердце в желудок проваливается. Потому объяснила понятнее: – По расчету – это значит все рассчитать. Например, таланты наших детей, баланс твоих достоинств и недостатков, уровень IQ, то есть способность выстраивать логические цепочки – это очень важно! Типа «кто сегодня моет посуду, если у Лады сложный рейд в игре?»

– Хм… посудомоечная машина?

Сразу накрыло восторгом:

– Вот именно про эти логические цепочки я и говорила, гениальный мой жених! И у тебя есть посудомоечная машина, то есть и богат достаточно. Ты прошел по всем параметрам, поздравляю. Глеб, женись на мне, пожалуйста.

Мне так нравилось слышать тихий смех в наушниках – никогда, наверное, не надоест.

– Я подумаю над твоим предложением. Но, по-моему, нам для начала не помешает просто съехаться.

– Съехаться? Нет, это слишком рано, – я осекла его порыв. – Не напирай, Глеб. Жить вместе – это очень сложно. Ведь придется разъезжаться, если не сложится. Совсем не одно и то же, что сбегать в ЗАГС и развестись.

– Ну да. Тебе туда-сюда трудно будет перебраться с твоими вещами. Всеми двумя, – он снова надо мной добродушно подшучивал. – Да ладно, мы серьезно так быстро перепрыгнули на такую тему? Ее я собирался поднять после восьмого марта, никак не раньше. Само собой вылетает. Слушай, а в таком общении, оказывается, много плюсов!

– А я о чем тебе талдычила? Еще прикольнее только текстом печатать, чтобы даже голоса слышно не было! Вот тогда попрет абсолютная откровенность, только успевай охреневать.

– Согласен. Завтра будем перепечатываться. А пока давай ко мне? Я, конечно, терпеливый, но скоро с ума сойду от желания показать тебе свой программный код.

Знала я, что именно он мне хочет показать – и я уже очень хотела посмотреть. Но все равно невероятно смущалась и обычно на таких откровенных намеках старалась свернуть разговор.

* * *

Он устал дожидаться, явился вечером под Новый год – в дурацкой красной шапке и с белой бородой.

– Здрасьте, дедушка Мороз, борода из ваты, – поздоровалась я. – К чему этот маскарад?

– Мы накидываем тебе приятных детских воспоминаний, Лада, – отчитался Глеб, вваливаясь в мою прихожую. – Нельзя вырасти нормальным взрослым, если не успел побыть нормальным ребенком. Прекращай уже сопротивляться и изобрази восторженный смех!

Я оскалилась:

– Вот так? А что там за подарки ты принес, ватная борода?

Он потряс почти пустым мешком из красного плюша и хитро улыбнулся:

– Соврал бы, что там новый системник, но на самом деле там пузырь шампанского и пачка презервативов. Собираюсь тебя напоить, а потом… не знаю, шарики будем надувать? Но если ты об этом узнаешь, то меня вообще не пригласишь. Потому да, там новый системник, Лада! Ура?

– Очень правдоподобно, – я оценила взглядом объем – в мешке точно болталась бутылка, а никакой не системник. – Ну заходи. Хотя шампанское я не буду.

– Главную мысль понял, этот пункт вычеркиваем. – Его глаза еще сильнее заблестели. – Тогда давай тебя сразу в Снегурочку переоденем. Я помогу раздеться, не волнуйся.

Он откинул куртку на вешалку, а мешок уместил на пол возле стены. Притянул меня к себе, поцеловал жадно, словно всю дорогу сюда только об этом и мечтал. Но я попыталась отстраниться, хотя щеки уже загорелись.

– Глеб, подожди… Да подожди ты немного!

– Чего ждать-то, Лада? Нет, я могу, конечно, еще хоть пять лет скакать вокруг тебя влюбленным козлом, но зачем? Меняем шаги в алгоритме, помнишь? Ты кошмарно невыносимая, но я давно уже понял, как сильно тебя хочу. В смысле, уже не перевоспитать…

Он осекся, лишь когда со стороны кухни деликатно прокашлялись. Глеб посмотрел туда и сразу же выпустил меня из объятий:

– Аркадий? А… вот о чем ты пыталась предупредить? Прошу прощения, неловко получилось.

Отчим держался – он все еще не хохотал. Наоборот, грозно подбоченился и рявкнул:

– Это кому еще здесь неловко?! Лада, а почему ты не сказала, что с кем-то встречаешься? По-твоему, я об этом не должен знать?

– Так я как раз сегодня собиралась…

– Хватит! – он вскинул руку. – Сейчас извинений я не приму! Я ухожу от вас!

Я растерянно спросила, когда он решительно пошел к стойке с обувью:

– Аркаш, ну ты чего? Мы же впервые за столько лет решили отметить по-семейному!

– Да ну вас, я обиделся. – Он спешил побыстрее одеться. Но возле двери остановился и подался в сторону Глеба, сбавив тон: – Вы шампанское все равно не будете – я заберу, хорошо? Сгоняю до своей Снегурочки. Не возражаешь, если я твой подкат использую?

– Не вопрос, – так же тихо согласился тот и снял бороду с шапкой, чтобы отдать Аркаше.

Тот и поспешил окончательно смыться. А я возмущалась:

– Ну вот, все очарование пропало! Момент упущен. Что теперь делать будем? Оливье есть? Кстати, а ты не принес случайно оливье? Вообще-то, я макароны сварила. Но боюсь, что в побеге Аркаши эти макароны сыграли не последнюю роль…

Глеб прошел на кухню, открыл крышку, оценил мое варево и поспешил снова закрыть кастрюлю. Но он отличный предприниматель, поэтому сразу начал что-то предпринимать:

– Закажем доставку. Но сегодня, скорее всего, везти будут долго. Но это хорошо, мы никуда не спешим. Можем сесть в разные кресла и смотреть друг на друга. А по поводу моего недавнего предложения я вот что скажу: что-то я и правда слишком взвинченный. Предлагаю даже не целоваться полгода, а то мало ли, вдруг не срастется. Потом время покажет, когда делать следующий шаг.

Я таращилась на него и вообще перестала понимать его речь. Он что тут устраивает? То хочет, то не хочет? Зачем же ехал, если совсем-совсем не ждал ничего более волнующего, чем наши сетевые беседы? Но храбрости на спор у меня не хватило, и я просто согласилась:

– Хорошо, давай…

– С ума сошла?! – завопил он. – Это было проверочное издевательство, и ты его провалила!

Схватил меня на руки и потащил к дивану, сразу же нарушая недавнее соглашение – принялся целовать. До меня запоздало дошел смысл его речи, потому досмеивалась я прямо ему в рот. А потом и смех куда-то пропал. Про доставку еды-то мы забыли! Вообще обо всем забыли, кролики дебильные. Люди такие странные – почти никогда не поступают логично.

Я от тела его, от каждого прикосновения сходила с ума. И мне понравилось даже срывать с него одежду, как будто я такая разбитная героиня крутого блокбастера – красотки на экране всегда знают, чего хотят, и берут что хотят. Вот и мне довелось совсем немного вжиться в эту роль. Хотя Глеб, кажется, был более опытен в вопросе брать что хочет. И сначала все было очень здорово, а потом как-то слишком странно, чтобы двумя словами описать.

Если честно, то заниматься любовью мне не понравилось. А в следующий раз уже немного понравилось. На третий раз я под утро будила его щипками в голый бок.

– Я поняла, Глеб, поняла! Это как оливки – сначала противно, а потом кажется, что вкуснее ничего не бывает.

– Какие оливки, где? – пробурчал он сонно. – Но хорошо, что напомнила. Давай все-таки закажем какой-нибудь еды.

Мы, конечно, заказали. Но далеко не сразу.

Ключи от квартиры я отдала хозяйке третьего января. Нет, я пока не готова была съезжаться с Глебом, да и он не был готов, но его от себя вытурить все равно было невозможно. И если уж попали в такую безвыходную ситуацию, то лучше жить в его доме – там хотя бы хватает места, чтобы спрятаться друг от друга.

Поначалу я действительно чаще пряталась, чем общалась с ним. Но на самом деле это была игра: если Глеб – действительно «Жеглов», то найдет меня и сможет потребовать какой-нибудь приз. Он не всегда справлялся, ну что ж поделать – даже у самых умных людей бывают приступы тупости. Тогда приходилось выходить и отдавать ему приз насильно.

Ему, наверное, иногда трудно со мной. Но он и сам не ангел – поле непаханое для перевоспитания.

* * *

Евгения вошла в кабинет и постучала по столешнице, зачем-то еще сопровождая свои действия словами:

– Тук-тук-тук, Глеб Борисович. Встреча через час, но по южному направлению пробки – рекомендую выехать заранее.

Он ответил, глядя вверх:

– Да, я помню, Евгения, спасибо.

Женщина вздохнула и пошла обратно в приемную – мы из-под стола только туфли ее недовольные видели. Кажется, она меня терпеть не может. Наверняка думает, что я отвлекаю их бесценного Глеба от работы. В принципе, она права, хотя я ведь не только отвлекаю, но еще и пытаюсь хоть немного расширить его коридорное мышление. Но сейчас поняла, что лучше его выгнать первой, чем дать возможность выгнать меня:

– Ладно, Глеб, потом договорим про комнату отдыха. Тебя за нее не только я захочу расцеловать, уж поверь. А сейчас поезжай – и добудь нам этот договор. Не хочу давить, но ты за всех нас в ответе – особенно за меня. Да ладно, я только себя и имею в виду, на остальных наплевать.

– Опять Экзюпери начиталась? – рассмеялся он.

Но вопрос был не смешной, а очень серьезный, потому я пропустила его шутливое настроение мимо:

– Сосредоточься, Глеб! Будет очень сложно, как будто сам не понимаешь. И давай уже в следующий раз действовать по моей схеме. Сначала мы ломаем им сервер. Не сильно так, чуть-чуть ломаем, чтобы сделать страшно. И после этого уже не ты едешь к клиенту, а он едет сюда, встает перед тобой на колени и со слезами на глазах просит больше такого не допустить. Ты полчаса думаешь, поднимаешь сумму договора на сорок процентов и нехотя соглашаешься.

– Лада, я так не работаю! – он почему-то смеялся.

– Вот именно поэтому я до сих пор не миллионерша, – признала я смиренно. – Ну как хочешь, тебе в любом случае пора валить. У меня все равно обеденный перерыв уже закончился.

Это была правда. Работу свою я обожала – вообще не представляю, как можно наесться таким занятием. Сидишь себе, в чужих программах ковыряешься – и если доковырялась, если всем разработчикам мозг вынесла и заставила их поработать сверхурочно, то ты молодец, прекрасно справилась. А если не удалось ни одного изъяна найти, то уже со своим отделом пашешь полночи в попытках хоть до чего-нибудь докопаться. С Сергеем Сергеевичем мы теперь стали заклятыми соперниками, но общая результативность зашкаливала, потому отдел тестирования все еще здоровался с отделом разработки и иногда даже усаживался на совместное чаепитие.

Но этим мои задачи не ограничивались – в определении функций для умных домов именно меня назначили образцом самой радикальной версии. Кто еще этим недотепам объяснит, как хочет жить хикка? Что нам не нужны голосовые сообщения из каждого утюга: если затворник желает послушать человеческую речь, то он просто говорит сам с собой! А вот автоответчик на дверном звонке для служб доставки не повредит. Все эти паршивые экстраверты слушали меня, открыв рты, но записывали каждое слово. Никто и не удивился объему спроса как раз на мои задумки. В мир пришло новое поколение – это мы теперь норма, а не общительные людишки. Но новое поколение мир не захватит, несмотря на свою массовость, нам неохота для этого выходить из дома, потому экстраверты пока могут спать спокойно.

Глеб уже выполз из-под стола и подал мне руку, помогая подняться. Он будто и не спешил успеть на встречу, раз все еще придирался:

– Лада, все-таки зачем ты притащила несколько рулонов самоклеющейся пленки?

– Не догадываешься? – я лукаво улыбнулась.

– Догадываюсь, – вздохнул он. – Ты понимаешь, что если обклеишь свой кабинет, то создашь прецедент?

– Ага! – воскликнула я радостно, задирая указательный палец. – То есть ты признаешь, что здесь никому не нравится быть экспонатом под стеклом? И если так поступлю я, то так же поступят все остальные – им просто пример никто не показал.

– Сомневаюсь…

Я перебила со смехом:

– Ну если не боишься, то давай проведем голосование! Сам увидишь, хотят люди уединения или не хотят. Спойлер: хотят! Тем более когда работают. Ты за производительность труда переживаешь, но здесь такая шикарная работа и настолько умные люди, что они полностью погружаются в задачи. Прекрати их отвлекать стеклом – они погрузятся глубже. Еще заколоти их досками, чтобы вообще света белого не видели, утопи их в работе полностью!

Я редко это признаю, но у Глеба полно достоинств – например, он никогда не цепляется за привычные установки и пытается обдумать новые:

– Их мнения действительно можно спросить… Досками-то только твой кабинет заколотить надо, но небольшая изоляция остальным в самом деле способна помочь. Лада, все, мне надо бежать. Буду часа через три. И очень-очень тебя прошу: пожалуйста, не устрой здесь за это время революцию. Люблю тебя.

– И я тебя! – Я потянулась, чтобы он успел чмокнуть меня в губы и полетел уже добывать нам всем деньги.

Я шла к своему аквариуму с рулоном самоклейки под мышкой и в преотличном настроении. Мне очень понравилась шутка про революцию – ага, как будто Глеб всерьез меня считает заводилой и управительницей народными массами. Я сильно изменилась, но ничего подобного во мне нет и никогда не будет. Все, что я предлагаю, – я предлагаю только ради общей эффективности. Поняла уже давно: пусть мы все здесь одиночки, но Глеб Решетников смог объединить нас для общего дела – чтобы всем стало хорошо, каждому дал и кормушку, и ощущение собственной значимости, да и цель в жизни, как бы банально это ни звучало. Лично мне он дал больше остальных, за что я бесконечно благодарна. И я ни при каких условиях не стала бы портить его идеально работающую систему.

Сейчас только стекла чем-нибудь непрозрачным залеплю.

Конец