Глава 21. На всю голову хакнутые

Эти две явились заранее, как и обещали. Притащили с собой целый чемодан косметики, плойку, утюжок и какую-то брызгалку для волос. Я поначалу принимала их игру и позволяла над собой экспериментировать, но когда Жанна вытащила щипчики для бровей – я показала ей средний палец. Та сразу согласилась, что я и так красивая. После непродолжительной драки я и джинсы отстояла – не такие уж они и потрепанные, как ревела Евгения. До того дня я считала ее образцом спокойствия, но ей бы у психиатра нервишки проверить – явно шалят.

В итоге я блистала, а мои имиджмейкеры очень устали. Но в ресторан все равно еще хотели пойти. И вот когда мы уже втроем вышли из подъезда, неожиданно столкнулись там с Глебом. Он был ничуть не менее ошарашен встречей, чем мы:

– Не понял, что здесь происходит?

Жанна начала оправдываться:

– Так мы Ладу на корпоратив уговорили…

Глеб тяжело вздохнул и признал ошибку:

– Надо было точнее распределять задачи. Я как раз приехал, чтобы ее уговорить.

Мужчина немного растерялся, а я в тот момент подумала, что Жанна с Евгенией все испортили своей инициативностью – кто их просил? Я, например, не отказалась бы посмотреть, как он собирался меня уговаривать. Неужели прямо сегодня я могла стрясти с него должность замдиректора? Глеб очень редко надевал деловой костюм, и сейчас выглядел в нем беспардонно сексуально – то есть шанс уговорить меня на должность у него точно был. Дополняя образ, он держал в руках кастрюлю, перевязанную бантиком. Евгения сразу заметила и решила прикрыть их оплошность, переведя стрелки:

– Подождите, вы вместо цветов кастрюлю притащили? Глеб Борисович, никогда не думала, что вы такой странный!

Он быстро нашелся:

– Это как цветы, только не цветы. – И протянул посудину мне.

– Тяжеленькая, идеальный размерчик, – оценила я, но постаралась скрыть благодарность – не за что мне его пока благодарить.

Жанна же цвела и едва не подпрыгивала на месте:

– Вот и доказательства, все наши предположения были верны! Чуть больше, чем верны! Лада, отнеси кастрюлю в квартиру, не будешь же ты ее с собой брать. А мы пока тут об офисных делах с начальником потрещим…

По блеску глаз сразу можно было понять, что потрещать она хочет о совсем других делах. Эти две шпионки уже знают обо мне такое, чего не знает Глеб – и их нельзя оставлять наедине. Была такая детская задачка: как перевезти на другой берег волка, козу и капусту, притом всех оставить целыми. И с подобным вызовом я справилась за секунду:

– Глебарисыч, поможешь? Я же сразу сказала, что кастрюля слишком тяжелая – не дотащу.

Он, конечно, пошел – а куда бы он делся? Зато мне теперь пришлось общаться с ним наедине:

– Итак, я все еще размышляю – ехать или нет. Добавишь аргументов?

Глеб не без удовольствия заметил:

– Судя по твоему виду, ты уже в пути. Выглядишь, как обычно, диковинно, но поразительно хорошо. А Жанна, похоже, сгорает от нетерпения мне о чем-то важном сообщить. Не возражаешь, если мы с ней поедем в отдельном такси?

– Возражаю, – без труда выбрала я. – Ты же кастрюлю притащил мне – со мной и изволь ехать. А еще я подумала, что без работы все же рискую умереть с голоду. У тебя найдется отдел, который я для начала могла бы возглавить?

– Не найдется, – он улыбался мне в спину, когда шел следом. – Максимум, на что ты можешь рассчитывать – стать стажером в отделе Морсова на испытательном сроке и с минимальным окладом. Я бы разорился, если бы решения принимал не головой, а другим органом, которому очень небезразличен вид сзади на эти твои джинсы. Лада, я правильно сейчас уловил суть? Твое согласие ехать – это шаг навстречу работе, а не мне?

Как он умеет двумя предложениями все планы ломать и сразу же менять тему. А потом удивляется, что с ним общаться никто не хочет! Ну, то есть с ним много кто хочет общаться, но именно для меня это напряженная работа.

– Неправильно! – огрызнулась я, но успела подумать и исправиться: – То есть правильно! Впервые ты хоть что-то с первой попытки угадал.

– Ясно, – он принялся улыбаться шире. Я как раз отворила дверь и взяла из его рук кастрюлю, чтобы оставить ее в прихожей. А у Глеба тем временем расцветало другое настроение, отчего и интонация изменилась: – Я читал твой блог, пока ты его не снесла. Не хочу критиковать, но если бы не знал тебя лично, то решил бы, что это пишет умная тринадцатилетка, которая впервые в жизни влюбилась, но предмет ее мечты оказался гадом.

– Как читал? – я замерла. – А как ты узнал, что я вообще его пишу? – До меня медленно дошло возможное объяснение: – Ты поставил следящие программы на мой комп?!

– Не поставил. Но заранее выписал все твои никнеймы и аккаунты в соцсетях – на всякий случай. Обвини меня в том, что я слишком сильно на тебе зациклился – и будешь права. Кое-как остановил себя от того, чтобы еще и к камере твоей подключиться. Поэтому не вопи, совесть у меня все-таки есть.

– Низкий тебе поклон за такое благородство! А вот я возьму и подключусь к твоей камере! У меня-то совести нет!

– Ну попробуй, – он рассматривал мое лицо так жадно, как будто очень соскучился и сейчас радовался даже ругани. – Если тебе это удастся – я уволю Морсова и поставлю тебя начальницей его отдела. Да чего уж мелочиться, сам уволюсь и посажу тебя на свое место. А пока это фантастика, вернемся к влюбленной малолетке и ее гаду.

– В кого это я, по-твоему, влюбленная?!

– Ну, у меня был один вариант… – медленно протянул Глеб. – Но его я озвучивать не стану. Боюсь, что тяжелой кастрюле быстро найдется применение. Поехали уже – мне не положено опаздывать. Оказалось, что у меня большие планы на сегодняшний вечер, надо все успеть.

У меня-то тоже была примерная стратегия, но пока все получалось не так, как я задумывала. У Глеба есть передо мной серьезное преимущество: он-то привык общаться с людьми и научился реагировать из текущей ситуации, а не из умозрительных заключений. А мне подобное пока не под силу: люди никогда не поддерживают диалог в том же ключе, который я себе разрисовала! И потому я постоянно пребываю в состоянии форс-мажора.

Поехали мы в одном такси – я не смогла решить ту же детскую задачку второй раз. Зато на протяжении пути все многозначительно помалкивали и смотрели в разные стороны.

В ресторане сотрудники были рады меня видеть. И чем больше пили – тем сильнее радовались. Я не сделала даже глотка шампанского, не хотела рисковать последним здравомыслием. Но через час меня какие-то самоубийцы начали приглашать танцевать. Я отвечала только взглядом – и его хватало. Хоть этот навык я пока не растеряла. Но почему-то мое оружие на Глебе не сработало.

– Идем потанцуем, Лада. Да не боюсь я этих твоих зырков, идем! – И потащил меня за руку в центр, где другие сотрудники уже остатки приличия растеряли.

А ведь я и танцевать-то училась именно с ним, потому было не так страшно и противно. И даже горячая рука, слишком сильно меня прижимавшая, не стоила того, чтобы обращать на себя внимание. Но я все-таки предложила, перейдя на вы, как всегда поступала при его подчиненных:

– Сейчас мы делаем то, что хотите вы. Разумно ожидать, что дальше мы будем делать то, чего хочу я?

– Под стол полезем? – он сразу сообразил. – Можно, конечно, почему бы и нет? Постараюсь наплевать на репутационные риски. Но этим займемся только после того, как тебе надоест со мной танцевать.

– Уже надоело!

– И да, сразу после того, как тебе надоест огрызаться и врать. Лада, мы ведь уже давно нашли общий язык, ты не можешь этого отрицать. Твоя обида на меня понятна, я ее признаю. У меня тоже к тебе полно претензий, признай и их справедливость. И мы не можем продолжить с того места, где остановились, потому что придем к тому же нулевому результату. Думаешь, нам стоит сразу перепрыгнуть на какое-то другое место?

– Твое ассоциативное мышление впечатляет, – вставила я. – Но ничего не понятно.

– Ну да, – он улыбнулся и продолжил: – Если программа вообще не запускается, то проблема в самом алгоритме. Надо изменить последовательность шагов. Мы так залипли на недостатках друг друга, что не можем сблизиться. Предлагаю тогда сначала сблизиться, а потом уже разгребать недостатки друг друга, постепенно исправляя баги.

Со мной в такой понятной манере уже разговаривали. Вспомнив об этом, я скосила взгляд на радостных Евгению и Жанну, которые точно рассматривали нашу парочку со стороны и бурно между собой нас обсуждали. Недолго я смогу их держать подальше от Глеба, их шаткая тактичность под большим вопросом. И, наверное, лучше, чтобы об их выводах он узнал от меня, а не от них. Потому я и начала говорить о том, о чем пока говорить не была готова:

– Я не знаю, каким должен быть первый шаг алгоритма. Мне кое-кто подсказал, что на самом деле я ищу гарантий.

Вроде бы еще совсем пустое признание, но на Глеба оно произвело очень сильный эффект – он резко остановился и уставился на меня, немного отступая.

– Ты ищешь? Лада, вообще-то гарантии нужны мне. Напомню, что на последних отношениях я так знатно обжегся, что теперь в каждой девушке буду видеть врага. И уж точно не свяжусь с той, которая потенциально может предать. Ты злишься на меня из-за проверки, но без той проверки я никогда и ни за что не заставил бы себя посмотреть на тебя в другом ключе.

Кто о чем, а он – всегда себя оправдывает! Хотя все люди всегда себя оправдывают, но в данном случае это неважно. Глеб так сильно меня разозлил, что я перестала искать окольные пути для прямого разговора:

– Бедненький! Его один раз в жизни обманули, в душу плюнули, а я вообще не видела других людей, кроме Аркаши, кто не пытался мне плюнуть в душу! Кому из нас двоих простительны некоторые отклонения?

Он вдруг ослабил мимолетное напряжение и рассмеялся:

– Мы сейчас всерьез соревнуемся, чей кредит доверия исчерпан? Хорошо, ты победила. А я уже вернул тебе компьютер, то есть признался во всем, в чем был должен. Сказать еще словами? Так не проблема – ты только сил наберись выслушать. Я влюблен в тебя, это очевидно. Но я никак не могу расслабиться в твоем присутствии. Помимо всех сомнений, еще очень ответственно стать твоей первой любовью. А вдруг я не справлюсь с этой ролью? Вдруг у нас ничего не получится, и тогда ты будешь доверять людям еще меньше, чем раньше? Я много чего могу просчитать, но реальная жизнь никогда не развивается по логичным алгоритмам.

В груди потеплело. Я будто давно уже это поняла, но не позволяла себе вот так четко представить. И Глеб снова придумал какую-то стену, как будто оправдывающую его нерешительность, потому поправила:

– Вообще-то, моей первой любовью был Сергей Морсов.

– Точно, я забыл.

Он снова прижал меня к себе, повел в танце и смеялся счастливым бараном мне в волосы. А я так и не поняла, до чего мы договорились. Мы ведь до чего-то договорились, раз он теперь выглядит таким довольным? И Евгения с Жанной в стороне притихли, исчерпали наш вопрос и теперь удовлетворенно кивали, как если бы тоже поняли, что мы до чего-то договорились. Но мне было нужно больше конкретики, а под стол я уже не хотела – мне подавай ответы прямо здесь и сейчас.

– Я теперь стажер в отделе Морсова? – начала издалека.

– Все-таки нет. Я думаю, ты будешь полезнее в отделе тестирования, а не разработки. Пока тоже стажером, можешь выходить после праздников.

О, отдел тестирования – это прямо про меня! То есть я буду делать то же самое, что делала раньше, только за зарплату. Определенно лучше, чем копирайтинг. Да все на свете лучше отупляющего копирайтинга, он у меня уже в кишках сидит! И там заведует Татьяна Михайловна, а она Морсову в подметки не годится. Такую я смогу подсидеть уже к концу следующего года…

– Согласна, – я продолжила расставлять точки над «i». – И ты иногда будешь звать меня погулять по своему дебильному поселку?

– Безусловно. Еще и заявляться к тебе буду, как на свидания. Не зря я сразу комплект кастрюль купил – надеялся, что пригодятся. Я собираюсь ухаживать за тобой по полной программе. Тебе обязательно надо конфетно-кастрюльный период на себе прочувствовать, чтобы потом не появилось претензий о его отсутствии. Тебе вообще все банальные этапы надо пережить, чтобы догнать остальных людей в понимании, насколько это скучно и бессмысленно.

– Хорошо, но я уже уверена, что пойму это раньше остальных людей.

– В этом не сомневаюсь, но буду все делать по правилам, – Глеб уже напоминал взвинченного подростка – так смеялся и откровенно меня тискал. – Слушай, но алгоритм все-таки можно менять. Поехали прямо сейчас ко мне, а?

– В такую даль? Да ну, неохота.

– Тогда к тебе?

Теперь мне стало понятно, что ему не место важно, потому что приглашает не в гости – вернее, не в те же гости, в которые он приглашал меня раньше. Вот и я начала чувствовать себя взвинченным подростком, которому и хочется поддаться эмоциям, и очень-очень страшно, аж ладони потеют. Глеб уловил мои сомнения и сразу же вклинился с новым козырем:

– Кстати, мы новый код доработали – получился очередной шедевр, хотя на рынок запускать будем нескоро. Хочешь посмотреть? Лет сорок назад парни заманивали девушек к себе под предлогом послушать грампластинки, но времена меняются.

– Доработали? Так быстро? – я выдала новый скачок волнения и с трудом прикусила язык.

– Сделали быстро, но рассматривать его можно очень медленно.

Конечно, я хочу его увидеть. Код, в смысле. А там меня накроет таким возбуждением, что весь критический анализ отключится. Или к черту уже анализ? Или не к черту? Как там вообще должны поступать приличные девушки, когда получают такие неприличные намеки? А я точно приличная? У кого бы об этом узнать? Не у самого же Глеба спрашивать. Но плохо, что он все мои болевые точки изучил, с таким противником на его поле не повоюешь. Именно об этом я сообщила, отодвигая пока ответ на главный вопрос:

– Видимо, пока я сидела за математикой, все остальные люди учились манипулировать, изворачиваться, флиртовать и выражаться так загадочно, что хрен поймешь.

– Видимо, – подтвердил он. – К вопросу о том, почему ты мне понравилась, несмотря на то что даже не попыталась выиграть спор этим путем. У меня уже был иммунитет против всех людей, которые хорошо манипулируют, изворачиваются и флиртуют, к абсолютному неадеквату я подготовиться не успел. Так мы едем?

Мне повезло – отвечать не пришлось, поскольку весь коллектив уже заново собирался за столиками и требовал очередной алкогольной дозаправки. Пришлось идти на места и нам. Глеб по пути предложил:

– Можешь сказать тост и окончательно втечь в эту толпу.

– Я? – меня предложение даже испугало. – Но что я скажу?

– Например, просто поздравь всех с наступающим. Но не говори, что мы встречаемся, я сам скажу следующим тостом. Меня раздражают ребята, которые все еще терпеливо ждут, когда тебя снова можно будет окружить. А я смогу сказать так, чтобы у них глаза внутрь завернулись.

– Встречаемся? Нет, подожди. – Я придержала его, чтобы договорить: – Я согласилась снова с тобой общаться и дать шанс перевоспитаться, даже готова поменять последовательность в алгоритме. Но встречаться… Неужели ты всерьез думал, что я соглашусь встречаться с типом, который еще не начинал эволюционировать в правильном направлении?

Глеб даже глазом не моргнул:

– Нет, конечно. Но тупым людишкам невозможно объяснить такую сложную логику. Я выбрал слово, которое максимально приближено к их пониманию.

Подумала и признала:

– Звучит логично. Как-то даже слишком логично. Опять манипулируешь мною, да?

– Как будто ты оставляешь другие варианты…

Я не могла не улыбнуться ему в спину. Но для продолжения этой прекрасной ругани времени не осталось.

Не думала, что на такое решусь, но все же встала и подняла бокал. Меня тошнило от ощущения, что нахожусь в центре общего внимания, но надо ведь и к подобному привыкать, если уже через год я собираюсь занять место начальницы отдела. Голос мой дрожал от волнения, но я справилась – помогло и то, что все слушали внимательно и с подбадривающими улыбками.

– Поздравляю всех с наступающим Новым годом! Желаю, чтобы в нем не было таких же неприятностей, как в этом. Кстати, а вы знали, что Глебарисыч сразу не собирался запускать новую программу, он просто дорабатывал старую? А вам наплел, чтобы выжать из вас все соки!

Глеб прижал бокал ко лбу и прошептал:

– Да-а… тебя в нашем дружном коллективе очень не хватало…

Первая сообразила Жанна:

– Серьезно? А мы ведь рекорд побили по количеству идей!

– О да, – самодовольно подпел Сергей Сергеевич. – А именно, двадцать две, десять из которых точно можно делать основой для новых проектов! Какие же мы с вами все молодцы!

– Десять новых ходовых вариантов? – мужчина с дальнего места воскликнул восторженно. – За месяц?! Ребят, да вы гении! Это ж сколько вы нам в отдел продвижения работы на следующий год подкинули! Глеб Борисович, как бы вам штат не пришлось расширять.

Они все радостно загудели и начали поздравлять друг друга – мол, кризис стал не концом, а прыжком вверх. Но потом кто-то вспомнил обо мне, шикнул, и все снова замолчали, как если бы ждали продолжения тоста. И мне пришлось говорить:

– Ребят, вы безнадежны. Стадо баранов, ей-богу! Плететесь за своим пастухом, что бы он ни вытворял. Хотя отчасти я с вами согласна, и плевать, что у него вместо пупка зарядное устройство. Зато когда я вижу его работу, у меня пальцы на ногах в обратную сторону закручиваются. Ах да, забыла сказать – мы теперь с Глебарисычем встречаемся. С Новым годом, конец выступления.

Евгения завизжала, как будто в какого-то барана уже и ножом прилетело, захлопала в ладоши. Глеб, едва подавляя смех, отставил бокал и тоже встал. Повернулся ко мне и сообщил:

– Почти идеальный тост – сделала в точности, как я говорил не делать. Напомни потом, что тебе еще навык публичных выступлений надо прокачать. – Он обвел взглядом столики и добавил громче: – Да, все действительно так, я эту занозу уже вряд ли вытащу из собственного мягкого места и отдам кому-то еще. Вы знаете, я вас семьей считаю, потому рад разделить и эту радость.

Они, конечно же, завопили поздравления, а Глеб притянул меня к себе и поцеловал в губы. Да так поцеловал, что кто-то из убогих даже начал «Горько!» выкрикивать. Зато у меня весь запал иссяк, все силы из моего тела в его перетекли – и больше ничего не хотелось добавлять. Да и убавлять не хотелось.

Мы ехали в такси до моего подъезда и целовались на заднем сиденье без остановки. Меня уже и водитель не смущал. Хотя когда я про него вспоминала, то пыталась отодвинуться и о чем-то спросить. Но всякий раз Глеб останавливал:

– Лада, только сейчас колючки не выпускай, я очень прошу. Не сейчас.

А у меня их будто и не осталось. Я тоже только целоваться и хотела.

Не знаю почему, но к себе я его в тот вечер не позвала. Мне отчаянно хотелось, чтобы он сам напросился, чтобы точно так же не позволял мне думать и в очередной раз все за всех решил. Но Глеб почему-то не настаивал и, высадив меня, просто поехал дальше.

Непонятного счастья во мне накопилось столько, что я места себе не находила. Как так получилось, что я раньше и не знала о таком восторженном настроении? Плевать на недостатки Глеба и его слишком зашкаливающую общительность – со временем я научу его, как вести себя по-человечески. Но пока я чувствовала себя совершенно хакнутой, да и в нем рассмотрела точно такую же болезнь. И была счастлива проболтать с ним по телефону почти до утра: он позвонил, когда добрался до дома. Не помню даже, какую именно чушь мы обсуждали, просто валили все подряд, что в голову придет. Большая часть времени ушла у нас на то, чтобы я научилась говорить «Глеб» вместо «Глебарисыча». Дурак он, конечно, я давно это умела, но какое же наслаждение – выводить его из себя. Вообще-то, я бы посоветовала каждому человеку найти себе кого-нибудь, с кем можно обсуждать любой бред по телефону несколько часов подряд. Вряд ли глупые люди сами об этом додумались, а я пока не готова этим тайным знанием делиться.