Глава 20. Сделай шаг туда, куда на самом деле хочешь

Я добралась до Аркаши, просто его квартира была ближе. Ничего не объяснила, но заняла немного денег. Он и не допрашивал, но настаивал:

– Лада, оставайся здесь, вместе веселее и справимся с любой проблемой.

– Нет у меня никаких проблем, Аркаш.

– Вижу, – он посмотрел на меня снова и вздохнул. – Вообще-то, это твоя квартира. Это я живу у тебя в гостях, а не наоборот.

– Ну и живи, – у меня не было даже капли лишней энергии на споры. – Если у тебя хватает сил здесь жить, так и живи. А я лучше на съемную поеду, мне надо хорошенько обдумать смысл существования.

– Кризис средних лет? – он попытался заставить меня улыбнуться, но сдался и добавил серьезнее: – Я понимаю. Хочешь, тогда я с тобой в съемную поеду? У тебя там мерзко, грязно и тесно, то есть будет еще веселее.

До этого момента у меня было все отлично, но почему-то именно теперь глаза заслезились. Не от подлости Глеба, конечно, а от невероятности Аркаши. Вот что за человек? И когда его уже канонизируют? От таких разговоров я обычно сбегала – не люблю задушевные беседы, пусть даже выраженные ироничными намеками. Собралась сбежать и теперь, но встала, подошла к нему, сидящему на табуретке, наклонилась и обняла. Вот только такой непривычный жест его на самом деле перепугал:

– Лада, что у тебя случилось?!

– Ничего ужасного. И не надо ехать со мной – тебе оттуда на работу в три раза дольше добираться. Я просто хотела сказать спасибо за то, что ты есть. Я очень сильно тебе задолжала.

– С ума сошла? Ты мне ничего не должна! Я твоим отцом стал, когда на матери твоей женился. Вообще-то, меня закон обязал о тебе заботиться, а так бы я давно и имя твое забыл!

– Задолжала, – повторила я с улыбкой. – Теперь хотя бы обязана стать тем, кем отец может гордиться. И я обещаю тебе, что с такой фигней, как эта жизнь, я уж точно справлюсь. Но от тебя гиперопеки не потерплю.

Я оставила его в покое и пошла в прихожую обуваться. Аркаша бойко двинулся за мной, сокрушаясь:

– Какая уж там гиперопека? У тебя же без риска даже «Как дела?» не спросишь – всякий раз рискую, что набросишься с кулаками. Но что-то в тебе сильно изменилось. Ты раньше даже просить не умела, а тебе навязываться – себе дороже, много о себе выслушаешь.

– Изменилось, – без труда признала я. – Кстати, ты мне тоже должен, если на то пошло. Найди уже себе нормальную бабу и женись. И плевать, что бабы в доме стали бесполезны. Финансовую помощь не гарантирую, но обязуюсь научить твоих будущих детей разбирать двигатель от «Лады».

Он смущенно хмыкнул:

– Вообще-то, у меня есть одна дама на примете – коллега по работе. Хочешь, познакомлю?

Но я решительно помотала головой:

– Ни в коем случае. Познакомишь нас уже на свадьбе, чтобы я твою даму спугнуть не смогла. Покедова, Аркаш, спасибо за деньги и рада была тебя видеть.

Настроение после этого визита осталось таким же раздавленным, но все же другим по окрасу. Он правильно заметил: я сильно изменилась за последние месяцы, уж ему-то точно есть с чем сравнивать. Я стала более открытой и мягкотелой – как раз поэтому меня смогли так больно ударить в незащищенное место. Зато Аркаша выглядел счастливым, когда меня провожал. Возможно, мои потери компенсируются его улыбкой?

Было уже совсем необидно осознавать, что Глеб за это время ни разу не набрал мой номер. Он, похоже, и не собирался догонять, чего я так опасалась. А это означало, что хоть какие-то зачатки совести у него все-таки есть – он просто меня использовал для своей цели, но на костях плясать не собирался.

За два дня я вроде бы все успела обмозговать и окончательно пришла в себя. Вот тогда Глеб и позвонил, дождавшись именно этого момента – он все-таки неплохо разбирается в людях и даже для манипуляций выбирает наилучшее время. На звонок я все-таки ответила, стало интересно, что он собирается говорить.

– Привет, Лада! – уже в обращении я не слышала ни раскаяния, ни извинений. – Не тупи и возвращайся на работу.

– Не вернусь, – я ответила спокойно.

– Ты не забыла, что я все еще могу тебя заставить? – Глеб напомнил о своем ужасном характере, а ведь со дня нашего знакомства я об этом знала, просто со временем бдительность притупилась.

– Не забыла. Делай, – разрешила я.

Его напор наконец-то иссяк – начал уговаривать:

– А жить ты на что собралась?

– Придумаю что-нибудь. Из меня получится прекрасный менеджер торгового зала. Кто лучше меня разбирается в технике?

– Я, например. – Глеб усмехнулся. – Ладно, я понял, ты скорее с голоду помрешь, чем еще хоть раз меня увидишь.

– Ну а тебе что? Помру – и помру. Или твой светлый лик идеального героя может померкнуть, если кто-нибудь из штата об этом узнает?

– Именно так. Но я тебя понял – мой светлый лик уже безнадежно испачкан. Тогда и телефон мой верни, изобрази до конца полную гордость и независимость.

Меня эта мелочность ничуть не удивила:

– Запросто. В форточку выкинуть?

– Нет, зачем же? Дверь открой.

И сразу в дверь постучали, я от неожиданности вздрогнула. То есть он звонил уже из моего подъезда, это откровение немного вывело из полного душевного равновесия. Я медленно вдохнула и пошла открывать. Даже в зеркало по пути не глянула – желание ему нравиться было стерто начисто.

Он стоял именно там, никакой ошибки. Я отключила вызов и протянула кирпич, чтобы забрал и выметался из моей жизни со всеми своими следами. Но Глеб не спешил забирать – он склонил голову набок и пристально меня рассматривал. Пришлось поторопить:

– Ну и чего ты ждешь? Или придумываешь слова для извинений?

– Не будет никаких извинений, Лада, – поразил он хладнокровием. – Тебя вышибло из колеи то, что я оказался не принцем на белом коне. Но давай честно, ты тоже не принцесса. У нас новогодний корпоратив двадцать седьмого. Придешь?

– Зачем? – я действительно удивилась. – Там есть кто-то, кого я хочу видеть?

– Понятия не имею, – он улыбнулся. – Но там полно тех, кто хочет видеть тебя. Я сообщил, что ты помогла найти преступника. И теперь многие ждут, когда закончится твой отпуск. Я же умелец приврать: сказал, что твое участие потребовало море нервов, и теперь необходима реабилитация.

Сейчас он мог и не сочинять. Глеб искусственно поддерживает дружескую атмосферу в своем коллективе и даже навязывает ее, потому мой поступок он был способен выставить героическим, чтобы каждый прослезился от восторга и захотел поступить так же. Уж Жанна-то точно даже в ладоши хлопала – она как раз из таких противных людей, кого можно в подобной роли представить.

– Ясно, – я произнесла равнодушно. – Потом скажешь, что я от нервов померла, и вопрос закрыт. Так моя жертва будет выглядеть еще весомее. Но спасибо, что напомнил – это у меня на уме крутилось, но нужен ответ от тебя: почему ты Алену легко посадил, хотя она твоя бывшая, а меня за то же преступление не закрыл? Только из-за моего содействия?

– Нет, конечно. Просто ты, в отличие от Алены, не выбирала такой стать. У нее совсем другой образ мышления. Она не выживает на подобных делах – она ими наслаждается. И в любом случае стала бы мошенницей, потому что некоторые уже рождаются с подобным азартом: они счастливы, когда делают несчастными других, чем больше людей обманул – тем выше самозначимость. Ее даже тюрьма не исправит, а сделает только умнее и осторожнее. Твой случай абсолютно другой – тебя хорошими людьми вылечить можно, а тюремная компания убьет остатки тебя.

– Опять про лечение… – я снова поникла. – Забирай телефон и уматывай.

Он взял, но пнул ногой по коробке, которую я даже не заметила. Но теперь посмотрела вниз и сразу узнала торчавший угол своего монитора. Кажется, там внизу даже мой сотовый виднелся. Удивительно, но я не подскочила на месте от радости – даже такой подарок не стоил моих эмоций, а только очередного принятия: никакое железо не сделает меня счастливой, если меня так и продолжат лупить прямо по открытым ранам всякие мерзавцы. Я подняла взгляд на его лицо в немом вопросе, но Глеб просто ждал реакции, тогда я выдала предположение:

– А это что? Признание, что ты хакнулся?

Он все еще смотрел пристально, а улыбка выглядела многозначительно, с подтекстом, то есть уже в который раз он говорил вообще не то, что думал:

– Лада, я вижу, что сейчас любые признания будут неуместны – ничего не поймешь, перевернешь, извратишь до прямо противоположного смысла. Ты сама должна захотеть сделать шаг, тогда и мои шаги не будут вызывать у тебя протеста. Я даже твой сарказм предвижу и не готов пока называться на всю голову хакнутым. Потому нет, я просто понимаю, что без компьютера ты реально можешь помереть с голоду. А у меня ведь светлый лик идеального героя. Помирай – но без моего участия.

– Спасибо на добром слове, мил человек. И прощай.

Я задвинула коробку в прихожую и захлопнула дверь. Без лишних эмоций осмотрела возвращенные богатства – все было на месте. Странно это как-то и неожиданно. Глеб уверен, что я не вернусь к старым делам? Или уверен, что вернусь, но хочет в этом убедиться? Или ему вообще все равно, что со мной будет дальше, пока я не лезу именно в его файерволы? В них я точно лезть не собиралась – мне не хотелось прикасаться ни к чему, что имеет отношение к Решетникову и его послушным миньонам.

Но память тела существует, руки без мозговых приказов знали, что делать. И что-то сразу изменилось во всей квартире – задышало жизнью, выключило тупой телевизор, проводами присосалось к большому миру и замерло в ощущении бесконечности возможностей. Но я остановила эйфорию, усилием воли заставляла себя соображать. Немного денег мне Аркаша подкинул, этого хватит, чтобы взять паузу. Однако мне срочно нужен источник существования, иначе действительно придется устраиваться продаваном отдела электроники без стыда и совести.

Но в интернете только ленивый не добудет пропитания. Я написала заказчикам по копирайтингу, настрочила несколько тестовых статей на проверку и пока ждала ответа, но была уверена, что одобрят: я так себе на карманные расходы еще на первом курсе зарабатывала. Другая идея выглядела прибыльнее – и я поначалу даже удивилась, почему раньше подобное даже не обдумывала. А теперь, после непродолжительных мучений, разместила объявление о ремонте компьютеров. Вокруг живет миллион чайников, и чаще всего им нужна только чистка и обновление драйверов, с чем идиоты самостоятельно справиться не способны. Конечно, придется встречаться с клиентами лично, иначе я их железо не увижу. Но я пережила общение с обитателями целых семи рядов по двенадцать кабинок в каждом – уж как-нибудь выдержу разговор, а за подобную работу неплохо платят. Думала, что сегодня же накидаю целый бизнес-план, но в одиннадцать вечера отправилась спать. Это еще нездоровый режим дня сказывался, надо заново перестроиться.

Работы я себе придумала много, но ведь и отдыхать нужно – это главное правило высокой продуктивности. А в интернете только ленивый не добудет себе развлечение. Но игры и сериалы пока были отложены, потому что под них очень хорошо думается. И думать я все еще могла только о Глебе и его последних намеках. Он ведь вроде бы про симпатию повторил, верно? Ему нужен какой-то знак от меня, чтобы еще яснее выражаться, но я не готова ни на что – ни на знаки, ни на встречные шаги. Не настолько уж мне интересно, что в его голове происходит.

Я очнулась, когда уже публиковала шестой пост в блоге. Никогда не ощущала себя инфлюенсером, они самые паршивые в интернете ребята. Да я им и не была – я не умею вдохновлять. Просто испытала потребность выговориться, выразить уже наконец-то перед всем миром свой взгляд на жизнь. Меня ведь до Глеба никто на этот счет и не слушал! А в общей свалке каждый может говорить именно то, что хочет.

Удивилась, когда увидела просмотры. Людям, кажется, осточертели мотивационные лозунги, фотки из туалетов ресторанов и бахвальство – они с удовольствием читали мою желчь о том, что влюбляются только придурки, что одиночество – самый лучший способ существования, и что все люди, даже с виду положительные – все равно конченые твари. И если вдруг это неочевидно, то ты просто недостаточно хорошо знаешь собеседника.

Через неделю у меня голова шла кругом от количества комментариев и лайков. У меня уже была возможность монетизировать канал – и больше не переживать о деньгах на еду и аренду. Вот уж совсем неожиданно выстрелило то, на что я никогда не делала ставку. Да только сами комментарии меня начали напрягать. Я ж тут с бизнесменом какое-то время общалась – успела понять, что в этом деле очень важно знать своего клиента «в лицо». Поэтому и читала отзывы тысяч со мной согласных внимательно, иногда переходила на личные страницы, чтобы убедиться. И со временем пришла к новому откровению: меня обожают, но обожают какие-то малолетки и не слишком образованные взрослые. То ли недолюбленные, то ли нереализованные, но всех их объединяло общее настроение: «все тлен, никто мне не нужен, жизнь – говно. Вот сейчас поною над очередным саркастичным наблюдением, пойду сделаю домашку, а то мамка в соседней комнате орет, а потом включу грустную музыку и пойму снова, что все тлен». Конечно, я утрировала свои наблюдения, но и тенденцию не заметить не могла. Они поддерживали не меня – они лайкали и репостили свои возрастные бунты и желание пострадать без видимых причин.

Это что же, я пишу для инфантильных подростков? Это они меня так хорошо понимают? Не означает ли сие, что и сама я немного инфантильная и банально недолюбленная? Но ведь я – не они. Я много чего умею и способна решать действительно сложные задачи. Мне не надо идти делать домашку, никто меня никуда не гонит, никто мне ничего не указывает – могу жить в любую сторону, какую выберу. И я выбрала снести блог.

Вот после этого пришлось всерьез задуматься, а чего я сама хочу. И это было намного сложнее, чем просто заработать денег. Если уж совсем начистоту, то я могла бы работать программистом за какую-нибудь высокую зарплату в такой компании, которая наплюет, что я так и не получила диплом. Желательно, чтобы люди там были не слишком назойливыми, и все – с красными дипломами. К сожалению, у меня на примете была только одна подходящая организация… Но вместе с кирпичом я отдала и номер телефона Глеба, в моем старом смартфоне его координаты не были забиты.

Но люди – такие странные, они никогда не ведут себя логично. Однако изредка их неадекватность попадает в резонанс с другими течениями, потому и выходит заметный результат.

Когда через неделю в мою дверь забарабанили, я решила, что это снова Глеб. Но на пороге обозначились две раскрасневшиеся от мороза девушки – Жанна и Евгения. Я настолько не ожидала их здесь увидеть, что случайно отступила – будто бы пригласила войти, а они и не стали мешкать. Жанна сразу защебетала – а я за это время и запамятовала, какая она раздражающе разговорчивая:

– Глеб Борисович запретил нам к тебе ехать – сказал, чтобы тебя не беспокоили. Он как робот, честное слово, ничего в живых людях не понимает! А Женька нашла в документах твой домашний адрес – мы тебе апельсины привезли! Дай хоть обниму!

– Не смей! – пригрозила я и отшатнулась. – Вам, двум идиоткам, делать больше нечего, кроме как апельсины в такую даль тащить?

– Ничего не изменилось! – рассмеялась Жанна облегченно. – То есть ты в порядке, а я уже себе придумала, что ты тут без сознания лежишь, никому не нужная. Как у тебя дела, Лада? Чем занимаешься?

Пришлось пригласить их на кухню и усадить пить чай, просто рожи у них были совсем обмерзшие – не выгонять же так сразу обратно на мороз.

– Отлично у меня дела, – я все-таки ответила, поскольку им эти пустые слова всерьез было важно услышать.

Ответила и Жанна, хотя я вообще не интересовалась:

– И у нас неплохо! Часть клиентов безвозвратно ушла, но Глеб Борисович запускает производство оборудования для умных домов. Уже несколько версий оттестировали – уверена, мы на этом озолотимся! Представляешь, как удобно – можно дистанционно запускать чайник, отопление, да что угодно! Хоть ванну себе наполняй, пока с работы едешь!

– Про наполнение ванны он даже не заикался. То есть про датчики движения он упустил? – уточнила я.

Но Жанна лишь обрадовалась, что я так запросто поняла суть проекта:

– Нет, конечно! Безопасность тоже важна – ты разве не хотела бы знать, если в твое отсутствие явится посторонний? Версии будут разные – на любой вкус. Ты на корпоратив хоть завтра придешь? Мы в крутом ресторане будем праздновать, год закончился совсем не так плохо, как в прошлом квартале казалось.

– Приду, наверное, – я удивила саму себя ответом. – Видимо, мне надо туда прийти.

– Конечно, надо! – поддержала Евгения. – Такие вечеринки очень хорошо укрепляют корпоративный дух! Отметим одной большой семьей, а потом и со своими семьями еще раз отметим. А потом еще пару раз с друзьями, чтобы закрепить результат. Чем чаще Новый год проведешь, тем лучше будет следующий!

Ей я ничего не сказала. Быстро же я забыла, какую чушь они способны нести. Но Евгения мой взгляд заметила и неверно его поняла:

– Ты чего сквасилась, Лада? Только не передумывай! – она вдруг подалась в мою сторону и попыталась накрыть мою руку своей, но я вовремя отдернула. Однако женщину это не остановило: – Давай поговорим открыто, хорошо? Ты с Глебом Борисовичем поссорилась? Он сам не свой и постоянно дергается, когда лифт на нашем этаже останавливается. Прям как собака, которая очень ждет кого-то, а этот кто-то никак не приходит. Заодно и ты пропала так надолго – сразу в голове комбинация собирается. Но не переживай, пожалуйста. Если не хочешь с ним общаться, мы тебя за свой столик усадим, даже не заметишь, что он там!

Дичь какая-то – она оказывает мне поддержку, хотя я вообще ни о какой помощи не просила. Но подумала немного и сказала честно:

– Наоборот, я хочу туда прийти, чтобы с ним пообщаться. Я тут в одиночестве много о чем поразмыслить успела. И поняла, что собираюсь на него работать, но только не стекла мыть – он может юзать меня в более полезных сферах. И еще до меня вдруг дошло, что я когда-нибудь захочу детей. Только не вздумайте смеяться. Это мой план через десять-двадцать-тридцать лет, надо успеть морально подготовиться.

– Над чем тут смеяться? – удивилась недотепа Жанна. – Сейчас многие рожают после тридцати… Или ты о чем?

Я не обратила внимания на нелепый комментарий и продолжила мысль:

– Просто я своему отцу то же самое посоветовала, а потом и на себя примерила. Я мало что могу в жизни придумать круче, чем сделать жизнь ребенка не такой, какая была у меня. И этим все свои пробелы закрою, если все-таки допустить мысль, что они есть. Не прощать надо, а самой сделать так, как положено. Но раз уж я до этой мысли дозрела, то начала думать дальше – у нас с Глебарисычем получатся идеальные дети, генетика-то роль играет. Но если генетика засбоит, то тупых мы в младенчестве придушим и попытаемся снова.

– А-а-а! – восторженно закричала Евгения. – У вас с ним отношения?! Я ведь давно подозревала!

– Нет, отношений у нас нет, – прервала я неуместную радость. – И не будет. Мерзкий он какой-то, подлый, но очень умный и красивый, а такой ресурс нельзя игнорировать. Ты у него ведь почти замена жены? Сможешь лет через двадцать украсть образец спермы?

– Чего? – она перестала восторгаться и закашлялась.

Однако Жанна громко расхохоталась и похлопала подругу по спине, объясняя:

– В переводе на человеческий язык, влюбилась Лада в нашего прекрасного босса. Она в голове программу написала, но пока не все коды работают. Но этого достаточно, чтобы Глеб Борисович исправил баги и запустил процесс. Вот только нет никаких гарантий, что он вообще хочет исправлять эти баги. Он к Ладе неравнодушен, это очевидно, но между неравнодушием и желанием стать, к-хм, донором спермы все-таки огромная разница. Допускаю, что Глеб Борисович примерно в таком же положении, но это не точно – отсюда и столько сомнений. Так яснее?

Кажется, «Кабинка номер четыре второго ряда» впервые на моей памяти ляпнула что-то очень умное, потому я глубоко задумалась над ее словами:

– Намекаешь, что я больше него хакнулась, и сейчас страдаю от отсутствия гарантий?

У Жанны приступ мудрости закончился:

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, но знаю одно – такие сложные вещи тестировать надо в условиях, приближенных к реальным. Корпоратив сойдет. У тебя есть шикарное платье?

Все, она окончательно превратилась в простую смертную, даже поговорить не о чем. Ну а я всегда остаюсь самой собой:

– У меня есть крутые очки. А вам пора, утомили. И апельсины заберите – терпеть их не могу.

Девушки со смехом удалились, но адрес ресторана мне не оставили. Сказали, что втроем поедем – им теперь тоже интересно меня туда притащить, не дать возможности передумать и посмотреть на первую обкатку намеченной проги.